В попытках выжить и найти дорогу домой.

***

Му Цин ничего не понимает. Только что он сладко спал под тяжёлым тёплым одеялом на красных простынях в объятиях своего мужа, а тут вдруг просыпается от ужасного гула и раздражающей боли в спине из‑за того, что он долгое время лежал на каком‑то твёрдом матрасе, у которого пружины давили прямо в позвоночник. Немного приподнявшись на локте, бог войны сперва осматривает помещение, в котором он очутился. Комната была в удручающем состоянии: в ней совсем не было окон, а стены были мутно‑серыми. В комнате стояли четыре двухъярусные кровати, и даже одеяла на них были старыми и заплесневелыми. Лёжа на верхней кровати, Му Цин также увидел уборную, в которой имелась лишь крошечная раковина грязно‑жёлтого цвета, одинокое зеркало и рулон старых салфеток на стене. Пол был покрыт трещинами, в которых рос тёмно‑зелёный мох, а с потолка свисала тусклая лампочка. Пространства хватало только на одного человека, и комната выглядела скорее как кладовка, чем как место, пригодное для использования. Помимо этого, следующее, за что зацепилось внимание бога, — это то, что он был здесь не один. В комнате находилось ещё семь человек, не считая его, и шестеро из них суетливо передвигались по комнате, осматривая каждый сантиметр, дёргая за ручку ржавой входной двери, которая была заперта снаружи и никак не хотела выпускать ничего не понимающих, испуганных людей, которые внезапно очутились здесь. Эти люди раздражают Му Цина. Помимо бестолковой ходьбы туда‑сюда и попыток выбить железную дверь, они слишком громко спорили и обвиняли всех вокруг в том, что они оказались в этом непонятном месте. Му Цину было всё равно, как он здесь оказался. Самое главное для него сейчас — это тишина и покой. Несмотря на то, что он только что спал и боги в принципе не испытывают потребность во сне, Му Цин смертельно устал. Складывалось такое ощущение, что его всю ночь били палками и заставляли бежать целый марафон, параллельно вспахивая землю под палящим солнцем. Поэтому, особо ни о чём не переживая, бог повторно одарил комнату и всех присутствующих пронзительным взглядом, заметив странного спящего юношу с длинными белыми волосами, который лежал на верхней койке напротив него, и, не придав этому особого значения, опустил голову на подушку и снова погрузился в царство Морфея.

***

Короткая стрелка часов замерла на цифре семь. Холодный свет осветил кровати, падая на лица спящих. [Всем стажёрам ужасов: умойтесь и почистите зубы в течение тридцати минут, а затем поспешите собраться в Студии на третьем этаже.] Голос системы, безэмоциональный и отстранённый, трижды повторил команду, нарушив тишину. Один из тех, кто спал на нижней койке, резко открыл глаза. Он подскочил на кровати, едва не скатившись на пол. Другой, едва пробудившись, с выражением страха и сомнения на лице спросил: — Вы… вы это слышали? Все в недоумении переглядывались, ясно видя неприкрытый шок в глазах друг друга. Такое поведение было неудивительным. За предыдущие день и ночь они обследовали каждый угол этого обветшалого общежития. Оборудования для связи или радиовещания не было, и всё же голос звучал чётко, словно раздавался прямо в их головах. Му Цин, недовольно поморщившись, разлепил сонные глаза. Сев на кровати, он потянулся и слегка размял затёкшие мышцы. Бог нахмурился: этот странный механический голос доносился не из комнаты, а точно прозвучал в его голове. И, судя по тому, что в наступившей дражайшей тишине раздался чей-то дрогнувший возглас, этот механический голос слышал не только Му Цин. Люди в комнате начали испуганно восклицать, ничего не понимая. Прежде чем появился этот механический голос, прошли день и ночь. За один день ничего серьёзного не случилось. Было мирно и спокойно. Никто не знал, почему они здесь. Они были собраны здесь из самых разных уголков мира, представляя все слои общества. Большинство — обычные люди, незаметные в толпе, но среди них были и выдающиеся таланты, мастера своего дела. Были сантехники, дворники, бездомные, просившие милостыню у дороги, а рядом с ними — актёры и актрисы, чьи лица украшали киноэкраны, миллиардеры, профессионалы из самых различных областей. Теперь все они оказались вместе, вынужденные делить тесные общежития в рамках шоу под названием «Стажёр ужасов». — Я подам в суд на это шоу за незаконное удержание! — яростно воскликнул молодой человек с привлекательной внешностью, со всей силы ударив по кровати. Он был солистом популярной айдол-группы, недавно взлетевшей на вершины рейтингов. Ся Чуань выглядел крайне раздражённым. — Брат Ся, не волнуйся. Разве голос не сказал, что скоро нужно собраться в студии? Возможно, кто-то откроет нам дверь через некоторое время, — попытался успокоить его один из соседей. — Ты ведь популярная звезда. Если ты вдруг исчезнешь, у тебя же есть масса поклонников. К тому же компания наверняка обратится в полицию. Так что пока не переживай. Ся Чуань собирался что-то ответить, но его внимание отвлёк шорох наверху. Му Цин тоже обратил на это внимание. На койке напротив него зашевелился юноша. Казалось, он украдкой глянул вниз, из-за чего его длинные белоснежные волосы слегка свесились с кровати, а после сразу же принялся спускаться, спрыгнув с кровати и аккуратно приземлившись на пол. Его кожа была необычайно светлой, почти прозрачной. Настолько, что казалось, будто холодный ветер легко проходит сквозь его просторную одежду, которая висела на нём, словно на манекене. Его длинные белые волосы свободно спадали за спину, концы почти касались пояса. Даже в тёплом освещении комнаты они мерцали, словно плавучий лёд, излучая прохладное свечение. Возможно, ему и вовсе не нужен был свет — он и так притягивал взгляд. Даже если бы он стоял без движения, его фигура легко бы оказалась в центре внимания. Молодой человек не сказал ни слова. Он спустился с кровати, небрежно зевнул и без спешки направился в уборную. Войдя внутрь, он задёрнул занавеску, скрываясь из вида. Му Цин, проводив странного юношу взглядом, увидел, как остальные шестеро человек недоверчиво переглянулись и принялись обсуждать прекрасного парня, бросаясь колкими фразами. — Красивый претенциозный паршивец. Ся Чуань фыркнул: — Что хорошего в таком женоподобном мужчине? Смутно признавая в нём лидера, остальные быстро подхватили его тон. — Верно! Большие звёзды, как брат Ся, с мужским шармом выглядят куда лучше. А если не присматриваться, можно подумать, что это девушка! Они даже не пытались снизить громкость голосов, и их насмешки легко долетели до ушей беловолосого парня по имени Цзун Цзю через тонкую занавеску. Молодой человек равнодушно поднял глаза. Его длинные пальцы спокойно перебирали волосы, завязывая их на затылке чёрной резинкой. Едва заметное движение, исполненное холодной отстранённости, казалось, полностью отгораживало его от раздражающих голосов за пределами занавески. Его пальцы двигались странно. Суставы казались одеревеневшими, а кончики пальцев неосознанно дрожали в воздухе, словно подчиняясь непонятному ритму. В отражении зеркала он видел красивое лицо с длинными глазами, слегка приподнятыми к внешним уголкам. Однако в глубине его взгляда притаилась леность, граничащая с отчуждённостью, которая одновременно притягивала и внушала трепет. На фоне напряжённых и недосыпающих людей снаружи он казался воплощением спокойствия и собранности, словно находился вне времени и пространства. Автор оригинального романа использовал множества витиеватых описаний, чтобы подчеркнуть андрогинную красоту этого персонажа. Он уверял, что та не имеет равных во вселенной и даже затмевает Елену Троянскую. Среди бесчисленных лиц этот человек неизменно выделялся, пленяя всех своей неописуемой притягательностью. Когда Цзун Цзю начал читать роман, ему казалось, что это описание чрезмерно «жирное» и преувеличенное. Но теперь, оказавшись в теле этого персонажа, он понял, насколько точными были слова автора. Эта красота действительно превосходила все границы и не поддавалась описанию, словно вышедшая за рамки человеческого воображения. Это лицо было до боли знакомо Цзун Цзю. Однако его привлекательность будто поднялась на новый уровень, превратившись в нечто захватывающее и почти нереальное. Да, он переместился. Более того, он оказался в романе — бесконечном потоке про шоу на выживание с ужасами и сверхъестественными элементами. Ещё вчера утром Цзун Цзю прочитал первую главу романа «Стажёр ужасов». Он быстро отложил книгу после сцены ужасной гибели второстепенного персонажа, который, к несчастью, носил точно такое же имя, что и он. Но что он никак не мог предугадать, так это то, что буквально в одно мгновение он не только переместится в книгу, но и заменит собой того самого персонажа, которому суждено было стать «пушечным мясом». Его случай был особенным. Перемещение затронуло не только душу, но и тело. Почему же Цзун Цзю был уверен, что это его собственное тело? Всё просто: руки остались такими же искалеченными, как и прежде, не показывая никаких признаков улучшения. За занавеской до его ушей до сих пор долетали обрывки фраз людей которые обсуждали его личность. Му Цин решил дальше не вслушиваться в этот бред: его волновало другое. Во‑первых, где он, чёрт возьми, находится, кто эти люди в странной одежде и где его муж. Кстати, насчёт одежды. Снова смерив всех присутствующих пронзительным взглядом, Му Цин в недоумении заметил, что все они одеты слишком странно, слишком открыто, чересчур смущающе. Все присутствующие были одеты в футболки, шорты, штаны и т. д. Для бога войны такая одежда в новинку, и, самое главное, Му Цин чувствовал себя очень некомфортно. И дело не совсем в открытой, по его мнению, одежде незнакомцев, а в том, что он сам одет только в одну шёлковую нижнюю рубаху и такие же тонкие штаны. Судорожно выдохнув, Му Цин начал успокаивать свой дёргающийся глаз. Вчера его не очень волновало, где он оказался и в чём был одет, так как по неизвестной ему причине он чувствовал сильную усталость. Но сейчас, после целого дня сна, он со свежей головой понял, в какой абсурдной ситуации находится. Скрестив под одеялом ноги на манер бабочки, он попытался связаться с Хуа Чэном по духовной сети. Му Цин прислонил два пальца к виску и влил немного духовной энергии. Тишина. Бог нахмурился: значит, духовная сеть здесь не работает. Это усложняет ситуацию. Бросив бесполезные попытки связаться с Хуа Чэном, Му Цин посмотрел вниз и свесил ноги с кровати. Галдящие люди в комнате поспешили заткнуться. Все уставились на его кровать. Под светом тусклой лампы открытые ступни Му Цина были прозрачно‑белые. Кожа бога войны сама по себе была слишком бледной, что придавало ему вид бессмертного существа, но, контактируя с тёмно‑синими шёлковыми штанами, она выглядела почти прозрачной. Оперевшись руками о край кровати, Му Цин спрыгнул вниз, на покрытый трещинами пол, и с кошачьей грацией бесшумно приземлился на носочки. В гробовой тишине было слышно только шорох шёлковых одежд. Шторка так называемой ванной комнаты приоткрылась, и из неё вышел беловолосый юноша. Цзун Цзю с лёгким удивлением осмотрел Му Цина, но, не проявив больше никакого интереса, он отправился к запертой железной двери и, легонько толкнув ручку вниз, распахнул её. Му Цин закатил глаза: сколько пафоса в этом парне. Он на цыпочках бесшумно прошагал до ванной комнаты и, как юноша до него, скрылся за шторкой. Дверь, которую семеро человек вчера изо всех сил пытались выбить, стуча и ударяя по ней, не сдвинулась ни на миллиметр. Теперь же она с лёгким скрипом поддавалась усилиям стройного юноши с белыми волосами. Услышав скрип двери, Ся Чуань резко обернулся, на его лице появилась радость. — Дверь открыта! — воскликнул он. Но радость продлилась всего несколько секунд. Его взгляд омрачился подозрением. — Мы вчера столько раз пробовали открыть её и ничего не добились. Почему у тебя получилось с первого раза? Вся комната тут же загудела, словно эхом повторяя вопросы Ся Чуаня. Люди сгрудились вокруг него, образуя чёткую группу. Сразу становилось понятно, где возникло разделение. Те, кто сидел ближе к Ся Чуаню, были явно склонны держаться вместе с ним, следуя его лидерству. Подозрительные взгляды, скользившие по Цзун Цзю, становились всё более настойчивыми. Возможно, его равнодушие и необычное поведение казались этим людям слишком странными, а то, как легко ему удалось открыть дверь, только усиливало недоверие. Но Цзун Цзю не стал утруждать себя объяснениями. Его голос звучал спокойно, но уверенно: — Если не хотите умереть, вам лучше следовать указаниям голоса. Несколько человек ошеломлённо уставились на Цзун Цзю, не находя слов. Не то чтобы они не решались ответить — они просто не могли. Но нашлись и те, которые были недовольны высказываниями неизвестного беловолосого парня, и они начали возмущаться и доказывать, что это всё звучит как бред сумасшедшего. Цзун Цзю даже не стал вслушиваться в их слова и направился в слабо освещённый просторный коридор. В этот момент всё пространство прорезал холодный механический голос, который пробирал до костей: [Десять минут до времени сбора. Если вы не прибудете в указанное место до указанного срока, то понесёте наказание.] Фраза была произнесена три раза, как и в первый раз. У всех присутствующих выступил холодный пот. — Тьфу, что это за дешёвые фокусы? Кого они, по их мнению, пытаются обмануть?! Другой подхватил с ноткой сарказма: — Насколько я понимаю, всё это как‑то связано с этим белобрысым красавчиком. Он явно что‑то знает, иначе почему он такой спокойный, когда мы тут носимся, как тараканы? Да ещё и этот второй странный длинноволосый парень — он тоже не проявил ни капли удивления или страха. Эти женоподобные смазливые парни явно заодно! — Верно. Даже если это похоже на угрозу жизни, убийство всё равно незаконно! Здесь слишком много людей, чтобы они могли сделать что‑то реальное. Это просто попытка нас запугать! Возгласы опять затихли, и комната погрузилась в тишину. Шторка ванной приоткрылась, и оттуда вышел Му Цин. Он так и не придумал, что ему надеть на ноги и во что ему переодеться, поэтому пришлось остаться как есть: в шёлковой тонкой рубашке и таких же тёмно‑синих шёлковых штанах. Он аккуратно ступал босыми ногами по грязному холодному полу, обходя наросты мха между щелями. Тонкая ткань легко струилась по телу, подчёркивая его стройность и в то же время его мужественную крепость. При каждом новом шаге аккуратная пышная коса из иссиня‑чёрных блестящих волос, закреплённая тонкой красной лентой, забавно покачивалась из стороны в сторону. Му Цин, заметив, как все присутствующие затихли и пристально уставились на него, только презрительно хмыкнул и закатил глаза. Распрямив ещё сильнее и так идеально прямую, как струна, спину, он с гордо поднятой головой покинул это ненавистное ему помещение. Снаружи его встретил длинный коридор, по обе стороны которого тянулись железные двери одинакового размера, уходя в бесконечность. Так же, как и в комнате, в которой оказался Му Цин, двери начали открываться одна за другой. Люди, которые были взаперти весь день и ночь, теперь выходили толпами. В коридоре царил хаос: крики, ругательства, нервные переговоры сливались в оглушающий шум. «Что за чёрт?» — подумал Му Цин. Откуда столько людей? У него начала болеть голова от криков этих критинов. И, решив, что его никак не интересуют эти незнакомцы, верещавшие громче, чем демоны в призрачном городе, парень двинулся дальше, обходя образовавшуюся толпу возле дверей. Он прошёл незамеченным из‑за того, что все эти люди были заняты тем, что только возмущались и спорили. Закатив глаза, Му Цин прошёлся по длинному однообразному коридору, который навевал холод и нагонял тоску, и приостановился. На голой стене перед лестницей висела старая потёртая вывеска. Позади себя Му Цин услышал приближающийся гул и топот ног. Тяжело вздохнув, он, даже не оборачиваясь, понял, что позади него столпились люди, толкая и прижимаясь друг к другу, чтобы разглядеть вывеску. 7‑й этаж: Общежитие для стажёров S‑ранга. 6‑й этаж: Общежитие для стажёров А‑ранга. 5‑й этаж: Общежитие для стажёров B‑ранга. 4‑й этаж: Общежитие для стажёров C‑ранга. 3‑й этаж: Студия. 2‑й этаж: Столовая. 1‑й этаж: Главный зал. ‑1‑й этаж: Общежитие для стажёров D‑ранга. ‑2‑й этаж: Общежитие для стажёров E‑ранга. ‑3‑й этаж: Общежитие для стажёров F‑ранга. Текущий этаж: Общежитие для стажёров E‑ранга. Му Цин склонил голову: «Е‑ранг? Что за чушь?» Нахмурив брови, Му Цин скрестил руки и начал обдумывать информацию. Если он сейчас находится на ‑2‑м этаже вместе с кучкой этих надоедливых людей, значит ли, что и остальные этажи так же набиты ничего не понимающими случайными людьми? Или же нет? Ещё и этот голос. Му Цин со своей прекрасной памятью хорошо запомнил, что этот раздражающий, безэмоциональный голос говорил всем собраться на 3‑м этаже в какой‑то студии. Зачем? Почему? Непонятно. Он решил не испытывать судьбу и не напрягать мозг лишний раз, поэтому легко двинулся вперёд, к лестнице. Слегка повернув голову, он вопросительно вскинул бровь. Все эти незнакомцы просто стояли на месте и недоверчиво косились на лестницу, очень активно споря друг с другом и препятствуя кому‑либо пройти дальше и подняться вверх по лестнице. Му Цин раздражённо вздохнул и закатил глаза. В который раз за эти полчаса он это делает? Как же бесит! Он хочет к себе домой, к своему мужу, переодеться в повседневную одежду и выпить горячего чая! Разве он так много просит? Покачав головой, он направился дальше от всей этой толпы, аккуратно ступая босыми ногами по холодным ступеням, не торопясь поднимаясь вверх. Неприятный холод бетона резал нежную кожу голых ступней, заставляя вздрагивать при каждом новом шаге. Смотря вперёд, Му Цин видел только бесконечно идущие вверх ступени, у него начала кружиться голова. Его внезапно снова накрыла сонливость и дикая усталость, что было до ужаса странно. В глазах потемнело, дыхание участилось, по виску скатилась капля холодного пота. Он пошатнулся и обхватился руками за железные перила, переваливая на них весь свой вес. Он взглянул вниз, стараясь сконцентрироваться хоть на чём‑нибудь, чтобы унять дрожь в ногах и участившееся дыхание. Что с ним? Что с ним, чёрт возьми, происходит?! Его мысли прервал раздавшийся в тишине холодный, безжизненный механический голос. Только в отличие от прежних объявлений, в этот раз он прозвучал всего лишь один раз, без прежней монотонности: [Пять минут до времени сбора.] Как ни странно, но этот голос отвлёк Му Цина от серых мыслей, и он, немного успокоившись, решил передохнуть, смотря сверху вниз на толпу возле лестницы. Непрекращающиеся споры о том, что идти наверх может быть опасно, прервал юноша, который, бросив тихое извинение, стремительно побежал через толпу, растолкав образовавшуюся «стену» из людей, и стремительно побежал вверх по лестнице. Снизу вновь начала доноситься ругань, но уже в адрес этого паренька. Му Цин вновь закатил глаза. Ему вроде как полегчало, поэтому он стремительно направился дальше вверх по лестнице, чтобы не слушать эти недовольные визги. Тем временем Цзун Цзю, достигший третьего этажа, мельком взглянул вниз, через узкий просвет между перилами лестницы. Его глаза мягко сузились, словно он с лёгкой грустью наблюдал за оставшимися внизу. Он уже предупредил их. Считал, что сделал всё возможное, чтобы оказать услугу. Их выбор — это их ответственность, и дальше он не намеревался вмешиваться. Сейчас… у него были дела важнее. Беловолосый молодой человек поднял голову, разминая под длинными рукавами жёсткие, утрачивающие чувствительность руки. Он неспешно вошёл в Студию вместе с другими людьми, продолжавшими стекаться со всех сторон. Му Цин же, преодолевая последние два этажа с тихо мнущимся сзади мальчишкой, вошёл в студию одним из последних. Он, осматриваясь по сторонам, медленно вошёл в так называемую Студию с прямой, как струна, спиной, мягко ступая на цыпочках по красному ковру, устилавшему пол, и, окинув помещение взглядом, двинулся в глубь помещения.