Инадзума сияет вечность!

— Спасибо, что был рядом, — сказала Мико, когда сидела в машине, тихо плача. — Не стоит… не стоит благодарить, — сказал Тома, стараясь не смотреть на кицуне, — Скажи мне, что случилось? Почему ты плачешь? Он нежно взял её ладони и вытер слёзы с её щёк. Мико захлебнулась в слезах: — Я… не могу пока рассказать, но скоро ты всё узнаешь. Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в глаза: — Если у тебя будут проблемы, звони мне сразу. Хорошо? Мико молча кивнула. — Ты можешь узнать, кто родители этой девочки? — прошептала она, жалобно. — Я постараюсь, — кивнул Тома. Снова оставив легкий поцелуй на щеке, Мико выбежала из машины. Светловолосый проводил её взглядом, когда раздался звонок. — Да? — строго спросил он. — Господин хочет тебя видеть, срочно. — Еду. Госпожа Ван радостно поприветствовала Мико, словно внучку, но получила лишь холодный взгляд. Кицуне быстро устремилась в свой номер, громко хлопнув дверью. — Странно… — подумала старушка, пожимая плечами. Девушка устало опустилась на пол своего номера, скатываясь по стенке. Вся усталость и уныние нахлынули на нее с новой силой. Еле доходя до своего чемодана, она начала перебирать вещи, ищя заветный бумажник. Она вынула бережно хранящуюся и уже слегка пожелтевшую фотографию. 5 людей, столь близких и беззаботных. Сколько любви и тепла заключены в этой фотокарточке.  Мико провела пальцем по лицам на снимке, замирая на одном из них. Она не произнесла ни слова, но в её взгляде застыло что-то неуловимо болезненное. Глаза, которые когда-то смотрели на неё с теплом. Руки, что прежде держали её так крепко, словно боялись потерять. Тень улыбки, оставшаяся в памяти, но стёртая временем. Она сжала фото, ногти больно впились в бумагу. — Где ты? — тихо прошептала она, но ответа не было. Небольшая лампа на тумбочке отбрасывала тусклый свет, и на несколько секунд ей показалось, что фотография ожила. Что те, кто были на ней, вот-вот заговорят, засмеются… Но это было лишь иллюзией. Мико резко встала, отбросив снимок на тумбочку. Она не могла оставаться здесь. Она должна была найти её. ____________ -Почему так долго? -строго спросил Аято. -Я немного задержался.. Прошу прощения, Господин, -виновато ответил Тома. -Что, эта лисица голову тебе вскружила?  -Никак нет, Господин. -Никак нет говоришь… Где вы были? -В храме Наруками, -кротко ответил он -Что-то странное было? Произошло?  -Нет, -не замешкиваясь произнес Тома. Аято приближается, его взгляд холодный и пристальный. — Каждый её шаг, Тома. Каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Ты понял меня? — …Да, Господин, — голос Томы чуть дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Аято медленно проходит вокруг него, словно размышляя. — Ты всегда был предан мне, Тома, и я ценю это. Но… — он делает паузу, а затем, резко повернувшись, впивается в него взглядом. — Ты ведь понимаешь, почему это важно? Тома сжимает кулаки. Он не понимает. — Господин, но ведь она… — Она что? — Аято мгновенно обрывает его. — Она… — Тома чувствует, что с каждой секундой ситуация становится всё более странной. — Разве она настолько опасна? Аято приближается, его голос опускается до почти шёпота, но в этом шёпоте больше угрозы, чем в крике. — Ты хочешь знать, опасна ли она? Он выдерживает паузу, прежде чем медленно и чётко произнести: — Я не доверяю тем, кто появляется из ниоткуда, с улыбкой на лице и прошлым, которое никто не может подтвердить, еще и расследует криминальные истории в своей никому не нужной газете. Тома пытается не выдать своей тревоги. — Но, Господин… — Ты будешь следить за ней, Тома. Лично. И если я узнаю, что ты хоть раз промедлил, хоть раз соврал мне… — он делает шаг назад и снова смотрит на него холодным, почти безразличным взглядом, — твоё положение в этом доме может измениться. Тома замирает. Внутри у него что-то обрывается. — Я… понял, Господин. Аято кивает, но его глаза говорят: Я всё равно тебе не верю. — Тогда иди. И не забывай, что я сказал. Тома выходит, сжимая кулаки. Он не понимает, почему эта кицуне так интересует Аято. Но чувствует, что попал в игру, где ставки намного выше, чем он думал. Тома шагал по коридору, чувствуя, как внутри него растёт тревожное напряжение. Он сжал кулаки, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. “Каждый её шаг, каждое слово…” — в голове снова и снова звучал голос Аято. Почему господин был так одержим этой женщиной? Тома не мог этого понять. Да, Яэ Мико появилась неожиданно, но разве она заслуживала такого пристального внимания? “Что он вообще задумал? Почему его так волнует Мико? Почему он не доверяет ей?..” Тома нахмурился. Может быть, Аято что-то знал, но не говорил? “Нет… Скорее, он просто всегда был таким. Он никому не доверяет. Даже мне. Даже спустя столько лет.” Но почему тогда… Почему тогда его господин сказал это с таким тоном, словно видел во мне угрозу? Мысли путались. Но одно Тома знал точно: ему не нравилось то, как Аято говорил о Мико. Слишком жёстко. Слишком резко. Она не заслуживала этого. Он вспомнил, как она смотрела на него в храме. Испуганная, потерянная. Эта её реакция не была притворной. Это была настоящая боль. “Аято считает её подозрительной. А я…” Он замедлил шаг. “А я просто хочу её защитить.” Тома выдохнул, закрывая глаза. “Но от кого?” Эта мысль его по-настоящему испугала. ——————— Мико не знала, сколько времени просто сидела, глядя на фотографию. В груди что-то неприятно сжалось, но она не давала чувствам взять верх. Пальцы слегка сжались на уголке пожелтевшего снимка. А потом… Холод. Резкий порыв ветра пробежал по коже, принося с собой запах сырой земли и увядших цветов. Тусклый свет фонаря освещал древние надгробия, испещрённые трещинами. Мико стояла посреди кладбища. Она и не заметила, как пришла сюда. В руках – небольшой букет красных паучьих лилий, и когда она это успела их взять? Она медленно опустилась на колени, чувствуя, как ветер играл её волосами. Слова застряли в горле. — Я опоздала, да? — выдохнула она наконец, глядя на безымянные камни. Тишина. Только шелест листьев. Мико закрыла глаза, борясь с комом в горле. — Я не знаю, что произошло в тот день, — голос звучал глухо. — Вы продались? Или это Онасошла с ума? Тишина казалась слишком тяжёлой. — Или… это я? — Не ожидал встретить вас здесь, — раздался вдруг спокойный, ровный голос за её спиной. Мико резко обернулась. Аято Камисато стоял неподалёку, сложив руки за спиной. Его обычно безмятежное выражение казалось немного более строгим, чем обычно. — Посещение кладбища в столь поздний час… Вы так же суеверны, как и я? Он слегка склонил голову, глядя на неё с интересом. — Или же вы ищете что-то, Яэ Мико? Мико быстро скрыла удивление, выпрямившись и поправив волосы. Её губы изогнулись в лёгкой, почти лукавой улыбке, но глаза оставались настороженными. — Разве человек не может просто отдать дань памяти? — её голос был мягким, почти убаюкивающим. — Или, может быть, вы подозреваете меня даже в этом? Аято не отвёл взгляда, но в уголках его губ мелькнула едва заметная тень улыбки. — В вас есть что-то… необычное, Яэ Мико, — произнёс он, словно взвешивая каждое слово. — Что-то, что заставляет меня быть осторожным. Мико склонила голову, делая шаг ближе. — Вам стоит быть осторожным с женщинами, Камисато, — голос её был низким, почти шёпотом. — Они могут быть куда опаснее, чем кажутся. Аято чуть прищурился, наблюдая за ней с тем же холодным спокойствием. — Опасные женщины обычно не появляются на кладбищах в столь поздний час, — он перевёл взгляд на безымянные могилы, затем снова на неё. — По крайней мере, без причины. Мико сделала вид, что не услышала. Она знала, что доверие Аято будет не так просто завоевать. Но она также знала, что мужчины вроде него поддаются определённым вещам. — Вы пришли сюда не ради меня, — с лёгким вздохом произнесла она, мягко меняя тему. — Вы тоже кого-то оплакиваете? Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в его взгляде дрогнуло. — Вопросы на вопросы, Мико? — он улыбнулся, но в его глазах всё ещё теплилось сомнение. Она улыбнулась в ответ, сделав ещё один шаг. — Вовсе нет, просто… любопытство. Аято не ответил сразу. Он знал, что лисицы не бывают простыми. Господин Камисато поправил манжеты своего дорогого костюма и скользнул внимательным взглядом по Госпоже Яэ. — Уже поздно, Госпожа Яэ, — произнёс он спокойно. — И довольно прохладно. Я подвезу вас. Она чуть склонила голову, будто раздумывая. — Как любезно с вашей стороны, Господин Камисато. — Не стоит благодарности, — ответил он, жестом указывая на припаркованный рядом автомобиль. Машина была чёрной, элегантной, с мягким кожаным салоном. Госпожа Яэ устроилась на пассажирском сиденье, скользнув взглядом по безупречно чистой панели. — У вас хороший вкус, — заметила она, застёгивая ремень. — Вы уже сделали выводы о моём вкусе, Госпожа Яэ? — в голосе Камисато мелькнул лёгкий намёк на улыбку, но взгляд оставался холодным. — Я наблюдательна, — спокойно ответила она. Он завёл мотор, машина мягко тронулась с места, и в салоне на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом шин по мокрому асфальту. — И всё же, — заговорил Аято, не отрывая взгляда от дороги. — Странное место для вечерней прогулки. — Возможно, у нас больше общего, чем вам кажется, — ответила она, смотря в боковое окно. — Возможно, — протянул он. — Но я всё ещё не доверяю вам. Госпожа Яэ чуть улыбнулась, не отводя взгляда от огней города за окном. — Значит, мне придётся постараться, Господин Камисато. Машина плавно остановилась у гостиничного дома. Госпожа Яэ потянулась к дверной ручке, но на мгновение замерла, ощущая на себе взгляд Господина Камисато. — Доброй ночи, Госпожа Яэ, — его голос звучал ровно, но за внешней вежливостью скрывалась напряжённость. — Доброй ночи, Господин Камисато, — ответила она с лёгкой улыбкой, выходя из машины. Внутри гостиницы горел тёплый свет. Тома, сидевший в зале, уловил шум подъехавшего автомобиля. Его пальцы сжались в кулак, когда он увидел знакомую фигуру, выходящую из чёрного автомобиля. Господин Аято. И рядом с ним — она. Подойдя к окну, он наблюдал, как Госпожа Яэ задержалась у машины на мгновение, перекинувшись последними словами с его Господином. В этот момент в Томе всколыхнулось раздражение, смешанное с беспокойством. Зачем Аято привёз её? Что между ними? Тома резко отступил от окна, шаги Госпожи Яэ уже слышались у входной двери. Он почувствовал, как сердце ускорило ритм. Она вошла, и их взгляды встретились. Мико замерла на пороге, встретившись взглядом с Томой. Она не ожидала увидеть его здесь, да ещё в такое время. — Тома? — удивлённо произнесла она, закрывая за собой дверь. — Мико, — его голос звучал спокойно, но взгляд выдавал напряжение. Он протянул ей небольшой букет, завернутый в простую бумагу. — Это тебе. Она приняла цветы, склонив голову набок. — Спасибо. Но ты даже не предупредил, что зайдёшь. Тома слегка повёл плечами, словно отмахиваясь от чего-то. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Мико пристально посмотрела на него, а затем улыбнулась краешком губ. — Всё в порядке. Тома кивнул, но во взгляде мелькнуло что-то резкое, словно укол. Он ещё раз взглянул на неё, затем коротко попрощался и вышел, оставляя за собой ощущение напряжённого молчания. За этой сценой с лёгким смехом наблюдала госпожа Ван, скрестив руки на груди. — Вот уж не думала, что у тебя есть ещё один поклонник, — заметила она, глядя на Мико. — Он не поклонник, — спокойно ответила та, снимая платок с букета. — Конечно-конечно, — хмыкнула старушка, но больше ничего не сказала, лишь продолжая с лёгкой усмешкой наблюдать за лисицей.