Трактат о Решимости

      Подсобное помещение, а по совместительству и жилая комната Джервела, освещалась весьма тускло, несмотря на то, что хозяин разместил в её центре пару портативных ламп. Иногда казалось, что в комнате есть только середина, и ничего больше – стены растворялись во мраке. И тогда всё вокруг становилось тёмной неизведанной пустотой, не имеющей ни единой границы. Для жителей Кердота, живших в постоянных замкнутых пространствах, это было бы весьма необычным местом. Как, собственно, и для новоиспечённых гостей.       Датцинг продолжал настороженно смотреть на Меклата, пока тот расслабленно улыбался и смотрел на них, как на мышей в мышеловке. Вся обстановка вокруг максимально отталкивала, но его подруга, видимо, решила полностью сосредоточиться на цели.       – Эвитрес сообщила об убийстве в камнемолке в одном из цехов по обработке камня. Рабочие требуют обыска Ваших людей, якобы потому, что только вы могли туда пролезть через вентиляционные ходы, – начала краткий пересказ Раин, стараясь усиленно вспоминать и фильтровать детали. В её руках всё ещё покоилась кирка, так не подходящая к этой обстановке. Она не заходила домой, чтобы положить её, а оставить где-то на сохранение она позволит себе только через собственный труп. Поэтому оставалось тихо лязгать лезвием об пол, так как хозяйка орудия то и дело сжимала и разжимала рукоять.       – Вот как, – хмыкнул Меклат, почесав свою бороду, – И есть какие-то доказательства у рабочих, помимо того, что «это аэросы, ведь только они могут передвигаться по вентиляциям без каких-либо помех»? – он чуть исказил голос, сделав его более писклявым и злобным. Джервел прыснул.       – Да. Нашли перчатки на месте преступления. Вновь настало неприятное молчание. Владелец театра перестал улыбаться. Он присел на тот диван, что стоял у дальней стены комнаты, а Меклат на секунду сморщил нос и хрустнул челюстью. Видимо, не самая приятная новость для обоих.       Немного подумав, Позвизд усмехнулся. Все недоумённо посмотрели на него.       – Вот же бэтры, – тот покачал головой, а его неизменная ухмылка всё ещё оставалась на губах. – Посмели подделать перчатки. Видите ли, дорогие гости, наши перчатки делаются индивидуально. Материал, надпись, номер, размер, даже отпечатки пальцев копируются с руки аэроса. Всё это подделать весьма трудно, нужно знать определённые нормы.       – Вы противоречите сами себе, – вмешался в разговор Датцинг. – Если перчатки так трудно подделать, почему Вы говорите, что их именно подделали, и ничего больше?       – Потому что можно специально сделать копию, даже не самую качественную, а затем переложить на нас ответственность за убийство. У них просто бы не вышло подделать так, как нужно.       – Но ведь ещё не доказана подлинность перчаток, – Датцинг продолжал развивать мысли по поводу дела, стараясь вытянуть максимум информации. Ему казалось, что Меклат что-то скрывает. – Рано утверждать, что это подделка.       – Дат, – Раин снова незаметно пихнула его, чтобы тот замолчал. Он же в ответ поднял бровь, не понимая, почему его пытаются заткнуть. Но, увидев напряжённое лицо подруги, он понял, что она что-то задумала. Как бы её последующие действия не обернулись против них в будущем. Возможно, стоило ей уступить, так как на задание послали всё-таки её. Но Датцинг не мог оставаться в стороне, пока прямо перед ним творился хаос.       – Кто хочет переложить на Вас ответственность? Разве есть рабочие, которые имеют что-то против аэросов? Никогда не слышала, – Раин почесала за ухом, внимательно прослеживая реакцию Меклата.       В это время его лицо, казалось, немного сгладилось, а улыбка приобрела более спокойный оттенок. До этого же губы были слегка сжаты, будто тот держал некоторые слова и эмоции, которые хотел высказать. Раин этого не заметила, однако решила, что лучше перевести разговор в другое русло. Иначе у неё появилось ощущение, что они пришли сюда с обвинением, а не опросом.       – О нет, Сварог. Они не против нас. Позволь я скажу тебе кое-что: они не знают, куда лезут. Слышала, котельного убили? – Позвизд отвёл руку в сторону, указывая большим пальцем куда-то за спину. Датцинг нахмурился. – Партийная кара их уже настигает. И поверь, они с ней не справятся, пока их мысли будут только о мести. Их методы жестоки, ты как никто это понимаешь. И если они и хотят чего-то добиться, то это нужно делать другим способом, – тот сложил руки на груди и чуть наклонил голову в бок, приподнимая подбородок. Он смотрел на Раин, будто ожидая в её глазах осмысления.       В это время она стояла, не в силах что либо ответить. Так много ценной информации, это сделает невероятный прорыв в деле. Только она пока не до конца понимала, о ком идёт речь. Неужели о рабочих? Но о каких именно, их же в городе подавляющее количество? Если бы она умела писать, точно бы сейчас это сделала. Оставалось положиться на память Датцинга.       Он же будто осознал, но не до конца. Ему не хватило толики понимания, толики жизненного опыта, чтобы понять и аэроса, и шахтёршу. Как бы то ни было, они с Раин такие разные. И иногда это расстояние пугало. Потому что в такие моменты он просто не мог до неё дотянуться, из-за чего та будто обрастала неприступной стеной. Как бы сейчас это не случилось снова. Только не сейчас.       Ещё и эта комната. Чертовски непривычно, она так давила на сознание. Будто не на что опереться взглядом. Иногда казалось, что ты сам паришь в воздухе. Как же обоим хотелось поскорее отсюда выйти.       – Другой способ, а прошлый был какой? Весьма травмоопасный, – ответил на свой же вопрос Джервел, вновь с улыбкой выплывая из тьмы. – Люди калечили людей, бежали напролом разрывать свою крышу, а по совместительству и чей-то пол. Пол тех, кому они были не особо благодарны, – он начал расхаживать по комнате и одновременно жестикулировать, пока разговаривал. – Бежали на кусок арматуры, что им так мешал, а затем сами на него и напоролись. Весьма печальное зрелище, и ещё по весьма впечатляющему поводу.       – «Отличное» сравнение по совместительству с «отличным» выходом. Мне больше нравилось, когда он не улыбался, – невнятно для всех пробурчала Раин другу, скрывая своё напряжение. Она привыкла к кромешной тьме, так как работала в малоосвещённых шахтах, и, признаться честно, ей казалось, что оттуда что-то да вылезет. Но не этот улыбающийся псих.       – Про что ты говоришь? – спрашивает Датцинг, вполне услышав подругу до этого и решив взять её идею продолжать разговор в другом направлении.       – О, тебе ли не знать! Точнее, тебе и твоим дорогим коллегам, – без единой негативной нотки протянул актёр, всё ещё наворачивая круги по комнате.       – Давайте всё-таки вернёмся к делу, – предложил Меклат весьма расслабленным тоном.       – Да. Вы говорите про рабочих, правильно? – Раин сделала предположение, всё ещё мало веря, что это всё реально. – Тогда мне нужно к ним попасть. К тем, кто решил переложить на Вас свою ответственность.       – А ты смышлёная, Сварог. Я скажу, где они сидят, взамен на услугу. Я мало желаю впутываться в эти междоусобицы, и то, что меня сюда приписывают, мне совсем не нравится. От Эвитрес мне ничего не нужно, однако нужно от тебя, Раин из «Часовщиков», – Меклат указал на неё ладонью, перевёрнутой тыльной стороной вниз. – Информация за информацию. Сама понимаешь, мне нужно обезопасить своих людей. А то недоброжелателей в наше время развелось столько, что они теперь могут указывать на остальных и клеветать.       – Вы хотите знать, что задумали эти люди? – уточнила Раин. – А сами Вы не можете эту информацию узнать?       – Можно и так сказать, слишком рискованно. Твоя задача – слушать, остальное я разберу сам.       – Эти ребята, вроде как, даже к своим не очень хорошо настроены, – добавил Джервел, наконец остановившись возле Меклата. – Так что стоит быть аккуратнее. Следующее собрание состоится в карантинном 412-ом производственном цеху. И слиться с ними тебе не составит труда, просто стоит быть тише. Они стараются быть тихими, и ты, если уподобишься им, прекрасно вольёшься, – он в свою очередь указал на Раин пальцем. Меклат кашлянул, и Джервел виновато улыбнулся, изменив палец на ладонь, как это делал Позвизд. – В общем, желаем удачи! И снова ждём здесь, так как наша сделка уже состоялась, верно?       Джервел лёгким шагом последовал к единственной двери у входа, поманив за собой и гостей, чтобы провести их обратно. Те немного замешкались, но поняли, что разговор окончен и они не в праве требовать больше, поэтому всё-таки последовали за ним, перед этим поблагодарив Меклата и попрощавшись.       Они снова прошли по тому коридору, где до этого сидели музыканты. На этот раз там никого не было, как и инструментов, кроме самых габаритных – увесистые струнные, барабанные установки и пара духовых. Они привлекли внимание Датцинга: тот внимательно их осматривал и изучал. На оружие не похоже, как и на рабочие приборы. Вроде бы их назначение понятно, но они резко выбивались из всех изобретений Кердота своей малой практичностью. Издавать звук было их единственным предназначением. С другой стороны, это – искусство. Ему всё ещё предстояло тщательно поразмыслить о её роли в человеческой жизни.       Но Раин было абсолютно всё равно на эти инструменты. Она бурила взглядом спину Джервела, пока тот вновь залезал на ту лестницу, по которой они до этого спускались. И только когда руки стали цепляться за перекладины, она осознала, что слышит пение сверху.       – ...И восстала она из огненных пут, и повела за собой кровавый тот бунт, – запевал Джервел, покачивая головой в такт собственной песни. Его высокий хвост и растрёпанная чёлка, разделённая на две части, колыхались вместе с ней.       Через мгновение они оказались на сцене. Всё точечное освещение было направлено в зал, поэтому главная театральная площадка оставалась в темноте. Раин и Датцинг спрыгнули со подмостки, а Джервел остался на ней.       – Прощайте, дорогие товарищи! Наш новый спектакль состоится на следующем рабочем цикле! Сразу после того, как все продукты производства будут складированы, так что времени хватит всем! – прокричал он им вслед, махая рукой. – Разгорайся, огонь войны, – протянул он и спиной упал прямо в люк, из которого до этого вылез.       – Псих, – выплюнула комментарий Раин, захлопывая тяжёлую дверь за собой. Та моментально щёлкнула, хотя до этого была открыта. Это место отталкивало её всё больше. Своей странностью и хаотичностью.       Не сказать, что друзья были под впечатлением. Они просто были в шоке. Какой-то старик и бешеный актёришка общались с ними так, будто знают всю их родословную. Ладно этот дёрганный, он скорее всего просто повторяет за старшим, но вот Меклат... Что же он за человек такой? По иерархии он должен стоять наравне с главой котельных, а значит, это один из самых важных людей во всём городе, но ошивается он почему-то в этой... дыре. Раин не испытывала этого странного ощущения чего-то непонятного перед собой уже несколько десятков лет, когда обрела стабильный заработок и смогла обеспечивать и себя, и младшую сестру. Теперь же пришлось вести какое-то расследование. И зачем ей это делать? Ради того, что «только ей может довериться комиссар»? Звучит так по-детски сказочно, есть множество людей, которые могут это сделать. С другой стороны... Она может лишиться работы, если не предотвратить то, что надвигается. А по словам всех, кого она наслушалась за последние сутки, грядёт нереальной силы хаос. Так ради чего ты борешься с ними, Раин? Сохранить свою стабильность, свою работу? Свою семью? А вдруг тебя просто используют в политических играх?       Сделав пару десятков шагов от Театра, они вышли на одно из ответвлений улицы Вертдаг, являвшейся одной из двух главных транспортных путей Центрального района. Подобные им были в каждой области города, но именно эти были самыми обширными. Только выходить из переулка товарищи не стали. Заметив какую-то забегаловку, над которой возвышалась вывеска «Весёлая подмышка», они, зацепившись друг за друга взглядами, поняли, что после всего произошедшего были бы не против поесть. Даже в таком сомнительном заведении.       Внешне оно особо не отличалось от остальных домов в стене, которые наполняли город, разве что вывеской. Внутри же, когда Датцинг зашёл первым и толкнул дверь, которая, казалось, была в чём-то липком, они увидели достаточно компактное помещение, в котором были установлены барная стойка, несколько столов вдоль неё, и всего четыре столика со стульями в зале. Их занимали пара человек, когда как за баром никого не было, кроме самого бармена.       – Доброго конца дня, товарищи, – протянул он, явно измотанный. Короткостриженный молодой парень с усами, уши которого были полностью проколоты, буквально вся мочка. Худощавый, с весьма карикатурными чертами лица. – Чего желаете? – спросил он, когда друзья наконец подошли напрямую к нему.       – Мясные рулеты, будьте добры, – произнёс Датцинг, усаживаясь за стойку. – И пару кружек сидра на настойке абстранции.       Бармен только хмыкнул и кивнул, исчезнув через дверь на кухню. В тишине жужжал только холодильник и зарядное устройство для портативных респираторов, находящихся за стойкой. Хоть что-то знакомое, это немного сняло напряжение с обоих.       – Дрыхнуть хочу невозможно, поэтому я сразу пойду спать, как доем, – на выдохе сказала Раин, глядя куда-то на стойку. Одну руку она положила перед собой, пока в другой держала кирку, достающую до пола. Она была для неё опорой.       – Хорошо, – кивнул в ответ Датцинг. Немного помолчав, он решил продолжить разговор. – Это дело... Оно сложное, но я уверен, что мы справимся, – мягко сказал он, положив руку ей на спину.       – Да я сама не уверена, что хочу это делать. Рисковать собственной жизнью для того, чтобы разобраться в сговорах, или же всё равно через несколько лет сдохнуть от старости, если не от лезвия в глотке. Честно, привлекает больше второе. Я шла к этой стабильности, когда была молодой. И вот, она пришла, но теперь снова назревает невнятная ересь, и теперь мне нужно это разгрести у нас, среди рабочих, пока Эвитрес копается сверху. Я не служитель закона, я по сути никто во всей этой кутерьме.       – А теперь у тебя появилась возможность стать кем-то. Подумай, в тебе нуждается сама Комиссар. А значит всё не просто так. У тебя же получилось разговорить того деда, и благодаря этому ты узнала, где эти рабочие могут скрываться. Да и сестру твою мог спасти кто угодно, но это сделала именно ты. Потому что кто, кроме тебя? – Датцинг слегка улыбнулся, похлопывая её по спине.       – Возможно, ты прав. Но мне почему-то кажется это всё каким-то плохим сном.       – Ты долго жила в иллюзии. Пора раскрыть глаза.       – Да знаю я, червь возьми.       – Ваш заказ, – бармен выплыл из двери за барной стойкой, поставив перед Датцингом металлическую тарелку с чем-то, напоминающим мясные рулеты. Тот сразу же подвинул их своей подруге, и та буквально вгрызлась в них сразу, взяв в руки. Бармен на неё странно взглянул, а Розенхарт протянул ей прибор, потому что на него уже попали кусочки этого нечто. Раин посмотрела на них с набитым ртом, ничего не понимая, а заметив вилку, что-то невнятно проворчала и взяла её, уничтожая рулеты уже менее жестоким способом.       – Шпашибо. Жа вшё, – снова бурчание, но уже адресованное Датцингу, которое тот вполне смог разобрать.       – Да на здоровье. Будем разгребать всё дерьмо вместе, – с улыбкой выдохнул он.       Пока Раин наконец-то отвлеклась от своих мыслей на еду, так как она так и ничего не поела после смены, Датцинг углубился в свои размышления, сохраняя расслабленное лицо. Ситуация в городе действительно пахла каким-то взрывоопасным газом, да и не только в городе. Между самими людьми. Розенхарт помнит, куда должен идти сразу же после помощи Раин с расследованием. Появляется ощущение, что он её подставляет. Но он просто выполняет свою работу. И в любом случае не позволит оставить её одну. Потому что и сам останется один.