Если увижу,обойду стороной…Ведь ты внутри меня стала чужой

Мия сидела на кровати и неотрывно смотрела на его широкую спину. Она видела, как резко прогнулся его позвоночник , как голова буквально вжалась в плечи, а намертво сжатые кулаки ходили ходуном. Всё его тело кричало о диком, звенящем напряжении. Она физически почувствовала, какая тёмная, разрушительная лавина сейчас подступает к Егору — эта бешеная агрессия, слепая злость на неё, на самого себя и на весь тот кошмар, что сломал их жизни четыре года назад. Понимая, что ещё секунда — и он действительно разобьёт это окно, Мия поднялась. Она бесшумно подошла к нему со спины и мягко, невесомо прижалась всем телом к его напряжённому тылу. Опустив голову, она коснулась лбом его лопатки, а затем оставила там нежный, едва ощутимый поцелуй. Её руки скользнули вперёд, обвивая его торс. Тонкие пальцы медленно поползли вверх по его груди, очерчивая знакомые контуры татуировок. В какой-то момент, двигаясь выше, она случайно задела подушечками пальцев его сосок. От этого неожиданного, интимного прикосновения Егор резко дёрнулся, шумно втянул сквозь зубы воздух и словно очнулся, выныривая из того тёмного омута ярости, который его едва не поглотил. Кулаки чуть разжались. — Хочешь, я налью тебе выпить? — тихо спросила она, не убирая рук. Егор ничего не ответил. Он продолжал смотреть в окно, но через пару секунд глухо, едва заметно кивнул головой. Мия оставила ещё один короткий поцелуй на его лопатке, медленно отстранилась и направилась к мини-бару. Открыв дверцу, она достала оттуда бутылку крепкого алкоголя и два увесистых стеклянных стакана. За стеклом номера вовсю бурлило утро, город уже окончательно проснулся, куда-то спешили машины и люди, каждый жил своей обычной жизнью. Но в этой комнате время замерло. Им обоим было абсолютно плевать на любые правила и рамки о том, что пить с утра нельзя. Дурацкие предрассудки. Сейчас им просто жизненно необходимо было хоть чем-то унять этот удушающий, разрывающий грудную клетку стресс. Мия до краёв наполнила оба стакана, чувствуя, как тяжёлое стекло приятно холодит ладони. Она повернулась и медленно подошла к Егору, протягивая ему один из них. Егор не оборачивался, но руку протянул — его пальцы коснулись её пальцев, когда он забирал стакан. Они так и остались стоять вдвоём у огромного окна, глядя на просыпающийся город. Не было никаких тостов или слов. Они одновременно поднесли стекло к губам и начали жадно, крупными глотками глушить обжигающий алкоголь. Крепкая жидкость послушно покатилась внутрь, опаляя горло и разливаясь по телу искусственным, тяжёлым теплом — им обоим нужно было, чтобы эта анестезия подействовала как можно скорее, чтобы в голове хоть немного прояснилось, а в груди сделалось хоть каплю легче. В этот момент они выглядели максимально беззащитными и оголёнными во всех смыслах. Егор так и стоял перед окном в одном нижнем белье, поигрывая желваками, а Мия застыла рядом — тоже в одном лифчике и трусиках. Но между ними не было ни капли смущения или неловкости. Когда в стаканах почти ничего не осталось, они молча переместились обратно на кровать. Напряжение немного спало, уступив место какой-то глухой, опустошающей откровенности. Егор начал спрашивать. Тихо, аккуратно, расспрашивая о любых мелочах: как она справлялась в самые тёмные дни, что говорил врач, как Алиса помогала ей прийти в себя. Он действительно хотел знать всё, до самой крошечной детали, словно пытался мысленно пройти с ней этот ад шаг за шагом, чтобы разделить ту ношу. И Мия отвечала. Так же спокойно, без надрыва и истерик, выговаривая всё, что копилось в ней четыре года. Время тянулось незаметно, и вскоре бутылка из мини-бара была полностью опустошена. Алкоголь уже действовал на всю мощь, размывая границы реальности, даря телу тяжёлую расслабленность, но обостряя до предела все чувства. В какой-то момент яркое утреннее солнце, бившее прямо в окно, стало невыносимо резать глаза. Сторона была солнечной, и от этого контраста между светлой улицей и их тёмными душами становилось физически нехорошо. Мия поднялась с кровати, подошла к окну и резким движением плотно зашторила шторы, погружая комнату в привычный, спасительный полумрак. Она не успела сделать и шага назад. Егор мгновенно оказался сзади, бесшумно выросши за её спиной. Его горячее дыхание опалило её шею. Он медленно поднял руки, и его пальцы коснулись её плеч. Начиная с правой стороны, он потянул за собой тонкую лямку лифчика, плавно спустив её вниз, а затем проделал то же самое со второй. Короткое, точное движение пальцев на спине — и защёлка бюстгальтера поддалась. Егор безжалостно стянул его с неё и отбросил куда-то назад, в темноту номера. Мия так и осталась стоять, гипнотизируя взглядом плотную ткань зашторенных окон, не в силах пошевелиться. В следующую секунду Егор обхватил её сзади, и его большие, горячие ладони легли на её обнажённую грудь. Он сжал её со всей силы, грубо, до хруста в пальцах, вкладывая в это прикосновение всю ту боль, отчаяние и дикую страсть, которые только что рвали его изнутри. Ей было по-настоящему больно от этого жёсткого захвата, но в их нынешнем, полупьяном и эмоционально выжженном состоянии, эта физическая боль почти не ощущалась — она лишь доказывала, что они всё ещё живы. Егор резко, но бережно развернул её к себе лицом. Его глаза потемнели до такой степени, что зрачки почти полностью затопили радужку. В этом взгляде не осталось прежней сквозной боли — только чистая, первобытная, животная страсть, вспыхнувшая с новой силой. Он ни секунды не колебался. Его большие ладони скользнули вниз, уверенно подхватили её под бёдра, и он легко, одним мощным движением приподнял Мию, усаживая на высокую кухонную столешницу в глубине номера. Оказавшись на уровне его глаз, она инстинктивно обхватила его ногами за талию. Но садясь, Мия почувствовала под собой что-то твёрдое — это был его телефон, который он, видимо, бросил сюда раньше. Не разрывая контакта, она левой рукой чуть отодвинула мобильник в сторону, чтобы он не мешал, и полностью растворилась в том, что происходило дальше. Егор вплотную прижался к ней, лишая любого пространства между их телами. Его губы накрыли её лицо — он целовал её веки, солёные от недавних слёз щёки, линию челюсти, а затем спустился ниже, к шее. Это были не нежные, робкие ласки; он целовал жадно, глубоко, срываясь на требовательные, балансирующие на грани боли укусы, от которых по её коже мгновенно разбегались волны дикого, пьянящего огня. Мию накрыло ошеломительным, чистым кайфом. Внутри всё плавилось от этой безумной, осязаемой плотности его присутствия. Она закинула голову назад, шумно выдыхая ему в волосы, и её пальцы судорожно впились в его широкие плечи, царапая кожу. Каждое движение его губ и горячих рук заставляло её трепетать, полностью отдаваясь этой стихии, где больше не существовало ни прошлого, ни будущего — только его тяжёлое дыхание и обжигающий ритм их тел на этой кухонной стойке. Долгих прелюдий не было — они им обоим были сейчас просто не нужны. Градус напряжения в воздухе зашкаливал, требуя немедленной разрядки. Егор, не разрывая их бешеного контакта и тяжело дыша ей в губы, одной рукой нетерпеливо приспустил своё бельё, а второй потянулся к краю столешницы. Там, прямо возле набора посуды, лежала упаковка презервативов, которую он бросил сюда ещё ночью, перед их самым первым заходом. Он зубами надорвал фольгу, за секунду расправился с защитой и снова навис над ней всем телом. Егор не стал тратить время на то, чтобы снять с Мии трусики — он просто грубо, резким движением отодвинул тонкую ткань в сторону. Секунда — и он мощным, глубоким толчком буквально ворвался в неё на полную глубину. Мия судорожно выдохнула, намертво впиваясь ногтями в его спину. Егор начал двигаться сразу — жадно, размашисто, жёстко. В каждом его толчке, в каждом резком движении сквозила та самая глухая, первобытная ярость, которую он только что сдерживал у окна. Он переводил все свои накопившиеся эмоции, всю эту дикую боль, вину и злость в чистую физическую силу, совершенно не думая в этот момент, больно ей или нет. Он просто брал её так, словно пытался выжечь из них двоих память. И Мие это безумно нравилось. Она отчётливо чувствовала, как он зол, как его буквально потряхивает от этого внутреннего шторма, но это не пугало её. Наоборот, эта грубость была честной. В его яростном напоре не было фальши, и для неё это не было плохо — это было чертовски, невероятно хорошо. Она крепче обхватила его ногами за поясницу, полностью подстраиваясь под его сумасшедший, рваный темп, и с каждым новым толчком столешница под ними глухо ходила ходуном, унося их обоих всё дальше от пережитого кошмара. Когда они были на самом пике, растворяясь в этом безумном, отчаянном ритме, прямо возле руки Мии на кухонной столешнице ожил телефон Егора. Экран загорелся в беззвучном режиме, но телефон мелко зазуммерил в такт стандартного рингтона Айфона, вибрируя по дереву. Мия инстинктивно скосила взгляд в сторону экрана и замерла. На дисплее не было ни имени, ни фамилии — только одинокое белое сердечко «🤍». И в этот момент в её груди неприятно, остро кольнуло. Егор, заметив её отвлечённый взгляд, даже не сбавляя темпа, вслепую потянулся рукой в сторону, нажал на кнопку блокировки, и экран погас. Но стоило звонку сброситься, как тут же пошёл второй. А следом — третий. Егор упорно игнорировал это: он продолжал жадно двигаться внутри неё, покрывал поцелуями её шею и ключицы, крепко сжимая руками её грудь. — Ответь, тебе же звонят, — тяжело дыша, прошептала Мия, пытаясь отстраниться от его губ. — Похуй, пускай звонят, — хрипло бросил он, вжимая её бёдра в столешницу. — Ну Егор, возьми трубку, — настояла она, чувствуя, как внутри нарастает странная тревога. Егор раздражённо рыкнул, но из неё не вышел и двигаться не перестал. Он перехватил телефон, смахнул зелёную трубку и тут же быстрым движением нажал на боковую клавишу, скручивая громкость динамика в самый минимум, чтобы Мия точно ничего не услышала. — Алло, — грубо бросил он в трубку. Но динамик Айфона всё равно слегка пропустил звук, и Мия отчётливо уловила на том конце провода тонкий женский голос. Егор при этом не остановился. Он лишь сбавил темп, переходя на медленные, тягучие, глубокие толчки — точно так же, как они делали когда-то давно, когда ещё были вместе. В их прошлом тоже случались такие приколы, когда кто-то звонил , и они, не прерывая секса, продолжали процесс, забавляясь этой секретностью. Егор двигался в ней так медленно и плавно, чтобы Мия не могла застонать и выдать их. Он внимательно слушал, что ему говорят, а потом резко отрезал в трубку: — Какая тебе разница, что я сейчас делаю? Его тон был откровенно грубым и холодным. На том конце девушка что-то затараторила быстрее, и из-за того, что Егор держал телефон близко к Мие, до неё долетели обрывки фраз: «...с какой девушкой тебя сфотографировали в супермаркете?.. В сети гуляют фотки в пабликах... ты с какой-то рыжеватой... Куча фоток! Ты действительно там с кем-то встретился?» — Тебя это вообще не должно волновать, — жёстко ответил Егор, но его движения на секунду сбились. Девушка в трубке не унималась, её голос сорвался на повышенные тона: — Егор, там в пабликах пишут, что это твоя бывшая! У Мии внутри всё перевернулось. Егор резко замер. Лицо его потемнело, он выругался сквозь зубы, оборвал вызов и швырнул телефон на стол. — Чёрт, — процедил он. Мия, оставшись сидеть на столешнице, медленно опустила ноги. Чувство вины и внезапной грязи окатило её с ног до головы. Она посмотрела ему прямо в глаза: — У тебя есть девушка? Егор развернулся к ней лицом, но промолчал, тяжело дыша и пряча взгляд. — Егор… — её голос задрожал от подступающей обиды и шока. — Ты изменяешь своей девушке со мной. Уже несколько дней подряд. — Я не изменяю ей, — глухо отрезал он. — А что ты делаешь сейчас? В данный момент?! — вскинулась Мия. — Я не изменяю, Мия! Там всё сложно, понимаешь? Мы… это другое. Я ничего не… — Ты и со мной когда в отношениях был, тоже изменял? — горько, с ядом выплюнула она, вспоминая все свои прошлые обиды. Егор резко вскинул голову. Его глаза вспыхнули яростью. Он сделал шаг вперёд, снова вплотную встал между её разведённых бёдер, одним мощным движением до упора вошёл в неё обратно и, обхватив её лицо рукой, жёстко выдохнул ей прямо в губы: — Замолчи. Егор начал двигаться — резко, глубоко, с какой-то отчаянной, доказывающей силой, словно пытался этими толчками выбить из её головы саму мысль о предательстве. Он удерживал её лицо ладонью, заставляя смотреть на себя, и хрипло, прямо в губы цедил слова: — Замолчи... Слышишь? Не говори такое никогда. У нас с тобой совершенно другие были отношения! Совершенно! У меня к тебе были такие чувства, о которых ты даже представить себе не можешь... Я бы никогда в жизни тебе не изменил. Никогда, Мия. Ни тогда, ни сейчас. Вообще никогда. По её щеке покатилась свежая, горячая слеза. Слова Егора били наотмашь, путаясь с сумасшедшим ритмом его тела. Внутри неё всё кричало от боли, абсурдности и этой дикой, неправильной близости. — Егор... не надо, — всхлипнула она, пытаясь отвернуться, но его пальцы на её челюсти не позволяли этого сделать. — Прекрати, ну пожалуйста... Послушай меня. Егор! Тебя в Москве ждёт девушка. Ждёт! А ты... ты трахаешь меня сейчас. Прямо сейчас. — Не нужно... просто молчи, — глухо выдохнул он, и в его глазах промелькнула настоящая паника вперемешку со слепой страстью. Он больше не хотел ничего слышать. Ему нужно было заглушить этот голос разума, эту правильность, которая прямо сейчас разрушала их хрупкое, порочное «здесь и сейчас». Егор резко подался вперёд и просто заткнул её грубым, требовательным поцелуем, впиваясь в её губы до крови, перекрывая ей кислород. Мия попыталась что-то промычать ему в рот, но её сопротивление быстро растаяло, сгорая в том адском пламени, которое он разжигал внутри неё с каждым новым, яростным толчком. Столешница глухо содрогалась. Егор целовал её, душил этими поцелуями, не давая сказать ни слова, и двигался всё быстрее, жёстче, ведя их обоих напролом сквозь вину, злость и четыре года разлуки — прямо к финальному, сокрушительному пику, где не останется ничего, кроме темноты перед глазами. Когда всё закончилось, силы окончательно оставили Егора. С последним судорожным выдохом он тяжело завалился на Мию, утыкаясь лицом в её плечо и шумно, прерывисто дыша ей в шею. Его сердце колотилось как сумасшедшее, ударяясь прямо в её грудную клетку. Прошло несколько минут, прежде чем он смог хрипло выдавить: — Прости… Прости, если сделал больно. Я не хотел. Мия сидела неподвижно, глядя в потемневший потолок номера. На её лице не осталось прежнего блаженства — только холодная, отрезвляющая пустота. — Мне было хорошо, Егор, — тихо, почти безэмоционально ответила она. — Ровно до того момента, пока я не узнала, что тебя кто-то ждёт. А ты всё это время… ты просто делал это со мной, зная обо всём. Она мягко, но настойчиво упёрлась ладонями в его крепкие плечи, отталкивая его от себя. Егор не стал удерживать её — он послушно отстранился, опуская взгляд. Мия соскользнула со столешницы и, не оборачиваясь, быстрыми шагами ушла в ванную. Под струями горячей воды она отмывала тело до красноты, отчаянно пытаясь смыть с себя это липкое ощущение. В голове крутился хаос. Ей было неприятно не от самого факта, что у Егора кто-то есть — в конце концов, они расстались четыре года назад, и он имел право на личную жизнь. Ей было невыносимо мерзко от того, что он изменяет той девушке с ней. Из-за этого внутри всё переворачивалось. Мия чувствовала себя какой-то грязной, дешёвой, легкодоступной… игрушкой, которую использовали, чтобы заглушить старые обиды, наплевав на чувства той, другой, в Москве. Она выключила воду, быстро вытерлась полотенцем и вышла в комнату. На ней были только трусики. Игнорируя тяжёлый, давящий взгляд Егора, который так и сидел на постели, Мия целенаправленно потянулась к своим вещам. Она быстро, механическими движениями натянула лифчик, натянула спортивки, накинула кофту. Каждая вещь сейчас казалась ей спасительной бронёй, в которую она спешила облачиться, чтобы просто забрать остатки своей гордости и уйти из этого номера навсегда,но Егор резко вскочил с кровати и перегородил ей путь. На нём всё ещё не было одежды, кроме нижнего белья, но сейчас его это волновало меньше всего. В его глазах застыла отчаянная попытка оправдаться. — Мия, послушай меня! — он попытался перехватить её за плечи, но она резко увернулась. — Там действительно всё сложно. Это не измена, клянусь тебе, всё совсем не так, как выглядит… И если ты сейчас чувствуешь себя в чём-то виноватой, то прекрати. Нет. Если кто-то здесь и виноват, то только я. Во всём, понимаешь? В прямом смысле во всём. Во всех грехах, во всех бедах, во всех твоих слезах виноват только я один! Но никак не ты. Мия горько усмехнулась, собираясь высказать ему всё, что думает, но Егор резко замолчал, подхватил со стола свой телефон и развернул экраном к ней. — На, посмотри, — глухо сказал он, протягивая мобильный. — Посмотри, что они уже форсят. Мия бросила взгляд на экран. Это был пост из крупного Telegram-паблика со сплетнями и шоу-бизнесом. Сверху красовалась подборка фотографий из того ночного супермаркета. На одной из них она была снята со спины, а вот вторая — чуть смазанная, мыльная, сделанная явно исподтишка на камеру телефона — чётко фиксировала её лицо в профиль, когда она поправляла свои рыжеватые волосы у стеллажа стоя рядом с Егором. Мия вчиталась в текст под фото, и с каждой строчкой её дыхание становилось всё более прерывистым: «ЕГОРА КРИДА ЗАМЕТИЛИ С ДЕВУШКОЙ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ. Накануне ночью рэпера застукали в одном из круглосуточных супермаркетов ЛА в компании рыжеволосой девушки. Особо внимательные подписчики сразу узнали спутницу музыканта. Ей оказалась Мия Булатова — основательница топового event-агентства, которое организует самые масштабные VIP-свадьбы, дни рождения и светские мероприятия для звёзд и крупных бизнесменов. Егор и Мия были когда-то парой,но напомним, что официального подтверждения их романа никогда не было, но в кулуарах шоу-бизнеса с 2019 по 2022 год упорно ходили слухи об их тайных отношениях. Инсайдеры утверждают, что пара встречалась около трёх лет и рассталась со страшным скандалом, а тот самый нашумевший, разрывающий чарты альбом Егора был полностью посвящён именно Булатовой. Неужели спустя 4 года нас ждёт громкий камбэк?» Мия дочитала до конца, и внутри неё поднялась мощная, горячая волна злости. Её личная жизнь, её трагедия, её бизнес, который она строила по кирпичикам, отгораживаясь от медийного шума, прямо сейчас превращались в дешёвую жёлтую сенсацию для миллионов чужих людей. И всё из-за того, что она просто согласилась впустить Егора в свою жизнь на пару дней. Мия медленно перевела взгляд с экрана телефона на Егора. Внутри неё бурлила злость, но она заставила себя сделать глубокий вдох. Ей нужно было собрать в кулак всю оставшуюся гордость, чтобы произнести эти слова твёрдо, без дрожи в голосе. Поставить в этой затянувшейся на годы драме жирную, окончательную точку. — Ты был прав, Егор, — тихо, но удивительно спокойно произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Нам действительно лучше больше никогда не видеться. Мы встретились через четыре года, высказали всё друг другу, поговорили… отпустили и забыли. Всё. На этом точка. Егор попытался что-то сказать, шагнул к ней, но Мия выставила ладонь вперёд, останавливая его. — Пожалуйста. Давай больше никогда, ни при каких обстоятельствах не искать причины и поводы для встреч. Ни случайно, ни намеренно. Просто… прощай, Егор. Она вложила мобильник в его опустившуюся руку, резко развернулась, подхватила свою сумку и буквально выбежала из его номера в гулкий коридор отеля. Слёзы душили её, но она не позволила себе сломаться прямо там. Поднявшись на свой этаж, Мия ворвалась в собственный номер и принялась лихорадочно, вслепую кидать вещи в чемодан. Ей нужно было бежать. Из этого отеля, из этого города, от этих папарацци и, самое главное, от него. Спустя десять минут она уже стояла на стойке регистрации. Опустив на стойку пластиковую карту-ключ, Мия глухо произнесла: — Я выезжаю. Срочно. Администратор, заметив её взвинченное состояние, вежливо улыбнулась и начала было стандартную процедуру: — Да, конечно, одну минуту, мисс Булатова. Нам нужно проверить ваш номер на наличие… — Просто заберите карту и всё! — резко перебила её Мия, не в силах больше терять ни секунды. — Ничего не нужно проверять. Закройте счёт. Она развернулась, на ходу открывая приложение в телефоне, и быстро вызвала такси до аэропорта, чтобы поскорее вернуться к себе домой, в свою привычную, безопасную жизнь, где не было места жёлтой прессе, призракам прошлого и Егору. Машина плавно тронулась от входа в отель и влилась в плотный утренний поток Лос-Анджелеса. Мия откинулась на кожаное сиденье такси, глядя в окно на мелькающие пальмы и высотки. Руки всё ещё крупно дрожали. Она достала телефон, открыла чат с сестрой и, зажав пальцем значок микрофона, поднесла трубку к губам. Голос прозвучал глухо и устало: — Привет... Слушай, я сейчас еду в такси, в аэропорт. Я уезжаю. Не знаю куда — сейчас приеду на место, гляну на табло и возьму ближайший билет, который будет. В Дубай, в Испанию... вообще без разницы, куда угодно, просто подальше отсюда. Мне жизненно необходимо уехать. Она сглотнула подступивший к горлу ком, сделала короткую паузу и продолжила чуть тише, стараясь говорить убедительно: — Пожалуйста, не переживай за меня. Со мной всё хорошо, правда. Просто... просто сейчас так нужно. Мне нужно побыть одной и со всем этим разобраться. Как только я прилечу, устроюсь и буду готова — я сразу наберу тебе и всё-всё расскажу в мельчайших деталях. Обещаю. Целую тебя, скоро буду на связи. Мия отпустила палец, отправляя голосовое, и устало закрыла глаза. Экран телефона погас, отражая её бледное лицо, а такси везло её навстречу новому, пока ещё абсолютно неизвестному билету.