Любить воина

— Эй, клоун. У Шейна сжалось сердце при виде Мэтта, идущего к нему по парковке, желание боролось с остаточным гневом. Боже, он уже должен был это пережить, но глубина его боли продолжала его удивлять. Возможно, это было просто унижение от того, что он так долго ждал человека, который даже не удосужился сказать, что передумал. Шейн был сыт по горло людьми, которым было на него наплевать. — Привет. Он искренне сожалел о том импульсивном порыве, который заставил его пригласить Мэтта на эту хрень с Дереком. Его в узлы крутило от этого парня, а это последнее, что ему требовалось сегодня вечером: — Садись. Они не разговаривали по дороге в Эль-Кахон. Шейн следовал указаниям Дерека и удивился, когда они подъехали к большому, элегантному дому с ухоженным двором. Его чувства, должно быть, отразились на его лице, потому что Мэтт взглянул на него и сухо сказал: — Что, ты ожидал увидеть обветшалый притон с разбросанными повсюду использованными иглами? — Я не знаю, чего я ожидал, ясно? — огрызнулся раздраженный Шейн. — Пошли. Они с Мэттом побрели по каменной дорожке к крыльцу, Мэтт стоял в стороне, пока Шейн нажимал на звонок, натянув на лицо улыбку. Дверь открыла приятная на вид пара средних лет, и тепло их поприветствовала. — О, я вижу, вы брат Алексис, — воскликнула женщина. — Вы очень похожи. Шейн неуверенно переминался с ноги на ногу, пока они знакомились. По мере того, как велись неловкие светские беседы, его дискомфорт нарастал. Он предпочитал считать Дерека неудачником и придурком, а не парнем, живущим в хорошем доме с хорошими родителями. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился сам Дерек, высокий и худощавый, в джинсах и футболке Падрес, с черными волосами, собранными в хвост и продетыми через заднюю часть бейсболки. Его взгляд был застенчивым, а рукопожатие — крепким. Наконец, отец взглянул на часы: — Вам пора, ребята, — он повернулся к Дереку. — Мы будем ждать, так что, если сможешь, напиши нам, когда будешь ехать домой, сынок. — Хорошо. Они попрощались и направились к машине. К ужасу Шейна, Мэтт сам предложил занять тесное заднее сиденье, чтобы Дереку было удобнее спереди. — Коротышки всегда сидят сзади, — пошутил он. — Я привык. На этот раз тишина была оглушительной. Спустя пару минут Мэтт ощутимо пнул Шейна в спинку сиденья и жестом «пора заканчивать», кивнул в сторону Дерека. — Что? —прошептал ему Шейн, глядя на него через зеркало заднего вида и делая вид, что не понимает, к чему он клонит. Бормоча себе под нос, Мэтт наклонился вперед между передними сиденьями. — Итак, Дерек, чем ты зарабатываешь на жизнь? Дерек повернулся к нему с благодарной улыбкой: — Я… э-э… работаю с отцом в его сантехническом бизнесе. — О, работа на отца. Знаем, плавали. К тому времени, как они добрались до стадиона, пересекли парковку и подошли к кассам, Мэтт и Дерек все еще болтали без умолку. Они купили билеты, и Дерек тут же извинился и вышел в туалет. Пока они ждали, Мэтт ткнул Шейна в бок: — Кто-то сегодня капризный придурок. Шейн не мог этого отрицать, но, блять, его ужасно раздражало все это. — Мне не нравится этот парень, ясно? — Правда? Вот бы не сказал. — в голосе Мэтта звучал сарказм. — Я одного не пойму — почему? Ты не дал ему ни единого шанса, а он кажется довольно милым. — Мне плевать, каким милым он кажется, он недостаточно хорош для моей сестры, и я не хочу тратить на него время. — Боже, ну и отвратительный у тебя настрой, — лицо Мэтта помрачнело. — Ты даже не пытался узнать его получше, так как же ты можешь говорить, что он недостаточно хорош? Шейн недоверчиво усмехнулся: — Ты разве не помнишь, что я тебе говорил раньше? Он наркоман, Мэтт. — Да, помню. Значит, в твоем мире люди не могут совершать ошибки? В этот момент снова появился Дерек, и Шейн сдержал свой гневный ответ, угрюмо следуя за ними двумя по коридору. Они нашли свой сектор, и прежде чем сесть на место, Дерек повернулся и жестом указал на ближайший киоск с едой: — Я понимаю, это мелочь, но могу я угостить вас с Мэттом хот-догами, Шейн? Я правда очень благодарен за то, что вы меня позвали сегодня вечером. Когда Шейн проигнорировал его, Мэтт согласился за них обоих: — Эй, спасибо, Дерек. Было бы здорово. Бросив на Шейна обеспокоенный взгляд, Дерек подошел к стойке, на ходу вытаскивая бумажник из заднего кармана. Мэтт толкнул Шейна локтем: — Почему тебе так трудно просто быть вежливым и насладиться вечером на бейсбольном матче? — А почему тебе так трудно не лезть не в свое дело?! — выпалил Шейн, резко повернувшись к нему. — Ты нихера не знаешь о том, через что прошла Алексис, так что ты не имеешь права осуждать меня за то, что я ее защищаю. — Да, ты прав. Я не знаю, через что она прошла. — Мэтт помолчал немного. — Так же, как и ты не знаешь, через что прошел Дерек. Это работает в обе стороны, Шейн. Нравится тебе это или нет. Он начал двигаться, но Шейн схватил его за руку, резко остановив: — Так после часа общения с этим парнем ты теперь его лучший друг? — он проигнорировал многозначительный взгляд Мэтта, устремленный на руку Шейна, сжимающую его бицепс. — Ты теперь будешь слепо защищать его передо мной? Почему? Мэтт резко оттолкнул его: — Хочешь знать почему?! Потому что я был на его месте! И меня бы здесь сейчас не было, если бы в свое время кто-то не разглядел во мне что-то большее, чем просто чертову ошибку! Он ушел помогать Дереку жонглировать хот-догами и напитками, оставив Шейна в абсолютном шоке. Что Мэтт имел в виду? Он тоже был наркоманом? Это невозможно. Он никак не смог бы попасть в ВМФ, тем более в спецназ, имея хоть какую-то историю употребления наркотиков. Он явно издевался над ним. Точно, издевался. Пока он стоял как вкопанный, Мэтт и Дерек подошли с полными руками еды и газировки. — Я бы купил вам пива, — сказал Дерек с едва уловимым извиняющимся тоном, — но я… — Нет, все в порядке, — перебил Мэтт. — Шейн за рулем, а я не пью. Все хорошо, чувак. Спасибо. Дерек сунул ему колу, и Шейн, не задумываясь, взял ее, пока его мысли метались. Черт. Мэтт не пьет. Он говорил, что ему не нравится, как он себя чувствует после употребления алкоголя, поэтому Шейн просто предположил, что он помешан на здоровом образе жизни и не хочет употреблять ничего подобного. Но что, если дело не только в этом? Интерес к Мэтту и его мотивам взял верх над решимостью Шейна держать дистанцию, поэтому, когда они наконец поднялись к своим местам и устроились, Шейн повернулся к Дереку: — Спасибо за еду. И за то, что пришел сегодня вечером, — сказал он, гордясь тем, что фраза прозвучала не так фальшиво, как он себя ощущал. Выражение лица Дерека говорило о том, что обмануть его не вышло. — Я знаю, ты занят, и Алексис заставила тебя позвонить мне, но я все равно ценю твое приглашение. — после короткой паузы он неуверенно продолжил: — Так ты фанат Майами, Шейн? — Черт, нет. Их владелец — придурок. — Знаю, правда? Я слышал, что один из владельцев их абонементов подал на него в суд. Это привело к оживленной дискуссии о бейсбольных скандалах прошлого и настоящего, и к тому времени, как они успокоились и переключили внимание на поле, игра уже перешла в пятый иннинг. Шейн проигнорировал ухмылку Мэтта. Разговор с этим парнем о бейсболе не означал, что он ему нравится. Ну и ладно. — Народ, хотите уехать до начала пробок? — спросил Шейн во время перерыва в седьмом иннинге, с облегчением увидев, что и Дерек, и Мэтт согласились. К счастью, этот неловкий, гребаный вечер подходил к концу. Мэтт предложил зайти выпить кофе, и Шейн остановился у первого попавшегося Старбакса. С напитками в руках они устроились за столиком на террасе. — Давно у меня не было мужского вечера, — наконец сказал Дерек. — Большинство моих друзей больше ко мне не приходят. — Потому что это были друзья-наркоманы? Глаза Дерека расширились от прямого вопроса Мэтта. — Э-э… — Он со всеми так себя ведет, — сухо ответил Шейн. — Можешь его игнорировать. — Нет, все в порядке. Я сам об этом заговорил. — Дерек усмехнулся, когда Мэтт показал Шейну средний палец. — Да, в общем-то, так и есть. Удивительно, как быстро исчезают твои новые лучшие друзья, когда ты перестаешь быть душой компании. — Я тебя понимаю. Или когда они звонят тебе только потому, что им нужен трезвый водитель. Дерек мгновение смотрел на него: — Ты сказал, что не пьешь. Вообще или больше? Мэтт замялся. Он взглянул на стол, затем на Дерека, плотно сжав губы: — Больше нет. — Ты алкоголик, Мэтт? Шейн затаил дыхание, ожидая ответа Мэтта. — Нет, но я был на пути к тому, чтобы им стать. Второе задержание за вождение в нетрезвом виде стало для меня серьезным тревожным сигналом. При этих словах Шейн поперхнулся кофе и закашлялся, уставившись на Мэтта недоверчивым взглядом. Даже Дерек выглядел потрясенным. — В первый раз это случилось, когда я был несовершеннолетним. Шериф был другом семьи, позвонил моему отцу, чтобы тот забрал меня, а потом закрыл глаза на это дело. — А во второй раз? — голос Дерека прозвучал приглушенно. Шейн не мог его винить. Глядя на Мэтта, настоящего образца здорового образа жизни и отличной физической формы, невозможно было представить его в наручниках на заднем сиденье патрульной машины, растрепанного и разящего алкоголем. — Я был первокурсником в колледже, и на этот раз никого из друзей семьи рядом не было. Дерек взглянул на него, а затем покачал головой: — Черт, я бы никогда не догадался, ни за что на свете. — он помолчал. — Спасибо за честность. Приятно быть рядом с кем-то, кто типа понимает. Допив кофе, они направились к машине. Ведя машину, Шейн украдкой поглядывал на Мэтта, сидящего на заднем сиденье, в его голове крутились вопросы, но он сомневался, что имеет право их задавать. Проведя Дерека домой, Мэтт сел на переднее сиденье и замер, уставившись прямо перед собой. — Хочешь, отвезу тебя на базу? — неуверенно спросил Шейн. — Или…? — Я знаю, что уже поздно, но я бы хотел немного пробежаться, — тихо произнес Мэтт. — Если ты не против, подвези меня… Внезапно в броне Мэтта появились несколько трещин, и Шейн не смог устоять перед соблазном узнать о нем побольше. — Ну, если ты не против компании, кажется, ты оставил у меня дома спортивную одежду. Пробежка — это неплохо. А физические упражнения — это ведь твой главный способ снять стресс, да? Мэтт, казалось, вот-вот откажется, но в итоге кивнул: — Ладно. Остаток пути они преодолели в молчании. Дома переоделись, быстро размялись на крыльце и побежали в неспешном темпе — Шейн подстраивал свои шаги под шаг Мэтта. Их импровизированный маршрут пролегал до пирса, и, поскольку был отлив, они свернули на песчаный берег. Пляж был темным и пустынным, белые гребни волн Тихого океана виднелись в слабом свете луны, а мерный шум прибоя служил успокаивающим фоном. Шейн подсчитал, что они пробежали около трех миль, когда Мэтт наконец замедлил шаг и остановился. Он сделал пару кругов шагом, заложив руки за голову, его тело покрылось легкой испариной. Он подошел чуть ближе к воде и сел, подтянул колени и положил на них предплечья, свесив пальцы. Шейн повторил его позу, и они вместе смотрели на бурлящий океан. По его телу пробежала дрожь при мысли о предстоящей Адской неделе — о том, как ему придется всю ночь барахтаться в этой темной, холодной воде. Несколько ночей подряд. Мэтт прочитал его мысли: — Подумай о том, как наконец-то согреешься. О том, что ты, может быть, выиграешь заплыв и тебе разрешат переодеться во все сухое. Или о том, что успеешь обсохнуть во время еды. Зубы перестают стучать, руки больше не дрожат... А потом кто-то орет: «В песок и воду!» — он вздрогнул. — Я буду слышать эти слова в кошмарах, до самой-самой старости. — Думаю, пережить все это мне поможет тот факт, то, что ты надерешь мне задницу, если я действительно сдамся. Мэтт пожал плечами: — У меня нет времени на тех, кто сдается. Его тон не был высокомерным, просто утверждающим. Шейн кивнул: — Знаю. Они замолчали. Шейн выжидал, не желая давить. Наконец Мэтт вздохнул: — На самом деле тут нет никакой великой драмы, Шейн. Я был самым обычным парнем из маленького городка, мы с друзьями собирались субботними вечерами, чтобы выпить то, что удалось стянуть из родительских баров. Почти обряд посвящения, понимаешь? Шейн вспомнил собственные вечера в гостиных у друзей, как они хихикали над ворованным виски или водкой, корчили из себя крутых и втайне старались не подавиться. — Да. Мэтт перебирал песок, позволяя ему просеиваться сквозь пальцы: — Если кто-то хвастался, что может выпить четыре стопки и не сблевать, я выпивал восемь. Если кто-то говорил, что мне не стоит садиться за руль… — Он заметно напрягся. — Однажды ночью я перевернул отцовский пикап — занесло на льду. Никто не пострадал, да и машина была старая, так что ничего страшного не произошло, за исключением того, что я был пьян в стельку. — Сколько тебе было? — Семнадцать. — губы Мэтта скривились. — Отец оставил меня на всю ночь в обезьяннике, а на следующее утро появился с моим дядей. — Твой дядя морской котик? — Да. — Спорим, он устроил тебе разнос. — Ты даже не представляешь. После того, как он меня хорошенько отчитал, он сказал, что, если я всерьез хочу стать морским котиком, пора подумать о тренировках. Он согласился работать со мной, чтобы я был готов к BUD/S, но с условием: я не должен был прикасаться ни к капле алкоголя. Если он хоть раз почувствует от меня запах или узнает, что я выпил, — со мной покончено. Мэтт снова и снова проводил пальцами по песку, напряжение пронизывало все его тело: — Я выполнил свою часть сделки, но потом он заговорил про колледж. Тогда мне казалось, это просто запасной вариант на случай, если меня не примут в BUD/S. Я бесился, потому что проваливаться не собирался. Его голос гневно дрожал от воспоминаний, поэтому Шейн рискнул и положил руку на верхнюю часть спины Мэтта, медленно поглаживая ладонью напряженные мышцы: — Но дело было не в этом? Мэтт пожал плечами: — Отчасти, конечно. Но в основном он хотел убедиться, что я усвоил урок, как себя вести, когда никто не следит за каждым моим шагом. И если оглянуться назад, колледж был моим первым этапом подготовки, Шейн, и я его провалил. Через год мои оценки скатились в жопу. Я проводил каждые выходные пьяным, думал, что не смогу хорошо провести время, если не напьюсь до беспамятства. Я прогуливал занятия, сдавал некачественную работу, потому что никто меня не контролировал. В общем, я был незрелым, безответственным засранцем. Но разве мы все не были такими, Суп? Разве мы все не были такими глупыми, наивными и доверчивыми? — Было весело, пока я не уехал с вечеринки и не врезался в припаркованную машину на скорости двадцать миль в час. Сломал нос, рассек бровь. Провел ночь в отделении неотложной помощи под наблюдением, а затем меня поместили в окружную тюрьму. Мне было девятнадцать, а это означало, что теперь у меня есть судимость. Сердце Шейна сжималось от жалости к нему, он провел рукой по затылку Мэтта слегка сжал пальцы, просто слушая дальше. — Самый ужасный момент в моей жизни настал, когда мне пришлось позвонить дяде и рассказать ему, что случилось, что после всего, что он для меня сделал, я все равно все проебал. Он долго молчал, его разочарование пробилось даже через телефон, словно ударив меня прямо в живот. Он сказал, что перезвонит, и повесил трубку. — Могу себе представить, какая это была долгая ночь. — О нет, он заставил меня мучиться три дня. Наконец он позвонил и выложил все. Оценки должны улучшиться. Я должен закончить назначенные судом общественные работы и, кроме того, отработать не менее десяти часов в неделю в качестве волонтера. Я должен предоставить ему и моему отцу доступ к моему банковскому счету, чтобы они могли отслеживать, куда уходит каждый цент моих денег. Если я все это сделаю, закончу учебу на отлично и получу диплом, он воспользуется своими связями, чтобы убедиться, что меня примут в программу BUD/S, независимо от наличия судимости. Остальное зависело от меня. Он посмотрел на Шейна: — С той ночи, когда я попал в аварию, я не притронулся ни к капле алкоголя и никогда не притронусь. Я отказываюсь подводить своего дядю Рика или заставить его пожалеть о том, что он просил за меня. Он замолчал и, кряхтя, откинулся на локти. Через мгновение Шейн лег на бок рядом с ним, подперев голову рукой: — Ты думаешь, я засранец? Мэтт уставился на него, почти комично вытаращив глаза: — Это вопрос с подвохом? — Нет, я серьезно. Ты считаешь меня гиперопекающим придурком? После того, как Алексис потеряла Джона… — Шейн невольно напрягся, ожидая, что Мэтт воспользуется предоставленной ему возможностью. Он не был готов говорить об этом, не сейчас, и особенно не с тем, кто в конце концов исчезнет из его жизни. Ни за что. Он незаметно выдохнул, когда Мэтт ответил только: — Я думаю, ты недооцениваешь ее. Но, как ты сам не раз говорил, я не знаю всей истории. Знаю только, что девчонки морских котиков — чертовски крутые. — он усмехнулся. — Моя тетя Лилиан — настоящая стихия. Шейн на секунду прикрыл глаза: — Ну, дело в том, что она крутая, но отношения с Джоном чуть не сломали ее. Я не могу просто стоять и смотреть, как это повторяется снова. Не могу. — Понимаю. — Мэтт повернулся к нему лицом. — И нет, я не считаю тебя придурком. — он помолчал. — Ты все еще злишься на меня? — Ну, злился примерно час назад. Но нет, больше нет. Мэтт ощетинился: — Почему? Потому что тебе меня жаль? Нет, потому что ты наконец-то впустил меня в свою жизнь. Потому что ты рассказал мне то, чего, я думаю, ты никогда никому не рассказывал. — Жалеть тебя? Ни за что бы не рискнул, — сухо ответил Шейн. — Думаю, я просто это пережил, Мэтт. Всякое бывает. — его голос стал жестче. — Но я имел в виду то, что сказал. Если ты в какой-то момент не захочешь быть рядом со мной, просто скажи мне об этом. Приди и скажи: «Я передумал», «Мне надо уйти» или «Пошел ты нахер, клоун», но никогда больше не оставляй меня так снова. Ладно? — Ладно. — Мэтт протянул ладонь и положил ее на руку Шейна. – Мне жаль. — Знаю. И теперь все закончилось. Мир? Кивнув, Мэтт тихо сказал: — Мир. Спасибо. — Пожалуйста. И знаешь, что? Наши слабости — это то, что делает нас людьми. — Шейн подвинулся чуть ближе. — И я понял, что Мэтт-человек мне нравится куда больше, чем Мэтт-супергерой. Мэтт улыбнулся: — И какие же у тебя слабости, Шейн? — О, их слишком много, чтобы сосчитать, — легкомысленно ответил Шейн, переворачиваясь на спину, чтобы избежать взгляда Мэтта. — Но сейчас больше всего я думаю о колючем темноглазом красавчике, который занимает мои мысли гораздо чаще, чем следовало бы. — Часто занимает, да? — Очень часто. Мэтт навис над ним: — Темноглазый красавчик? — Такой потрясающий, что у меня перехватывает дыхание. Мэтт сократил расстояние между ними, он мягко коснулся губами губ Шейна, нежно прошелся по ним языком. Они наслаждались вкусом друг друга, долгими, глубокими, неторопливыми поцелуями, от которых у Шейна поджались пальцы ног, а член заныл. — Ну что. — Мэтт слегка отстранился, его дыхание было прерывистым, а глаза блестели от возбуждения. — Вычеркнул еще один пункт из моего списка желаний. — Да? — Шейн прижался носом к щеке Мэтта. – Это какой? — Поцеловаться с сексуальным парнем на пляже. — Серьезно? Значит, подошел бы любой сексуальный парень? — Шейн наигранно надулся, с удовольствием наблюдая, как взгляд Мэтта опустился на его губы. — Не. — Мэтт провел большим пальцем по нижней губе Шейна. — Мне типа нравится один клоун. Может, ты его знаешь. Шейн разглядывал его в лунном свете: расслабленную открытость его лица, мягкость во взгляде. Мэтт опустивший забрало, был самым сексуальным существом, которого Шейн встречал в своей жизни. Он провел ладонью по бедру Мэтта, под майкой и до поясницы: — Хочешь еще поцеловаться? В ответ Мэтт потянулся к губам Шейна. Когда поцелуй закончился, Шейн уткнулся лицом в его плечо: — Если мы сейчас не остановимся, — прошептал он, — а я не хочу останавливаться. Это уже будет публичным непристойным поведением? Мэтт погладил его по волосам, хрипло посмеиваясь: — В общественном парке, на общественном пляже, у тебя на заднем дворе… наш фактор тупости довольно высок, да? Причем во всех смыслах. Не в силах удержаться, Шейн коснулся губами ключицы Мэтта и прошептал: — Я серьезно. — Он поднял голову и посмотрел Мэтту в глаза. — Но если ты пойдешь со мной сегодня вечером, мы можем забраться в постель и не вылезать оттуда, пока нас совсем не прижмет. Он знал, каким будет ответ Мэтта, еще до того, как тот оттолкнул его, и сел, обхватив колени. — Знаю, это стало для тебя полнейшим шоком, но я не так уж часто открываюсь людям. Шейн поджал губы: — Нет, не шок. — И если добавить сюда еще и секс, не думаю, что... — Я понимаю. — и он действительно понимал. Интимность и уязвимость для Мэтта шли рука об руку, и свой предел уязвимости на сегодня он, очевидно, исчерпал. Мэтт облегченно улыбнулся, поднялся на ноги и помог встать Шейну. Они по очереди отряхнули друг у друга песок со спины, попутно еще немного пообнимавшись. — Думаю, я просто пробегусь обратно на базу, — сказал Мэтт, похлопав себя по карману шорт на молнии. — Пропуск со мной. Он уже собрался уходить, но Шейн перехватил его руку: — Эй... спасибо за... ну, ты понял. — Он откашлялся. — То, что ты сегодня рассказал... Это заставило меня взглянуть на вещи по-другому. — Хорошо, — только и сказал Мэтт, и один раз сжал пальцы Шейна, прежде чем отпустить его и направиться по песку в сторону дороги. Шейн провожал его взглядом, пока тот не скрылся из виду, и он просто знал… Однажды Мэтт разобьет ему сердце.