Локон Морской Владычицы

На северном атлантическом побережье Португалии, к югу от Виана-ду-Каштелу, расположилась рыбацкая деревня Порту Диаш. Длинная линия горизонта в глубине океана делила пейзаж пополам, отрезая небо от серо-зеленой, почти стальной воды, по поверхности которой постоянно гуляли суровые ветра. Налетая на берег, они сушили кожу, разрезая ее соляным дуновением. В отличие от южного побережья, Порту Диаш выглядел более нелюдимым - дюны чередовались с песком, гранитные валуны лежали то там, то тут, выделяясь в прибрежных водах. Ни высоких скал, ни деревьев - ничто не мешало ветру вольготно гулять по берегу. Здесь из года в год, из десятилетия в десятилетие, царили два запаха, постоянно сражаясь друг с другом - морской соли из зеленых волн Атлантического океана и рыбы, добываемой из пучин, источника благосостояния для жителей Порту Диаш. Непривычного к запаху гостя такое сочетание начинало мутить - но бывалые обитатели деревни настолько сроднились с ним, что даже не осознавали, что он есть. Рыба была здесь всем - пищей, источником заработка и главным смыслом жизни. С раннего детства любой мальчик, родившийся в Порту Диаш, знал - его ждет судьба рыбака, добывающего улов из океанских пучин. И как только ребенок мог ходить, отцы брали сыновей на борта своих ланша повейра, узкой северной рыбацкой лодки с косым парусом - и с этого момента начиналось их обучение всем премудростям рыболовства. Начинали с малого - просто уходили на сотню метров от берега, чтобы малыш учился ходить по неустойчивой поверхности, не боялся волн и учился крепко держаться за снасти, чтобы не рухнуть за борт. Как только мальчик чувствовал себя увереннее, рыбаки уводили лодки все дальше и дальше от берега, пока не отплывали на несколько километров - туда, где обычно закидывали неводы, выходя на промысел. Так будущих рыбаков учили, готовя к будущей жизни кормильцев семьи, различным премудростям вылова, закидывания сетей, починки снастей и управлением лодкой как в штиль, так и в шторм.

***

Рыбаки Порту Диаш все как на подбор были мускулистыми, загорелыми, словно их покрывало бронзой яркое солнце во время промысла. Казалось, ничто не могло их испугать или смутить - но каждый рыбак, выходя на промысел, вставал на колени на океанском побережье, погружая их в мокрый песок, и обращал молящий взор в сторону моря, и говорил одними лишь губами, словно боясь говорить такое вслух: - О, Морская Владычица. Прости меня смиренно за то, что я войду в Твои воды и заброшу свой невод. Взываю к Твоему милосердию и прошу тебя дать мне вернуться домой, к своей семье! Истые католики, не пропускавшие ни одной воскресной службы в местной церкви, рыбаки словно забывали про Господа, когда собирались выходить на промысел. Местный священник недовольно ворчал, что все жители Порту Диаш "Язычники, не уповающие на Господа Иисуса Христа", но ни проповеди, ни службы - ничто не могло убрать из сердец жителей деревни животный страх перед неведомой океанской силой, ведь не всегда рыбаки возвращались домой к своим семьям. Иногда к вечеру, когда начинался прилив, и ветер начинал дуть с океана, к берегу могла приблизиться лодка без рыбака, гонимая сильным ветром. Все на ней было в порядке - снасти, улов, уложенный рундук, паруса - и лишь ее хозяина не было на палубе. Никто никогда не видел, как пропадали рыбаки с промысловых ланша повейра, и мужчины верили - их друзей, родственников и знакомых забирала сама Морская Владычица, разгневанная тем, что некто забыл попросить у нее прощения за вылов рыбы из океанских пучин.

***

Пропажа любимых и родных была горем для семей Порту Диаш. Но куда больше они плакали от осознания того, что тела их кормильцев были навсегда потеряны. Некого было хоронить, некого было оплакивать, некому было говорить последние невысказанные слова. Местное кладбище Порту Диаш хмуро серело кенотафами, ложными могилами, где семьи пропавших рыбаков получали хотя бы жалкую тень их последнего присутствия в мире живых. На каждом надгробии, помимо имени, всегда писали Corpo não encontrado (Тело не найдено) - напоминание, что под камнем никого не было, и это было лишь символическое место упокоения тех, кого больше не было рядом. И каждые "похороны" в Порту Диаш были куда более горькими, чем в любом другом уголке Португалии. Безмолвные вдовы и осиротевшие дети смотрели на новый кенотаф, не понимая, как им теперь жить. Кому им поклониться теперь? Как можно жить, зная, что их любимый человек не получил последнего пристанища и покоя? Разве можно было вложить душу, скорбь и переживания в холодный, бездушный камень, под тяжестью которого никого не было? Все чувствовали себя так, словно их скорбь была какой-то надуманной, ненастоящей, бесплотной. И поэтому "погибших" рыбаков навещали нечасто - мало кто мог вести себя правильно, зная, что они сочувствуют не умершему человеку, а лишь его бледному суррогату. Так кладбище Порту-Диаш и было памятником безысходной пустоте, а не местом грустной, но светлой скорби.