¡VIVA ROJAS!

      Офицера повстанцы завели в кабинет под руки, хотя он не нуждался в помощи и не сопротивлялся. Усадили на один из подготовленных Бембе стульев и встали рядом, вопросительно глядя на Дани. Она мотнула головой, и парни, почему-то смущенные немой сценой, по очереди покинули помещение. Бембе наблюдал со стороны, чувствуя внутри некий трепет от предстоящего события. Дани же вела себя вполне естественно, села напротив офицера, на ее лице не было враждебности или напряжения. Она посмотрела на него прямым спокойным взглядом и заговорила.       — Как тебя зовут?       — Уго, — солдат, в свою очередь, очевидно нервничал и храбрился, поэтому ответил с ухмылкой.       — Хорошо, Уго. Я Дани, — было ясно, что она сказала это для проформы, но также последовала пауза, по которой Бембе сразу понял, что она желает тем самым проверить настрой своего собеседника.       — Все знают, как зовут цепную псину Клары Гарсия, — проговорил Уго медленно, глядя ей в лицо и все еще ухмыляясь.       Бембе не пошевелился, хотя слова резанули его слух. Как и Дани, которая не изменила позы и выражения лица.       — Что ж, Клары с нами уже нет, как и Антона. Я действую по своему усмотрению, а ты?       — Я защищаю власть государства, — гордо ответил солдат.       — О, — тихо выдохнула Дани. — И от кого она исходит, эта власть?       — Конституция говорит, что от народа, — ответил Уго быстро, быстрее, чем успел всерьез задуматься. Дани наклонилась чуть вперед и заговорила тише.       — От народа? От того, который все утро разгребает завалы после вашего визита?       — От того, который голосовал за Антона Кастильо, — ответил Уго уже не так смело и твердо. Дани смотрела на него, ожидая, что он скажет что-то еще, но солдат опустил глаза, и тогда она наклонилась еще чуть ближе к нему.       — Скажи мне, Уго, а этот народ голосовал за яд на плантациях? За тюрьмы для изгоев? Или за ваш налет?       — El Presidente делал все, чтобы в стране был порядок и процветание. И мы просто продолжаем его дело, — как заведенная шарманка, протараторил Уго.       — El Presidente убил своего сына у меня на глазах, — прошипела Дани в ответ, на что Уго откинулся на спинку стула, будто не веря ей.       — Он спас его, не оставил на растерзание зверью.       — Спас так же, как вы спасли вчера маленькую девочку, которая погибла в пожаре? — уточнила Дани. Уго посмотрел на нее пустым взглядом — явно не понял, о чем она говорит. — Ее звали Рита. Ей не было даже десяти.       — Сопутствующий ущерб, — вяло сопротивляясь давлению, отозвался он, не глядя ей в глаза.       Дани так молниеносно выхватила нож, что у Бембе на затылке зашевелились волосы. Следующим быстрым и решительным движением она всадила нож солдату в колено, и напряженную тишину разорвал вопль боли, который резанул по ушам. Дани не дернулась, так и держала нож рукой, пока Уго бился в конвульсиях от боли, силясь сдержать новый порыв вскрикнуть.       — Это — сопутствующий ущерб от нашего разговора, — спокойно проговорила Дани, не беспокоясь о том, слушает ли он ее. — Если ты продолжишь отвечать как по методичке, его будет больше. Понимаешь меня?       Уго сдавленно стонал, его взгляд и все его внимание были прикованы к руке Дани на рукояти всаженного в колено ножа, но он нашел в себе самообладание, чтобы кивнуть в ответ. Дани не торопилась проталкивать разговор дальше или облегчать участь солдата и его свежей раны. О ране она, кажется, вообще тут же забыла — просто смотрела на него, изучая лицо, чтобы убедиться, что поняла его кивок правильно. Наконец, где-то после трех медленных вдохов и выдохов, Дани кивнула сама:       — Хорошо, — произнесла она тем же ровным голосом. — Теперь мы наконец можем разговаривать.       Уго судорожно дышал сквозь зубы. Лицо покрылось испариной, пальцы побелели от того, как сильно он вцепился в сиденье стула под собой. Глаза были намертво прикованы к ножу, будто он больше физически не мог отвести глаза от рукояти, которую Дани все еще сжимала рукой. Когда она заговорила с ним снова, он дернулся от неожиданности — так быстро все вокруг перестает иметь значение, когда ты испытываешь такую боль.       — Кто командовал налетом на Вердеру?       — Я, — тут же ответил он без сомнений.       — Цель?       Теперь Уго открыл рот, будто собираясь уже ответить, но его взгляд вдруг все же дернулся от ножа куда-то в сторону, настолько быстро, что человек, не привыкший допрашивать, этого бы и не заметил. Но Дани заметила.       — Не сам пожар, — задумчиво протянула она, не дожидаясь его ответа. — Пожар был инструментом.       Уго моргнул, осознавая ее слова, и удивленно покосился на Дани впервые с момента, когда она воткнула нож ему в колено. Она явно удивила его тем, что попала в цель.       — Да… — машинально он наклонился чуть вперед, будто так сможет понять, откуда она это узнала. Бембе наблюдал со стороны и понимал, откуда. Это завораживало.       — Тогда что? — наклоняясь вперед в ответ, тише, как будто хочет разделить с ним секрет, спросила Дани.       Уго сглотнул, задумался и снова опустил глаза на ее руку на ноже. Бембе даже показалось, что он видит субтитры на лбу офицера «Сейчас отвечу ей, и она не станет проворачивать рукоять».       — Нам… Нам нужно было отвлечь ближайший патруль.       — Зачем? — Дани наклонила голову немного вбок, но даже это заставило Уго задержать дыхание, чтобы на всякий случай быть готовым к ее резким движениям с ножом.       — Чтобы… пройти к арсеналу, — прерывисто ответил он. По виску скатилась капля пота.       Дани поняла, о каком арсенале он говорил. Вердерский патруль проезжал кольцом через город и пригород, курсировал, как ранее солдаты армии, всю ночь, и проезжал мимо склада с оружием, около которого должны были дежурить еще двое.       Бембе молча наблюдал за происходящим из своего угла и со временем заметил, что почти перестал моргать. Дани вообще не давила, не повышала голос, не угрожала — нож не в счет, она воткнула его и буквально тут же забыла о его существовании. Она просто задавала вопросы в такой последовательности, что отвечать на них становилось почти естественным. Каждый следующий вопрос рождался из предыдущего ответа так быстро, будто она заранее знала весь разговор, а Уго лишь догонял ее мысли.       От этого вывода у Бембе неприятно зашевелились волосы на предплечьях. Он сам достаточно хорошо знал людей, провел множество переговоров и допросил за свою «карьеру» пару десятков людей. И именно поэтому он видел так четко то, что мог разглядеть не каждый: Дани слушала не слова Уго, она слушала его вдохи перед словами, запинки и паузы, следила за зрачками, мышцами на шее и висках. И каждый раз, когда Уго пытался придумать ответ, она уже меняла вопрос, не оставляла ему времени соврать и не тратя свое время на то, чтобы эту ложь слушать. Отслеживая это, постепенно Бембе начал понимать, что нож в колене производил здесь далеко не самое сильное впечатление. Гораздо больше впечатляла ее сноровка и ее мозг.       Тем временем Дани продолжила, пожимая плечами:       — Там почти ничего не осталось. Пара ящиков с оружием и гранаты. Почему вы не позарились на цель покрупнее?       — Такой склад… ваши люди бросили бы посты. У них здесь семьи…       Он осекся, видя, как мгновенно переменился взгляд Дани от его слов. Лицо не дрогнуло, но глаза будто бы сверкнули, как клинок.       — Конечно, бросили бы, — прошипела она ядовито, и Уго зажмурился, чувствуя, как она невольно тревожит нож в ране, стискивая пальцы на рукояти от злости. — Если у тебя горит дом, ты не останешься караулить склад с винтовками.       — Sí, — покорно кивнул он, понимая, что реабилитироваться за это сейчас нет никаких шансов.       Но Дани, кажется, тут же расслабилась и забыла о своей злости. Она медленно выпрямилась и вдруг даже убрала руку с ножа, во что Уго не смог поверить в первые несколько секунд, переводя взгляд с ножа на нее и обратно. Бембе же напрягся не на шутку, потому что не понимал до конца, хватит ли у этого офицера яиц выдрать нож из своего колена и всадить Дани в шею. Но технически он мог это сделать, потому что не был связан или закован в наручники. Так что Бембе как бы невзначай потянулся, приоткрывая полы своей рубашки, чтобы наплечная кобура выглянула из-под нее, а Desert Eagle блеснул своей красотой и подмигнул солдату. Оставалось надеяться, что сигнал он получил.       — Арсенал-то взяли? — спросила она, кивнув ему подбородком вопросительно. Будто спросила, кто сегодня его сменяет на дежурстве.       — Нет, — ответил Уго тускло, но менее затравленно — почувствовал чуть больше контроля над собой и ситуацией, когда она отпустила нож. И Дани как будто продолжала спускать поводок, давая ему укрепиться в этом ощущении.       — А чего так? — интонация и язык ее тела говорили о том, что это уже неважный вопрос, разговор почти окончен, она просто тешит свое любопытство.       — Не успели… — впервые как-то по-человечески раздосадованно ответил Уго. Казалось, он вот-вот ударит ладонью по здоровому колену в знакомом житейском жесте.       — Не подфартило, значит… — подытожила Дани задумчиво, и Уго кивнул. Она кивнула в ответ, и спросила как бы вскользь: — И все?       — Да, — на выдохе отозвался Уго, отклоняясь к спинке стула — будто сейчас усядется поудобнее и отдохнет от этого разговора.       Но после его ответа Дани не отвела от его лица глаза, и постепенно, с каждой секундой, которую она смотрела на него, Уго все отчетливее чувствовал эту тяжесть на своем лице. Будто она зацепила его кожу рыболовным крюком и натягивала леску все сильнее. Наконец, ему пришлось сделать усилие и посмотреть на нее в ответ, потому что она, очевидно, именно этого и ожидала. И Дани продолжила, не моргая, смотреть ему в лицо еще какое-то время. Рано расслабился, Уго. И так легко залез в петлю.       — Нет, — наконец, помотала головой Дани.       Он едва заметно вздрогнул, только что появившееся облегчение сползло с его лица, округлившаяся было спина выпрямилась в струну, как будто между лопаток ткнули дулом.       — ¿Qué?       — Это не все, — ответила Дани убежденно.       — Все, — по-детски попытался парировать солдат.       Дани цыкнула вместо ответа и поморщилась, качнув головой отрицательно. Глубоко вдохнула, расправляя грудь — разве что зевать не начала и руками тянуться, чтобы показать, как ей наскучило его посредственное вранье. А Бембе опять остро сфокусировался на ноже, который все еще мог стать оружием против нее. Наконец, Дани соизволила высказать свою мысль:       — Слишком дорого, — она произнесла это почти лениво.       Уго нахмурился и стиснул сиденье своего стула ладонью.       — Что?       — Слишком много возни и народу ради этого склада. Вы же знали, что там мало чем можно поживиться — потому и надеялись, что его бросят. Ты сам сказал. Но десять человек ради него собирать? Это бред, я бы одна справилась, — она фыркнула, а Уго скривился — видимо, знал, что и правда справилась бы, и его это раздражало. Но мысль Дани уже полетела дальше: — Значит, этот арсенал — промежуточная цель, — Уго продолжал кривиться, глядя куда-то перед собой. Дани перестала играть в расслабление и лень, наклонилась к нему, чтобы вернуть внимание, и резче переспросила: — Я ошибаюсь?       Уго ничего не отвечал, но его взгляд дрогнул, поднявшись на ее лицо. Буквально на секунду — в сторону и сразу обратно. И все же, этого хватило — и Дани, и Бембе, у которого пробежали мурашки по спине, когда он осознал, что они с Рохас поняли это одновременно.       — Есть следующий этап, — проговорила она удовлетворенно и кивнула сама себе. Уго застыл, пялясь на нее снова так, будто она раскрыла гостайну силой догадки.       — Нет, — попытался он увести ее со следа.       — Так-то лучше, — меняя положение головы, чтобы лучше разглядеть его лицо, Дани даже хмыкнула. Уго нахмурился непонимающе.       — Что лучше?       — Ты сымпровизировал, — охотно объяснила она. — Напиздел, конечно, но хотя бы не из методички.       Уго явно оскорбился этим замечанием и опустил глаза, а на щеках напряглись мышцы из-за стиснутых зубов.       — Я ничего больше не скажу, — глухо произнес он себе под нос. Бембе захотелось рассмеяться — ну точно как обиженный мальчишка.       — Скажешь, — тихо и спокойно отозвалась Дани.       — ¡Vete al diablo! — процедил солдат сквозь зубы. Дани улыбчиво прищурила глаза, будто ее это умилило.       — Хорошо, — вдруг пожала плечами она. Настолько спокойно, что Бембе даже сначала решил, будто она действительно закончила.       Дани медленно поднялась со стула, подошла к окну и посмотрела наружу. Следы ночного ливня уже растаяли на солнце, воздух за окном был тяжелым и полным влаги. Хотелось открыть окно и вдохнуть его, но она не стала. Она заговорила, все еще глядя на улицу.       — У тебя есть жена? — ответа не последовало. — Или мать? — тишина. — Брат? — Бембе следил, как лицо солдата сменяет гримасы, но он продолжал молчать. Дани наклонила голову и поговорила тише, будто самой себе: — Неважно, — она обернулась, и лицо ее было пустым, безучастным, холодным. — Кто-нибудь всегда есть, — это прозвучало увесисто, как приговор.       Уго не шевелился и упрямо смотрел перед собой.       — Я больше ничего тебе не скажу, — отозвался он зло.       — И не надо, — Дани слегка пожала плечами. — Мне не нужно узнавать это от тебя.       Бембе почувствовал какое-то смутное беспокойство. Она говорила слишком спокойно, даже буднично.       — Людей найти несложно. Еще легче найти тех, кто захочет говорит, — Дани прошла обратно к стулу и остановилась позади него. Уго поднял голову, по его лицу пробежала тревога от понимания, куда она клонит. — В той клетке с тобой наверняка сидит хотя бы один достаточно слабый духом малец. Я могу поговорить и с ним. Как долго он будет терпеть пытки ради твоей семьи?       Теперь Бембе ощутил, как у него перехватило дыхание. Дани не угрожала, а просто описывала свой дальнейший гипотетический маршрут изысканий. И ей невозможно было не поверить. На долю секунды Бембе поймал себя на совершенно иррациональной мысли «Если бы она сейчас говорила это мне…». От этой мысли по позвоночнику прошел холод. Он сразу понял, что и сам поверил бы каждому слову. Уго тоже поверил, это стало видно сразу. Он побледнел сильнее, чем от воткнутого в колено ножа.       И тогда Дани замолчала. Просто стояла напротив, глядя офицеру в лицо, и смотрела. Не давила, не торопила, а позволила страху закончить работу. Комната будто стала меньше. Уго тяжело дышал, а Бембе заметил, что тоже почти перестал двигаться. Он уже не наблюдал за пленником или ходом допроса, он наблюдал за Дани, и она пугала его. И в этот самый момент она повернула голову к нему. Настолько неожиданно, что Бембе едва не отшатнулся. Как, если бы автоматная очередь прострекотала в сантиметре от его лица. Он ведь думал, что она забыла, что он тоже здесь, а сам он так втянулся в этот допрос, что будто выпал из реальности. Их взгляды встретились, и Дани неожиданно закатила глаза, увидев что-то такое в лице Бембе, что попыталась передать «Ты-то не ведись на этот спектакль».       Затем лицо ее изменилось еще раз, мгновенно, так что Бембе буквально содрогнулся: перед Уго теперь стояла совершенно другая, почти участливая женщина с легкой профессиональной улыбкой человека, которому совершенно безразлично, что с тобой будет, но работа требует спросить, чем он может помочь. Пустая, вежливая и доброжелательная.       От этой перемены у Бембе неприятно сжалось что-то внутри. Но страх тем временем довел дело до конца, и Уго заговорил первым.       — Вы… — тихо выдавил он и запнулся. — Вы не тронете их?       Дани смотрела на него спокойно.       — Это зависит только от тебя.       Солдат зажмурился, плечи потянулись к ушам, как от громкого звука, хотя тишину нарушали лишь тихие голоса — Дани и его собственный.       — Были… были еще группы, — произнес он с трудом. Дани молчала, ожидая продолжения. — Такие же… По всей Яре.       — Где?       — Везде. Эль-Эсте, Валле-де-Оро, Мадругада. Рядом с небольшими складами. Легче пробиться и забрать арсенал.       — Им-то повезло больше, чем вам? — спросила Дани спокойно, как будто это не было важно.       — Я не знаю, — ответил Уго, и Дани, и Бембе ему поверили. Он был опустошен и сломлен, он больше не пытался врать.       — Продолжай.       — Это… это подготовка… — он всхлипнул неожиданно для самого себя, запнулся об это, пришлось сделать вдох, чтобы собраться и говорить дальше. — Нас… собирали обратно…       — Для чего? — нетерпения в ее голосе не было слышно, но глаза Дани начали гореть, чего она уже не пыталась скрыть. И все же она дождалась, пока Уго собрался с силами, чтобы сказать это вслух.       — Отбить Эсперансу.       — Когда?       — Зависит от того, как прошли остальные налеты, — виновато ответил Уго, будто очень хотел теперь выдать максимум полезной информации. Но он не знал, и это было видно. Он поднял глаза на Дани и сложил руки перед собой в мольбе. — Пожалуйста, не трогайте их. Я прошу. Они… Они ни в чем не виноваты…       Дани долго смотрела на него безучастным, пустым, лишенным эмоций взглядом, потом медленно обошла свой стул и неожиданно присела перед ним на корточки. Положила ладонь ему на здоровое колено, почти по-дружески, и проговорила так искренне, что после предыдущих ее интонаций будто обдало жаром:       — Не трону.       — Правда?       — Lo juro. Твоя семья не воюет со мной.       После этого Дани поднялась и оглянулась на Бембе.       — Мы закончили.