Лилит. Сектор Ø

Сверху, из темноты разрушенных потолков, хлёстко хлопнул одиночный выстрел. Идущий за мной Кобра поймал пулю прямо в плечо. Он глухо хрипнул от сильного удара, потерял равновесие и начал заваливаться. В этот момент во мне что-то отключилось. Разум перестал анализировать ситуацию, сработал лишь инстинкт. Я резко выбросила руку вперед, пытаясь подхватить его в воздухе, рывком сознания, привычным движением, которое раньше давалось так легко... Щёлк. Датчик среагировал на этот всплеск молниеносно. Разряд был в тысячу раз сильнее, чем в начале миссии, да даже пытки в Альфе, которые я помнила, были не такими чудовищными. Я закричала, но звук утонул в собственном хрипе — легкие сковало спазмом, а в глазах лопнули капилляры от бешеного скачка давления. Меня швырнуло на бетон, неестественно выкручивая тело. Сквозь звон в ушах я услышала внизу жуткий скрежет металла и глухой удар. — Дерьмо! — прорычал Ромео, не глядя на меня, он уже был на краю, всматриваясь в провал. — Тедди и Техас сюда! Кобра ранен! Муха, держи периметр, и скажи, блять, как спуститься вниз! — Лилит! — голос Ромео донесся словно через толщу воды. Я лежала, вцепившись пальцами в бетон, тяжело хрипя и пытаясь унять дрожь. — Вниз… — сквозь удушливый спазм выдавила я, — я… спр… Ромео не стал тратить время на расспросы. Он перемахнул через перила карниза и начал стремительный, опасный спуск по искорёженным балкам. Вдыхая едкую пыль с пола, я хрипела, задыхалась и мысленно проклинала всё на свете: этот грёбаный завод, Сектор Ø, датчик, Альфу, Джаспера, весь этот мир. Дрожь не унималась, мышцы продолжали мелко вибрировать. Воздуха катастрофически не хватало, он застревал в спазмах где-то посреди горла, царапая лёгкие бетонной крошкой и химической гарью. Меня буквально выворачивало наизнанку от бессилия. Я чувствовала себя покалеченным зверем. Изнутри поднималась волна ярости, а вместе с ней новая волна разряда. Но всё, на что меня сейчас хватало — это судорожно скрести пальцами по крошащемуся бетону в тщетной попытке удержать ускользающее сознание. Через пару минут со стороны технического коридора послышался тяжёлый топот берцев. Превозмогая слабость, я инстинктивно перекатилась на спину и намертво вцепилась пальцами в рукоять кейса — хрен я его кому отдам. Из темноты выскочил Техас, держа ствол наготове. Заметив меня на полу, он тут же опустил винтовку и шагнул ближе: — Ты цела? — Да… иди… вниз… — приказала я, с трудом сдерживая хрип. Он коротко кивнул и рванул вниз. Кое-как собрав остатки сил в кулак, я перевернулась на живот, подползла к самому краю бетонного обрыва и заглянула вниз. От увиденной картины подступила тошнота. В трех метрах под карнизом, на самом краю обрушенного бетонного перекрытия лежал Кобра. Ещё какой-то метр, и он сорвался бы на самое дно жуткой, темной бездны, погребённый под обломками. Но его остановили штыри ржавой арматуры, причем сразу три. Самый толстый, зазубренный кусок железа прошёл сквозь него навылет, он вошёл под рёбра справа и окровавленным острием вылез наружу. Два других штыря, пробив бедро и плечо, зажали его в жуткие тиски, заклинив тело в кровавой металлической клетке. И этот везучий гаденыш мало того что выжил, так ещё и оставался в полном сознании. Пуля и железо прошли с такой точностью, что крупные артерии и лёгкие не были задеты, хотя от болевого шока его должно было вырубить в первую же секунду. Ромео обеими руками намертво зажимал рваную рану на вылете, пытаясь остановить кровотечение, а Тедди уже стоял рядом на коленях в луже темной крови. Он тяжело дышал от напряжения, упирая гидравлические кусачки в первый металлический прут. Кобра тяжело и прерывисто дышал, на его уже сером лице отчетливо проступил холодный пот. Но когда он поднял затуманенный взгляд и наткнулся на меня, его перепачканные в крови пальцы дрогнули. Он с трудом оторвал руку от пола и слабо, едва заметно салютовал мне двумя пальцами от виска. — Как... вид... сверху? Все еще… красавчик? — из динамика в ухе раздался его тихий голос. Кобра попытался вымучить привычную ухмылку, но губы лишь болезненно дернулись. Я ничего не ответила. Сил оставаться на краю больше не нашлось. Слишком прицельно бил этот вид по остаткам моей психики. Я отползла назад и безвольно рухнула спиной на холодный бетон. Тело всё ещё сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь. Но страшнее физической агонии было это ломающее изнутри бессилие. Из глаз сами собой хлынули слёзы. Ткань балаклавы мгновенно намокла, смешиваясь с едкой бетонной пылью и забивая рот. Я стиснула зубы с такой силой, что в ушах хрустнуло, заставляя себя оборвать эту слабость. Тяжело, со стоном, я поднялась на ноги, едва удерживая равновесие. Намертво перехватив потяжелевший черный кейс, покачиваясь, я побрела вниз. Шаг за шагом, цепляясь свободной рукой за скользкие, покрытые ржавчиной балки, я спустилась на разрушенный нижний ярус. Дрожь в коленях ещё не утихла, а кейс казался неподъёмным, но я упорно шла вперёд, ориентируясь на глухой металлический скрежет кусачек Тедди и резкие, отрывистые команды парней. Техас на коленях ползал в луже крови вокруг раненого, потроша аптечку, и осматривал места входа и выхода штырей. — Я это… я умру, да? Небесная мана, все? — донёсся из динамика голос Кобры. В его интонациях на секунду промелькнул страх, но он тут же шумно выдохнул, пытаясь вернуть прежний тон. — Жить будешь, придурок. Меньше дёргайся, — жёстко осадил его Техас. Он вонзил шприц с сильным обезболивающим ему прямо в бедро через плотную ткань штанин, а затем принялся разрывать упаковки со стерильными бинтами. — Арматуру не трогать! Прутья сейчас работают как пробки — вытащим хоть один, и он истечёт кровью за тридцать секунд. Нам нужно зафиксировать их намертво. Техас начал с силой заталкивать слои гемостатического бинта в рваные отверстия вокруг зазубренного железа, стараясь перекрыть кровоток. Кобра под ним страшно зарычал от дикой боли, его пальцы судорожно скрючились, царапая бетон. — Терпи! Судя по тому как ты бодро треплешь языком, крупные артерии не задеты. Пуля и арматура прошли не задев легкое. Но если продолжишь елозить, эти штыри внутри тебя сработают как блендер. — Да, не шевелись, — проворчал Тедди. — А то откусим что-нибудь не то, — Он поудобнее перехватил рукояти и навёл массивные кусачки инструмента на второй прут арматуры, стараясь не пошевелить засевший в теле кусок. Пока Тедди и Техас спасали Кобру, Ромео с Мухой рассредоточились по краям завала, держа оружие наготове и контролируя тёмные провалы коридоров. В воздухе всё ещё висела бетонная пыль, а тишина разрушенного нижнего яруса казалась обманчивой и опасной. Ромео резко обернулся к Томми, не опуская ствола: — Муха, связывайся с базой, запрашивай эвакуацию! Живо! Лилит, подмени его. Не отпуская кейс, я шагнула на его место. Тело слушалось плохо, суставы крутило и жгло, словно внутри них застряли осколки стекла. С трудом преодолевая сопротивление собственных забитых судорогой мышц, я вскинула ствол, беря под прицел периметр, пока перед глазами всё ещё плыли серые круги. Муха, не отрывая взгляда от тепловизора и контролируя верхний периметр, свободной рукой сорвал с разгрузки рацию и защёлкал кнопками: — База, это «Пепел-1/Альфа»! У нас «красный» код, тяжёлый раненый, множественные проникающие в брюшную полость. Требуется экстренная эвакуация! Координаты точки… Рация в его руке захрипела, и сквозь цифровые помехи прорвался строгий, сухой голос диспетчера штаба учений: «„Пепел-1“, соблюдайте радиодисциплину. По условиям текущей вводной, эвакуация в вашем квадрате невозможна. Полный запрет на посадку бортов. Ближайшая точка сбора для эвакуации, куда разрешён подход — в тридцати километрах к северу, за пределами тактической зоны учений. Действуйте по протоколу». — Вряд ли Кобра у нас такой везунчик, чтобы пережить тридцать километров с решетом вместо тела, — мрачно бросил Техас, продолжая с силой удерживать сочащийся гемостатик. — База, это реальное ранение, — рявкнул Муха, но рация выдала лишь глухой треск, штаб упорно игнорировал срыв сценария. Ромео вырвал рацию из рук Мухи, пытаясь перехватить канал и докричаться до руководства: — База, я Принц, вызываю руководителя учений! Статус «срочный-хирургический»! Прерывайте сценарий и запрашивайте экстренный коридор. Нам нужна точка встречи ближе, раненый не выдержит транспортировку в тридцать километров! Приём! Но ответом была лишь тишина. Пока Муха и Ромео яростно пытались пробить частоту и достучаться до операторов сквозь помехи, затуманенный взгляд Кобры сфокусировался на мне. Я отстегнула фиксаторы шлема, подняла грязную и мокрую от слез балаклаву, и прохладный воздух обдал щеки. — Так… как вид? — Кобра упрямо попытался вымучить слабую ухмылку, глядя на моё лицо. — Как грёбаный шашлычок, — выдохнула я. Голос всё ещё дрожал, но я заставила себя криво улыбнуться ему в ответ, хотя сердце разрывалось от вида густой крови, заливающей его камуфляж. Я осторожно коснулась его плеча. — Не напрягайся, юморист. В этот момент Тедди перекусил последний прут. Кобру аккуратно, стараясь не спровоцировать новое кровотечение из-за засевших внутри обломков железа, опустили на бетон. Ромео повернулся к Техасу и Мухе, его лицо под балаклавой было белым от скрытой ярости: — База уперлась рогами. — Тридцать километров мы его не протащим, — отрезал Техас, тяжело поднимаясь с колен и вытирая испачканные в крови перчатки о камуфляж. Он мрачно посмотрел на Ромео. — Он изойдёт кровью через пару километров. Ткани разорвёт к чертям при ходьбе, никакой гемостатик не удержит. — Кайли мне это не простит, — прохрипел Кобра. — Она нам всем это не простит, приятель, — угрюмо отозвался Тедди, собирая инструмент. Муха, снова защёлкавший кнопками рации в попытке пробить резервную частоту, вдруг вскинул руку: — Нашёл лазейку на карте! В десяти километрах отсюда, в секторе «Дельта», есть резервный технический выход. Это эвакуационный шлюз, он не заблокирован автоматикой учений и выходит на открытую площадку. Если мы пробьёмся туда, вертушка сможет сесть прямо там. Ближайшая точка в десяти километрах! Ром тут же стал докладывать по рации: — База, я Принц! Даю новые координаты, квадрат резервного шлюза «Дельты» — десять километров от нас. Запрашиваю борт туда! Повторяю, у нас «красный» код. Рация несколько секунд шипела, пока штаб сверял карты полигона. Наконец сквозь треск прорвался строгий голос руководителя учений: «Пепел-1, принял. Меняем вводную для вашей группы. На вертолётную площадку шлюза „Дельты“ отправлен вертолет, борт будет на месте через тридцать минут. Подтвердите готовность к транспортировке». — Готовы! — рявкнул Ромео и повернулся к нам. — Есть добро! — Передай им, пусть везут цельную кровь! — крикнул Техас, снова опускаясь к Кобре. — Запроси срочное переливание прямо на месте, как только мы его вытащим. Муха оперативно перехватил рацию, на ходу передавая требования Техаса: — Срочное переливание на точке встречи, подготовьте первую отрицательную на борт! Роме резко обернулся ко мне, его взгляд был предельно собранным и жёстким: — Лил, ищи любые крепкие трубы, арматуру, брезент. Соорудим носилки, быстро! Тащить его на руках или закорках нельзя, добьём. У нас пять минут, и мы выдвигаемся. Все работали быстро и без лишних движений. В ход пошли найденные среди завала обрезки пластиковых труб, какой-то плотный технический брезент и стропы. Импровизированные носилки получились жёсткими, но надёжными. Кобру переложили на них с максимальной осторожностью, едва дыша, чтобы не потревожить застрявшие в теле прутья. Тедди с Техасом аккуратно подняли носилки. Ромео пошел за ними, замыкая и контролируя обстановку. Пока мы провожали ребят до выхода, Техас умудрялся на ходу контролировать капельницу и состояние Билли. Дойдя до входа Ромео приказал нам с Мухой оставаться в корпусе. Наша задача была проста и одновременно невыносима — сидеть тихо в глубине полуразрушенного здания, охранять проклятый кейс и ждать, пока парни вернутся для завершения операции. Мы с Мухой всё это время сидели тихо, вжавшись в бетонную стену, почти не дыша. Я опустила взгляд на свои руки. Наша форма и оружие были испачканы в крови Кобры. Камуфляж потемнел и лип к телу, напоминая о каждой секунде этой адской борьбы за его жизнь. Вся эта ситуация высосала сил больше, чем сама операция. Внутри выгорело абсолютно всё, эмоции окончательно умерли, из-за чего датчик молчал. Я уставилась в темноту, снова и снова прокручивая в голове момент падения Кобры… — Ты как, Вишенка? — тихий голос Мухи нарушил тишину. — Я должна была быть замыкающей, — тихо и отстранено произнесла я, — Принц зачем-то отдал мне кейс, не Кобре. Томми слегка повёл стволом автомата, но курок не отпустил. Он повернулся ко мне и внимательно слушал. — Меня хотели снять, Муха, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Перестань, — твердо перебил Муха, — На его месте мог быть любой из нас. Это просто дерьмовое стечение обстоятельств. Сейчас не время на самобичевание. Я ничего не ответила. Все это дерьмоучение пошло наперекосяк, начиная с отключения датчика. Каждая минута ожидания в этой глухой, давящей темноте казалась вечностью. Шок и адреналин, которые до этого держали меня на плаву и заставляли действовать на автомате, постепенно спадали, и вот тогда я по-настоящему почувствовала последствия этих адских разрядов. Всё тело заныло, мышцы до сих пор подергивались от остаточного спазма, спина болела, а каждый вдох давался с трудом. Тяжёлая, пропитавшаяся грязью, потом и чужой кровью броня теперь весила тонну, усугубляя эту пытку. Внезапный щелчок в наушнике заставил нас обоих синхронно вздрогнуть. Сквозь лёгкое шипение эфира раздался знакомый, усталый голос Ромео: — Борт ушёл, Кобру забрали. Будем на точке через сорок пять минут. Будьте готовы к движению. Мы с Мухой одновременно выдохнули. Билли на борту. — Муха… — тихо позвала я спустя время. — А ты как? — Нормально, — отзывался он, — хочу поскорее свалить из этого вонючего здания, мне кажется, у нас уже пара опухолей на старость нарисовалась. Я прикрыла глаза, упираясь затылком в холодный бетон, но мысли, наперекор словам Мухи, вернулись к Кобре. Кадры падения прокручивались в голове, словно замедленная съёмка. Еле слышный хлопок и Кобра уже летит вниз. Он упал из-за выстрела. Резиновая пуля не способна на такое. Она оставляет гематомы, ломает рёбра, но она не вгрызается в плоть, дробя сустав в кровавое месиво. Это была настоящая пуля. Неужели у златовласой Стрекозы были боевые патроны? Мои размышления прервал шорох шагов. Парни выросли из темноты коридора как призраки — взмыленные, бледные, с осунувшимися лицами. Ромео шагнул вперёд, его взгляд из-под балаклавы был предельно жёстким. Он коротко кивнул на кейс: — Забираем груз. Выдвигаемся к точке эвакуации сейчас же, сдаём эту дрянь и завершаем задание как можно скорее. Ромео быстро развернул перед нами голографический планшет, подсветив темноту тусклым голубоватым сиянием. — Выходим с территории завода через дренажные коллекторы, — его палец резко прочертил линию на схеме. — Дальше режем по лесам до точки эвакуации напрямик. Тедди, ты идешь впереди, Муха — правый фланг, Техас прикрывает левый. Лилит — в центре с кейсом. Всем держать предельную концентрацию. Мы двинулись вперед. Нам предстоял марш бросок на тридцать километров через корпуса завода и лес. Ноги налились свинцом, берцы казались чугунными, а каждый шаг отзывался тупой болью в коленях. Физическая боль от адских разрядов датчика никуда не делась, но страх за Кобру больше не парализовал. Наоборот, внутри включился режим хладнокровного выживая. Все хотели поскорее выбраться из этого ада и были готовы уничтожить любого, кто встанет на пути. Мы продвигались к выходу из промзоны. Но стоило нам приблизиться к массивным проломам в стене заброшенного цеха, за которыми чернела стена леса, как я расслышала еле уловимое шуршание ткани и треск бетона под ногами у границ выхода. Идеальная тишина снаружи была фальшивкой. — Стой... — выдохнула я, одновременно вскидывая ствол в направлении шороха. В ту же секунду темноту разорвал грохот. Засада. «Дельта» ждала нас прямо на выходе с территории завода, пытаясь зажать в тиски у самого забора. Но группа мгновенно превратилась в единый карательный механизм. — Назад! — рявкнул Тедди. Они прижали нас плотно, рассчитывая взять тёплыми, но натолкнулись на стену сопротивления. — Пососите, ублюдки! — послышался голос Техаса в наушнике, всаживая очередь за очередью в темноту, круша бетонные укрытия на позициях противника. — Муха, Тедди — дымы под забор! Техас, дави левый фланг! — Ромео отдавал приказы через наушник. — Лилит, за мной! Уходим в лес! Под прикрытием плотной дымной завесы мы пошли на таран с такой агрессией, которой от нас никто не ожидал. Сметая любое препятствие, мы прорвали оцепление на самом стыке и вывалились за пределы завода. Но «Дельта» не отставала. Они бросились в погоню, пытаясь догнать нас в лесу. Это был адский забег. Ветки хлестали по лицу, ноги путались в корнях, лёгкие горели так, словно в них залили расплавленное олово. За спинами то и дело вспыхивали тактические фонари преследователей, трещали ветки и раздавались хлёсткие хлопки выстрелов. Нам нужно было оторваться любой ценой. Срезая углы через овраги и заставляя преследователей держаться на расстоянии, мы выжали из себя последние, несуществующие крохи сил, пока преследователи, наконец, не начали отставать, окончательно потеряв наш след в сгустившейся лесной темноте. Выскочив на открытую поляну, Ромео на ходу связывался с базой: — База, это «Пепел-1/Альфа», говорит капитан! Мы на точке, груз у нас. Ждём транспорт! В наушниках после секундной заминки отозвался сухой голос диспетчера: — Принято, борт прибудет через четыре минуты, наблюдаю вас на радарах. Ожидайте. Через пару минут послышался тяжелый рокот лопастей, который нарушил ночную тишину. Как только шасси коснулись земли, люк распахнулся. Мы ввалились в десантный отсек без сил, практически падая друг на друга. Ромео запрыгнул последним, с грохотом задвинул тяжелую дверь и устало откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Гул двигателей и спасительная темнота вертолета поглотили нас. Вертолёт резко оторвался от земли, ложась на курс, и мы, абсолютно опустошённые, усталые и выжатые до последней капли, полетели обратно на базу.