Анамнез жизни

— Теть Каать? Ты там уснуть что ль успела? Обещала же домашку у меня проверить! Голос Мишы, резко раздавшийся со стороны коридора, вынуждает Катерину вздрогнуть от неожиданности. Она ведь уже успела совершенно позабыть о том, что обещала ещё с вечера проверить у парниши его задания. А время то уже близилось к двенадцати ночи... С губ девушки слетает несдержанный вздох, и та отставляет вымытую кружку в сторону, несколько раз встряхивая руками в разные стороны, чтобы хоть немного высушить их. — Я сейчас приду! А ты пока разложи тетради и учебники. И стол прибери уже! Мне даже тетраду твою в прошлый раз положить было некуда положить - везде мусор валяется! Ответа от подростка не последовало, но Катерина услышала как он раздраженно хлопает дверью своей комнаты и начинает возиться внутри - возможно, перебирает вещи? Стены у них ведь были тонкие, практически картонные, оттого любой лишний шорох был слышен с любого конца квартиры. Проходит ещё какое-то время прежде чем Катерина наконец покидает кухню. Она легонько щёлкает пальцами по старому обшарпанному выключателю, и свет в комнате медленно потухает. Девушка вновь остается стоять в темноте. Лишь жёлтый свет от ржавых фонарных столбов, бликующий на окнах немного разбавляет эту унылую картину. А может, наоборот, добавляет ещё больше меланхолии? Ответа нет. И не будет уже никогда. Девушка медленно, без всякой спешки удаляется вдоль по небольшому коридору, держа свой путь до комнаты Миши. По пути она не раз останавливается у полок, прибитых к стене на грубые ржавые гвозди. Глядя на них, сразу понимаешь: крепили их без особых усилий. Так, от балды. Взгляд Катерины не задерживается на каждой вещице подолгу - она видела их уже сотню раз. Стопки старых газет ещё со времён совка, забытые богом цветочные духи, пара сломанных игрушек и прочей ерунды. И тут же, среди всего этого хлама, фотография. А на ней мужчина и женщина в праздничных костюмах. И подпись снизу, аккуратная: "счастья молодоженам!" Катерина смотрит на фото несколько секунд. Тётя Наташа на изображении ещё молодая, счастливая, в белом пышном платье, словно принцесса. Рядом с ней мужчина в чёрном костюме, у него серьёзное, отчасти хмурое выражение лица. И девушка даже знает, почему так. Тётя Наташа ей сама рассказывала как-то по пьяни, что муженек её осушил бутылку прям перед началом церемонии, и оттого что закусить ему тогда не дали, ходил недовольный, шатался. "Неужели вот оно счастье? Жить с мужем-пьяницей полвека и потом самой так нелепо..." - она обрывает мысль, резко встряхивая головой. Ее шаги становятся на миг грубее, быстрее. Она окончательно уходит от этих полок и вскоре доходит до комнаты Михаила. Три коротких стука для отчетности, что она пришла. Потом спокойно открывает дверь, та поддаётся без скрипа - она смазывала петли ещё месяц назад. В комнате горит настольная лампа с зелёным абажуром (некогда он принадлежал ей самой, когда девушка оканчивала школу и поступала в мед. университет). Свет тусклый, желтоватый, так что освещена только малая часть комнаты: часть стола и соседняя стена, завышенная многочисленными постерами из старых журналов. Миша сидит за столом. Он абсолютно никак не реагирует на приход Катерины. Даже не думает обернуться. Перед ним лежит раскрытая тетрадь по алгебре в клеточку - та самая злосчастная тетрадь, которую она все никак не успевала проверять. В кулаке он сжимает обыкновенную шариковую ручку, но ничего не пишет. Смотрит в одну точку - на стену, где висят его многочисленные постеры (его гордость). Самый старый среди них - постер с группой «Король и Шут» (тетрадный, вырезанный из журнала, уже с пожелтевшими краями). На столе у него по прежнему бардак: учебник по английскому раскрыт где-то на середине, рядом стопка исписанных листов и мелких бумажек, огрызок яблока на салфетке, комок скомканной бумаги и разлитая вода. О уборке здесь и речи не шло: парниша мастерски игнорировал все претензии от тёти, каждый раз находя себе повод чтобы не убирать этот завал. — Господи, как можно так жить, - окидывает она стол недовольным взглядом. — Хоть бы тряпкой прошёлся. Будто тебе самому приятно жить в свинарнике? Миша молчит на ее ворчание. Катерина лишь тяжёло вздыхает, в сотый раз доказывая себе, что с этим человеком ей бороться бесполезно. Все равно по своему сделает. — Так, ладно. Что там у тебя по алгебре? Парень неохотно протягивает ей зелёную, слегка помятую тетрадь в клеточку, на которой было написано ужасно неразборчивым почерком:" для работ по алгребе..". А дальше она и при желании не разобрала бы. Писал Миша так косо, что бывало, у него гласные с согласными местами могли поменяться, а буквы и вовсе плясали кто куда. Но она с этим практически смирилась. Главное ведь чтобы он решал верно, да? Катерина пролистывает страницы одна за одной. Всё решено, даже то, что задавали на завтра. Видимо, он сидел над уроками весь вечер, пока она мыла посуду и смотрела в окно. — А ты молодец, - тихо проговорила она, и потянувшись свободной рукой к Мише потрепала его по голове. —Ошибок почти нет. Здесь во втором действии, правда, минус потерял, но я тебе об этом уже говорила. Миша на удивление не отстраняется. Лишь едва заметно приподнимает одно плечо, будто хочет, чтобы она погладила его снова, но тут отбрасывает эту мысль и вновь становится невозмутимым. Он все ещё не смотрит ей в лицо, но голос уже звучит тише, надломленее* — Да ладно, тёть Кать. Я потом исправлю. Катерина мимолетно кивнула ему в ответ, наконец протягивает тетрадь назад. Мишка с легкостью выхватил её из рук девушки и тут же закинул её в раскрытый рюкзак, стоявший под столом. Похоже, исправлять он так ничего и не собирался, но её сейчас это не сильно волновало. Впереди ещё было как минимум пять предметов, которые ей предстоит проверить у этого засранца. — Так, что у тебя ещё осталось? — Ну.. там по физике задачи на динамику, по истории что то с Украиной связанное.. Ээ, карты, вроде? Миша задумчиво чешет свою косматую голову, будто пытаясь вспомнить о чем им вообще говорила учительница на уроке. Его взгляд метается по пожелтевшему потолку комнаты. Такой цвет он приобрёл в результате недобросовестного влияния предыдущих хозяев квартиры. Но кому сейчас то было до этого дело? — Миша. Ты что снова ничего не записал, что вам рассказывали? Как можно так безалаберно относится к учебе то? Резкий голос Катерины приводит парнишку в чувства, заставляя вновь чуть стыдливо отпустить голову вниз. — Ну не записал, и что с того-то? Я может вообще память так тренирую. Девушка вновь несдержанно вздыхает. Вечер обещает быть интересным, даже очень... Она устало облокачивается ладонью об угол деревянного стола, запрокидывая голову. Пару секунд она тупо смотрит в тот же самый потолок, пытаясь собраться с мыслями. — Хреновая у тебя память, однако. А ведь экзамен на следующий год уже сдавать тебе... — Катерина кивает в сторону потрёпанного учебника истории, намекая на то, чтобы Миша отдал ей его в руки — Сейчас параграф тебе найду и его хотя бы для себя прочтёшь. Считай хоть немного к уроку будешь готов. А завтра у одноклассников уже спросишь что вам в итоге к уроку задано было. Голос девушки звучал спокойно и твердо. Она не кричала на него за забывчивость, не наезжала за то, что он что-то не записал. У неё на это попросту не было ни сил, ни желания. "Все равно умнее от моих криков он не станет, только отношения друг с другом угробим так" - рассуждала так из раза в раз Катерина, когда пыталась найти оправдания своей лояльности по отношению к учебе племянника. Миша молчит какое то время. Он не смотрит ей в глаза напрямую, но краем глаза старается уследить за её движениями - то, как она берёт учебник, листает страницы. Выглядит его тётя сейчас более чем жалостно: с серыми пятнами под глазами, неестественно выбеленным лицом, с потухшим взглядом. И это вызывает у парниши резкое чувство стыда. Он же не специально не записал задание - просто вылетело из головы. — Эх, ладно, — замучено произносит он, принимая те условия, которые поставила ему Катерина. — Давай сюда этот учебник. Он уже протягивает руку, чтобы взять книгу, но Катерина его опережает - сама открывает нужную страницу и кладёт учебник перед ним на стол. Миша сначала тупит глаза в текст, потом поворачивается назад к ней. — А читать обязательно сейчас? - все таки задает этот вопрос Миша, мысленно и не надеясь на поблажку. — А когда еще то? - Катерина вопросительно поднимает бровь, не сводя с него взгляда. — Утром уже поздно будет. Так что давай, не ленись. Чем быстрее начнешь, тем раньше отдыхать пойдешь. Парниша устало вздыхает, но не спорит. Уже бесполезно было пытаться что то оспорить, если тётя Катя вынесла свой окончательный ввердикт. Он проводит рукой по волосам, намеренно взъерошивая блондинистые волосы и сонно трет глаза. Читает Миша поначалу совсем тихо, невнятно, точно вот-вот заснет. Но после короткого тетиного "громче", его голос тут же выравнивается. Где-то на середине параграфа он ловит себя на мысли, что этот текст ему даже интересен. Но виду он, конечно, не подаёт. И с усталым выражением лица, как у великого страдальщика, продолжает чтение, которое отнимает у него где-то ещё около 15 минут. Когда наконец со злосчастным параграфом по истории было окончено, Миша радостно захлопывает учебник и откидывает его от себя в сторону куда подальше. Со стороны Катерины раздается очередной тяжёлый вздох. — Ты мне когда нибудь ответишь уже, как можно так неаккуратно к вещам относиться, а, Миша? — практически на автомате уже произносит Катерина, и, прикрывая глаза, наклоняется вперед, подпирая голову кулаком. Чувствуется, что она держится из последних сил, чтобы не уснуть прямо таки на месте, подняв ноги к верху. — Да ладно тебе, теть Катя! Я - сама бережливость вообще то! Меня в прошлом году библиотекарь наша даже похвалила, что у меня у единственного книги были принесены уже заклееные и без обложек! — практически гордо произнёс Миша, и даже посмеялся над собой в кулак, немного склонив голову. Катерина не стала никак комментировать изречение своего племянника. Её главной задачей сейчас было проверить хотя бы половину из заданных ему предметов и потом доползти до кровати в собственной спальне, чтобы упасть в неё и уснуть без задней мысли, даже не раздеваясь. И, кстати о задачах, впереди ее ожидала физика...