Теорема Драко Малфоя

Утро первого учебного дня встретило Драко Малфоя запахом яичницы с беконом и ощущением собственного превосходства. Он спустился в Большой зал, занял стратегически выгодную позицию за столом восьмикурсников — так, чтобы видеть максимум присутствующих, — и приступил к завтраку. Чай был обжигающе-горячим, тосты хрустели именно так, как он любил, а впереди простирался целый день, полный возможностей. — Доброе утро, — Блейз Забини плюхнулся на скамью напротив, даже не пытаясь скрыть зевок. — Выглядишь подозрительно бодрым. Что, уже составил график покорения женского населения Хогвартса? — Именно, — Драко изящным движением намазал тост маслом. — С сегодняшнего дня начинаются полевые исследования. Теорема требует подтверждения. Теодор Нотт, возникший словно из ниоткуда, молча опустился рядом с Забини и потянулся к кофейнику. Он всегда выглядел так, будто спал не больше трёх часов, но каким-то образом оставался функциональным. Магия, не иначе. — Может, таблицу заведёшь? — Блейз с хрустом откусил тост и заговорил с набитым ртом, игнорируя брезгливый взгляд Драко. — Ну, знаешь, как в магловских журналах. Бюст, задница, талия, общий потенциал. Чтобы всё по науке, раз уж у тебя там «точная дисциплина». — Это не смешно, Забини. — Я абсолютно серьёзен. Нотт, подтверди. Нотт, не говоря ни слова, извлёк откуда-то из-под мантии свёрнутый пергамент и перо. С тихим стуком положил перед Драко. Затем вернулся к своему кофе с таким видом, будто ничего не произошло. Драко открыл рот. Закрыл. Фыркнул. И с царственным видом спрятал пергамент во внутренний карман мантии. — Я просто не хочу, чтобы вы потом говорили, будто доказательства сфабрикованы, — сообщил он. — Научный подход требует документации. — О, разумеется, — Забини ухмыльнулся. — Исключительно ради науки. Что ж, приступай. Большой зал в твоём распоряжении. И Драко приступил. Он повёл взглядом по залу, как полководец, оценивающий поле боя. За столом Когтеврана склонились над книгами девицы, которых он никогда не замечал раньше: две близняшки-блондинки с постными лицами (нет), коренастая девушка с квадратными плечами (категорически нет), симпатичная шатенка, которая сморкалась в салфетку (возможно, но нужен лицеприятный ракурс). — Слизерин? — подсказал Блейз. — Все свои. — Вульгарно, — прокомментировал Нотт, не поднимая головы от чашки. Драко перевёл взгляд правее. Пэнси Паркинсон нарезала бекон с таким остервенением, будто он был её личным врагом. Грудь у Пэнси была, но какая-то… агрессивная. Словно она предъявляла её миру как претензию. — Паркинсон — слишком навязчива, — процедил Драко. — И бюст не соответствует. Слишком… вызывающий. — Вызывающий бюст, — повторил Забини, делая пометку в воображаемом блокноте. — Понял. Записал.Минус балл Слизерину. — Заткнись. Дафна Гринграсс сидела чуть поодаль, прямая как струна, и элегантно пила чай. Тонкие черты, светлые волосы, осанка — всё при ней. Драко задержал на ней взгляд. Бюст — неплохо, но не третий. Талия — отлично. Бёдра… он мысленно прищурился. Не хватало той самой округлости, которая превращает просто красивое тело в произведение искусства. Как у юноши-подростка. — Гринграсс, — объявил он вердикт. — Эстетично, но бёдра подкачали. Не проходит. — Ты слышишь себя со стороны? — поинтересовался Забини, но в его голосе звучало скорее восхищение, чем осуждение. — Ты как оценщик на аукционе чистокровных кобыл. «Бёдра подкачали»… Мерлин, дай мне запомнить эту фразу. Драко оставил комментарий без ответа. Его взгляд скользнул к гриффиндорскому столу. Лаванда Браун что-то щебетала, накручивая локон на палец. Она была… объёмной. Определённо размер присутствовал, даже с избытком. Но что-то в её облике кричало о дешёвых духах и слезах в туалете для девочек. Слишком. Всё в ней было — слишком. — Браун — размер есть, но вульгарно, — отрезал Драко. — Исключена. — А ты строг, — заметил Нотт. — Наука не терпит компромиссов. Драко уже собирался перейти к анализу хаффлпаффского стола (третьекурсницы не в счёт, надо искать среди старших), когда его взгляд случайно зацепился за знакомый каштановый затылок. Гермиона Грейнджер сидела спиной к нему, в своей обычной бесформенной мантии, которая могла скрывать что угодно — от трёх учебников до небольшого гиппогрифа. Она оживлённо жестикулировала, что-то объясняя Долгопупсу, который кивал с видом человека, окончательно потерявшего нить разговора ещё на третьем предложении. Драко отвёл взгляд быстрее, чем следовало бы. — А что насчёт Грейнджер? — мгновенно среагировал Забини, который, казалось, не упускал ни одного его микродвижения. — Она тоже в списке? — Не смеши, — голос Драко прозвучал резче, чем он хотел. — Она — контрольная группа. Эталон отсутствия всего. Если Грейнджер существует, значит, где-то должно быть и абсолютное зло, потому что природа любит равновесие. — Изящно вывернулся, — оценил Нотт. — Я не выворачивался. Я констатировал факт. Блейз хмыкнул и переглянулся с Теодором. Этот обмен взглядами Драко категорически не понравился, но озвучивать свои мысли он не стал. Вместо этого он допил чай, поднялся и направился на Зельеварение, полный решимости доказать свою Теорему и заодно показать Грейнджер, кто здесь настоящий мастер зелий. Второе, как выяснилось, было ошибкой. — Пары, — объявил профессор Слизнорт, благостно поглаживая объёмистый живот. — Работаем в парах! Межфакультетское сотрудничество, мои дорогие, — залог прогресса. Я уже распределил вас согласно моим собственным соображениям. Прошу, найдите свои имена на доске и приступайте. Зелье Феликс Фелицис, жидкая удача. Очень капризное, требует предельной концентрации! Драко скользнул взглядом по доске, нашёл свою фамилию, прочитал фамилию напротив — и мир на мгновение утратил краски. Малфой — Грейнджер. Он моргнул. Перечитал. Буквы не изменились. Слизнорт, этот старый любитель сладкого и выгодных знакомств, смотрел на него с лучезарной улыбкой. Видимо, решил, что герой войны Грейнджер и наследник Малфоев составят «прекрасный тандем». Или ему просто было скучно. Драко подошёл к свободному котлу, куда уже направлялась Гермиона с охапкой ингредиентов. Она поставила стеклянные флаконы на стол, разложила их в идеальном порядке — корень асфоделя, настойка полыни, порошок из крыльев феи, — и только после этого подняла на него глаза. — Малфой, — произнесла она ровно. — Просто не мешай. — Что?! — Я сказала, просто не мешай. Я приготовлю зелье. Ты стой рядом и выгляди аристократично. Это у тебя хорошо получается. Драко сжал челюсти. Она говорила это без злобы, без вызова — просто констатировала факт, словно читала прогноз погоды. — Я вообще-то один из лучших зельеваров курса, — процедил он. — После меня, — Гермиона пожала плечами и принялась измельчать корень асфоделя. Он хотел возразить — но не мог. Она действительно была лучшей. На протяжении семи лет Грейнджер стабильно обходила его по всем предметам, кроме, пожалуй, Полётов на мётлах, где у неё не было ни таланта, ни интереса. Это было невыносимо. — Тогда я займусь настойкой полыни, — заявил он, хватая флакон. — Только не перегрей. Она теряет свойства при температуре выше восьмидесяти градусов, а ты вечно торопишься. — Я не тороплюсь. — Конечно, Малфой. Драко начал нагревать настойку, стараясь не смотреть на неё. Но это было трудно. Она работала быстро, точно, без единого лишнего движения. Её пальцы — тонкие, с аккуратными ногтями без всякого лака — двигались с отточенностью хирурга. Он поймал себя на том, что следит за этими пальцами, за тем, как она растирает порошок, как поправляет огонь под котлом, как отбрасывает выбившуюся прядь за ухо, не прерывая работы. — Что, Малфой, в моих руках скрыта тайна мироздания? — произнесла она, не поднимая глаз от котла. — Ты пялишься уже две минуты. — Я слежу, чтобы ты не испортила зелье, — выкрутился он. — У тебя слишком много самоуверенности. — Это не самоуверенность. Слизнорт, проходя мимо, благосклонно заглянул в их котёл и загудел одобрительно. Зелье Гермионы (потому что это определённо было её зелье) переливалось золотистым, как и полагалось на втором этапе варки. Котёл Драко, который он всё-таки попытался вести параллельно, издавал подозрительное бульканье. Через сорок минут всё было кончено. — Блестяще, мисс Грейнджер! — Слизнорт сиял. — Идеальный цвет, идеальная консистенция. Двадцать баллов Гриффиндору. Затем он повернулся к котлу Драко. Помолчал. — А вы, мистер Малфой… что ж, весьма амбициозная попытка. Не расстраивайтесь. Феликс — очень капризное зелье. Очень капризное. Как будто ему пять лет и у него не получился рисунок. Драко кипел. Не просто кипел — бурлил, как перегретая настойка полыни, которую он, надо признать, действительно слегка передержал. Гермиона собрала свои вещи и направилась к выходу, даже не оглянувшись. Её победа была настолько безоговорочной, что даже не требовала подтверждения. — До следующего раза, Малфой, — бросила она через плечо. В её голосе не было насмешки. И это бесило сильнее всего. После обеда настроение Драко начало выправляться. Он шёл по коридору третьего этажа, размышляя о том, что Зельеварение — всего лишь один предмет, а впереди ещё целый год, чтобы доказать своё превосходство, когда его размышления были прерваны самым приятным образом. Она шла навстречу. Семикурсница. Когтевран — синяя подкладка мантии не оставляла сомнений. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, перевязанный серебристой лентой. Облегающая форменная юбка — редкость для Хогвартса, где большинство предпочитало бесформенные мантии до пят, — и приталенный джемпер, который подчёркивал… многое. Драко остановился у окна, делая вид, что поправляет манжету. Внутренний оценщик заработал с бешеной скоростью. Бюст — аккуратный, на вид именно третий размер, ни больше ни меньше. Талия — тонкая, перехваченная ремешком. Бёдра — округлые, женственные, формирующие тот самый изгиб, который превращает походку в произведение искусства. Общий силуэт — близко к идеалу. Очень близко. А это уже интересно, Малфой. Девушка заметила его взгляд. Он не прятался — в конце концов, он Драко Малфой, и у него нет причин стесняться. Она не смутилась, не хихикнула в кулачок, как сделали бы многие. Вместо этого она замедлила шаг, оглянулась на подругу, что-то шепнула ей — и подошла ближе. — Малфой, — она улыбнулась уголками губ. Улыбка была умная, с искрой. — Ты пялишься на меня уже минуту. Это новый вид слизеринского приветствия? — Всего лишь оцениваю, насколько хорошо Когтевран представлен в этом году, — Драко шагнул ей навстречу, позволив себе лёгкую полуулыбку. — Пока что — впечатляет. — Лиза Тёрпин, — она протянула руку. — Семикурсница. Не думала, что Малфои снисходят до того, чтобы замечать когтевранцев. — Я делаю исключения для выдающихся экземпляров, — он коснулся её пальцев, задержав их в своей ладони на секунду дольше необходимого. — «Экземпляров», — повторила она с усмешкой. — Звучит так, будто ты пополняешь коллекцию. — Возможно, так и есть. У тебя есть возражения? — Зависит от того, что именно ты коллекционируешь. — Красоту, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — В её наиболее точных, математически выверенных проявлениях. Лиза рассмеялась — легко, но с ноткой здорового скепсиса. — Ты говоришь как профессор трансфигурации, который пытается описать заклинание. Это должно меня оскорбить или впечатлить? — А как получилось? — Я ещё не решила, — она склонила голову набок. — Но, пожалуй, дам тебе шанс прояснить позицию. Скажем, в Хогсмиде в следующие выходные. Драко улыбнулся шире. Внутренний счётчик сделал пометку: «Объект проявил встречную инициативу. Переговоры прошли успешно». — Договорились, Тёрпин. Я найду тебя. — Не сомневаюсь, — она кивнула и направилась дальше по коридору. Уходя, она не вильнула бёдрами — ей это было не нужно. Она просто шла, зная, что он смотрит. Драко выдохнул. Вот оно. Настоящий кандидат. Бюст — подходит. Задница — весьма и весьма. Интеллект — на уровне, за словом в карман не лезет. Идеальный объект для доказательства Теоремы. Вечером он вошёл в гостиную восьмикурсников с видом полководца, вернувшегося с победой. Забини и Нотт сидели за шахматной доской. Блейз, судя по выражению лица, проигрывал. Теодор, судя по отсутствию всякого выражения, выигрывал уже давно и просто тянул время. — Джентльмены, — Драко опустился в кресло подле них, — можете начинать выбирать сорт огневиски. Забини поднял бровь. — Теорема работает, — объявил Драко. — У меня есть кандидатка. Лиза Тёрпин, Когтевран, семикурсница. Параметры близки к идеалу. Свидание в следующие выходные. — Тёрпин? — Блейз нахмурился, копаясь в памяти. — Это та брюнетка из шахматного клуба? Ну… симпатичная, не спорю. Но ты уверен, что там именно третий размер, а не push-up чары? — Я видел достаточно, — отрезал Драко. — Ты проверил только визуально, — заметил Нотт, двигая ферзя. — Без практического подтверждения Теорема не доказана. — Тео хочет, чтобы ты провёл полевые испытания! — расхохотался Забини. — Веришь — не веришь, а ты проверь! — Всему своё время, — Драко откинулся в кресле, наслаждаясь моментом. — Но согласитесь: Теорема Малфоя больше не гипотеза. Она — наблюдаемый факт. Забини и Нотт переглянулись. Второй раз за день. Драко это не понравилось так же сильно, как и утром. — Что? — Ничего-ничего, — Блейз вернулся к шахматам. — Просто забавно, как ты увлечён. Почти как если бы пытался что-то себе доказать. — Я ничего не пытаюсь доказать, — ледяным тоном произнёс Драко. — Я просто выигрываю пари. — Ну-ну. Он отмахнулся. Внутренне он уже перебирал детали предстоящего свидания. Лиза Тёрпин — идеальный объект. Красива, остроумна, фигура — загляденье. Его Теорема была в шаге от подтверждения. Ещё немного — и он выиграет пари, сохранив лицо, а заодно приятно проведёт время. Всё шло по плану. Оставалась только одна досадная мелочь: почему-то перед глазами то и дело всплывали не тёмные локоны Лизы, а каштановый пучок Гермионы Грейнджер, склонившейся над котлом с жидкой удачей. Драко тряхнул головой. Ерунда. Просто остаточное раздражение от проигрыша на Зельях. Он отправился в библиотеку за книгой по продвинутому зельеварению. Исключительно для того, чтобы на следующем уроке не ударить в грязь лицом. Так он себе сказал. Библиотека встретила его запахом старого пергамента и воска. Мадам Пинс восседала за своей конторкой, как цербер у врат ада — только свирепее. Драко кивнул ей с достоинством и двинулся вглубь, к секции алхимии и зельеварения. Библиотека была идеальным местом для наблюдений. Тихо, спокойно, много студенток, склонённых над книгами в позах, которые позволяли многое оценить. Он машинально отмечал кандидаток — нет, та слишком юна, эта сутулится, вон у той цвет лица нездоровый, — пока не добрался до нужного стеллажа. И замер. В дальнем углу, в окружении башни из книг, сидела Грейнджер. Она была полностью погружена в чтение. Всё тот же растянутый свитер (неужели у неё их целая коллекция?), небрежный пучок, из которого выбилось уже половина прядей, и огромный фолиант «История магических законодательных актов» на коленях. Она даже не заметила его появления. Драко бесшумно сел в соседнем ряду, вытащил «Продвинутое зельеварение» и сделал вид, что читает. Он сам не понимал, зачем сел именно здесь. Просто… удобное освещение. Да. В этом углу особенно хороший свет для чтения. Грейнджер перевернула страницу. Потянулась за пером, сделала пометку на полях. Вздохнула над чем-то и полезла в стопку книг справа от неё. Видимо, нужного тома не оказалось — она нахмурилась, огляделась и встала, направляясь к высокому стеллажу в трёх футах от её стола. Нужная книга стояла на верхней полке. Гермиона вытянулась на цыпочках, подняла руку — и её свитер, этот вездесущий растянутый свитер, предательски задрался вверх. Всего на пару дюймов. На какую-то долю секунды. Но Драко увидел. Увидел очертания талии — тонкой, с плавным изгибом, совершенно не соответствующим тому бесформенному мешку, который она носила. Увидел нижний край рёбер и кожу — гладкую, без единого изъяна. И намёк на грудь, который не имел права существовать под этим свитером. Секунда. Меньше. Свитер вернулся на место. Гермиона достала книгу, села обратно и углубилась в чтение, даже не подозревая, что только что нанесла сокрушительный удар по всем теориям Драко Малфоя. Он сидел, замерев. В горле пересохло. Показалось. Определённо показалось. У Грейнджер не может быть… этого. Она годами носила форму на два размера больше, скрывала всё, что только можно скрыть. Она — Грейнджер, ходячее собрание книг и принципов, а не… У меня есть Лиза, — сказал он себе твёрдо. — Лиза соответствует Теореме. Грейнджер — это Грейнджер. Освещение в библиотеке никуда не годится, и у меня разыгралось воображение. Вот и всё. Он поднялся и вышел из библиотеки, забыв взять книгу. Поздней ночью Драко лежал в постели, глядя в потолок. Комната тонула в темноте. Забини тихо посапывал на соседней кровати, Нотт спал как убитый, Лонгботтом издавал странные звуки. На тумбочке лежал развёрнутый пергамент — та самая таблица. В графе «Лиза Тёрпин» красовались три уверенные галочки: бюст, бёдра, талия. Ниже стояла приписка, сделанная аккуратным почерком Нотта: «Визуальный анализ. Требуются практические испытания». Ещё ниже — каракули Забини: «Жду детальный отчёт. С иллюстрациями». Драко должен был думать о Лизе. О её тёмных волосах, умной улыбке и фигуре, которая так удачно вписывалась в его Теорему. О предстоящем свидании в Хогсмиде, где он наконец начнёт практическую фазу исследований. Вместо этого перед глазами стоял короткий миг в библиотеке. Очертания талии под задравшимся свитером. И мысль, которую он гнал от себя с остервенением, — что под всеми этими бесформенными тряпками скрывается нечто, чего он совершенно не ожидал увидеть. Бред, — одёрнул он себя. — Просто усталость. Завтра всё встанет на свои места. У меня есть кандидатка. Настоящая. Соответствующая Теореме. Грейнджер — досадная погрешность, не более. Он перевернулся на бок, закрыл глаза и усилием воли заставил себя ни о чём не думать. Получилось не сразу. Но виновато в этом было, безусловно, дурацкое освещение в библиотеке.