Шахматный клуб

Девушка бросила нечитаемый взгляд на Мишу, улыбнулась Князю и прошла вглубь комнаты, где они сидели. Все тело у Горшенева замерло, задеревенело. Это что за новые фокусы? Что сейчас будет? Зачем она здесь? Миша почувствовал, как начала подниматься неприязнь пьяной змеей внутри, и постарался поскорее задавить ее мысленным сапогом — не устраивать сцен и принимать правила, они договорились об этом буквально только что. Девушка же молча опустилась на колени, устраиваясь на мягком ворсе ковролина, и погладила Андрея по бедрам, раздвигая их в стороны, чтобы расположиться между. Что произошло дальше, повергло Мишу в шок: Птичка все так же молча расстегнула ширинку на плотных брюках, спустила белье и взяла в рот член Андрея, принимаясь мягко и глубоко сосать. У Миши глаза полезли на лоб от зрелища и он не смог удержать свою реакцию, издавая невнятный звук — то ли выдох, то ли ахуй. Миша только через пару минут осознал, что смотрит на девушку не моргая, и это видит Андрей. Он вообще, казалось, все видит. Наблюдает как удав за его реакцией, и нигде не скрыться от него. — Твой ход, Миш, — мягко кивнул на шахматную доску. Миша перевел на него офигевший взгляд. Они что.. продолжат играть? Миша снова посмотрел на затылок Птички, которая теперь помогала себе рукой и двигала головой, насаживаясь ртом на член Князя. Нет, Миха видел многое. В Там-Таме, да и в их хате на Миллионной чего только не происходит. Он и спал на одной кровати с трахающимися людьми, и минеты от пацанов и девчонок видел сотни раз, и дрочку в туалете клуба. Но здесь оно выглядело как-то совсем дико. Миша повернул голову и глянул на дверь. Он в любой момент может уйти, как сказал Андрей. Может, этот момент наступил сейчас? С другой стороны, конкретно его ничего не касается. Его ни к чему не принуждают и не заставляют. Единственное его участие — это ноги, лежащие на кровати, которые Андрей до сих пор будто невзначай гладит. Миша посмотрел ему ровно в глаза. — Ладья на Е4, — буднично проговорил Горшенев, двигая фигуру по доске под аккомпанемент хлюпающих звуков. — Рубит слона и ставит мат твоему королю. Андрей расплылся в улыбке. — Молодец, Миша, — согласно кивнул, а Миха задумался: за что он его хвалит? — Расставляй новую. Горшенев еще несколько мгновений внимательно смотрел на Князя. Что ж, ладно. Принимать правила. Хорошо. Он осушил бокал с ромом и соком до дна, закурил сигарету, уже не спрашивая у Андрея разрешения угоститься из его пачки, и стал расставлять фигуры на новую партию. Мишу коробило от всей этой ситуации. Он старался больше не смотреть на девушку между ног Андрея, и что самое странное — Андрей, казалось, тоже не обращал на нее внимания. Все так же светски беседовал с Мишей, пил ром со льдом, двигал фигуры по доске и продолжал медленно гладить Мишины щиколотки. Выдавало его только то, что, видимо, на особенно приятных моментах, он чуть сильнее сжимал пальцы на Мишиной ноге. Это было странно и одновременно с тем будоражаще: Миша точно знал, когда Андрею хорошо. Миха не знал, что делать с этим знанием. Девушка чуть слышно постанывала и периодически хлюпала, а Миша упорно смотрел только на шахматную доску. — Сегодня продуктивный вечер, — заметил Князь, разговаривая так спокойно и довольно, что Горшенев даже встрепенулся. — За тобой уже три партии. Ходил в кружок? Миха поднял на него взгляд. Видеть голубые глаза Андрея, что так привычно всегда искрились озорством, и краешком зрения улавливать внизу качающуюся девчачью голову, было до опизденения странно. — Отец учил, — ответил Миша. Стакан в его руке давно был пуст, но ни самому вставать, ни просить Андрея не хотелось. Он кивнул на шахматную доску: — А вы сегодня поддаетесь. Андрей хмыкнул. — Если только чуть-чуть. Внезапно он прикрыл глаза и с силой сжал пальцами Мишину щиколотку. Тот сначала не понял, в чем дело, но через мгновение осознал: Птичка быстро двигает кулаком по члену, посасывая головку, и, кажется, Андрей кончает. Так и есть, спустя пару секунд Князь то ли рыкнул, то ли выдохнул и отпустил Мишины лодыжки. Птичка утерла губы, подняла белье, застегнула ширинку Андрею и все так же молча встала и покинула комнату. Миша ошалел от ее ухода ровно так же, как и от изначального появления, провожая девушку взглядом до самой двери, а после переводя глупый взгляд на Князя. Тот развалился пуще обычного и с довольной улыбкой поглаживал Мишины ступни. И что теперь? Миша смотрел в одну точку, практически не моргая и не двигаясь. Произошедшее отложило странный отпечаток на него. Будто он стал прямым соучастником происходящего здесь. Раньше это были просто шутки. Шахматы, разговоры. Миша по факту не сталкивался ни с чем, что могло бы как-то его приблизить к теме заведения, и все стоны из-за стенки — были фантомными и далекими. Не вижу, значит, нет этого. Такая логика была у Миши. Но на деле он всегда понимал, для чего это место и для чего сюда ходят эти взрослые, богатые мужики, усаживая к себе на колени молодых людей. Андрей не подавал голоса. Все так же как обычно смотрел ровно, изучающе, Миша уже практически привык к этому взгляду. Получается, Шура так же тут… Или ему повезло, и он встретил такого же Андрея, который от него ничего не требует? Миша посмотрел Князю в глаза. Хотел что-то сказать, но слова запутались в горле, и он отвернулся. Весь алкоголь будто сняло рукой. Хотелось воды и умыться. Он снова посмотрел на Андрея. — Еще партейку? — излишне будничным тоном спросил Князь. Миша вздрогнул. — А можно я… — Кадык дернулся, и Миха облизнул внезапно пересохшие губы: — Можно я пойду? Они помолчали пару мгновений, смотря друг на друга. — Ты можешь делать, что хочешь, Миша. Андрей достал кошелек из кармана, выложил на стол привычное количество купюр и вновь молчаливо наблюдал. Миша взглянул на деньги, поразмыслил немного, убрал их в карман и вышел из комнаты, не оборачиваясь. В квартире на Миллионной он долго сидел в холодной, обшарпанной ванной, обливал себя еле теплой водой и пытался осознать, что с ним происходит. Поговорить о произошедшем с Шурой Миша не решался. Хотел, очень, но не не мог. Каждый раз, когда он думал об этом странном месте и Шуре в нём, перед глазами вставали неприятные сексуальные картинки, видеть в которых лучшего друга не хотелось. В один из дней Мише даже приснилась душная комната с бархатными диванами и Андрей, утопающий в подушках. На коленях в дымке благовоний перед ним стоял парень с белобрысой растрепанной шевелюрой. Миша испугался и тут же проснулся. На следующую встречу он не пошел. Сказал Шуре, что будет репетировать новый материал, сам же просто лежал в своей комнате на матрасе на полу, смотрел в потолок и представлял, что сейчас там происходит. Балунов пришел под утро, бухой и веселый. Напевал себе что-то под нос и лакал вино из открытой бутылки. Вот Шура любит эту терпкую кислятину. И как только пьет ее? Миша выполз к нему на кухню, встрепанный, в одних трусах. — ОП-па! — Балу засмеялся и плеснул вина в рот, чуть промазывая. — Мишка, а ты че не спишь? — Ты громыхаешь как слоняра, — проворчал Горшенев, плюхаясь на шаткий табурет и закуривая. Шурка усмехнулся и пьяными, игривыми глазами посмотрел на Миху. — А твой спрашивал тебя. Внутри что-то мелкое сжалось и обожгло солнечное сплетение. — Не мой он, — лицо Михи потемнело. — Че спрашивал? Шура хрипло засмеялся, отбирая сигарету из его рук и крепко затягиваясь. — Где, говорит, мой золотой мальчик? — протянул Балунов тоненьким голоском. — Я соскучился по его сладкой жопке! — Тьфу ты, блять, Шура! — Миха испытал разочарование от мысли, что этот придурок все придумал, и никакой Андрей его не спрашивал. Обида тонкими струйками растеклась по внутренностям. В глубине души ему бы хотелось, чтобы Князь его ждал. — Че хуйню городишь, а, е-мое? Шура довольно расплылся в улыбке. — Да спрашивал, спрашивал. Говорит, что будет ждать тебя на следующей неделе. Скучно ему, что там в шахматы больше никто не играет. Отхватил себе фрика богатого. Балунов махнул аляпистым рукавом рубашки, грациозно вскидывая бутылку и допивая ее до конца. Миша спрятал мелкую улыбку в табачном дыме. Конечно же Миша не пошел покупать себе новые шмотки. Во-первых, он не знал где, а во-вторых — боялся по неопытности купить либо белоснежную рубашку, как мама ему всю жизнь гладила, либо аляпистый ужас, который вечно покупает Шура. Пришлось выкручиваться по-другому. Миша надел свою потасканную, выцветшую футболку с Сидом Вишесом и поверх — аляпистую рубашку Балунова. Ну а что, не подкопаться, он же в своем. В полутемный душный зал Миша пришел весь как на иголках. Шура сразу упорхнул как обычно по своим делам, а Миша заказал у официанта пиво, не желая сегодня выкаблучиваться перед кем-то, и плюхнулся в кресло. Знакомый голос материализовался тут же над ухом. — А я думал, что больше тебя не увижу. Миша испытал облегчение. — Должен же кто-то тебя обыгрывать в шахматы, е-мое. Официант принес ему бутылку со вставленной в горлышко долькой лимона и трубочкой. Извращенцы, блять. Миша вытащил всю эту приблуду из бутылки и откинул на соседний столик, отпивая спасительное пиво как воду. Настроение было дурацким. — Ты сегодня снова в чужой рубашке? — Не-а, — Миха отогнул ворот и показал Андрею футболку с Вишесом под ней. — В номере сниму. Чтоб не шокировать местных богатеев, е-мое. Князь кивнул. Они посидели немного молча, а затем Миша выдал: — А ты правда искал меня в прошлый раз? Андрей удивлено поднял бровь. — Искал. — А почему? Князь более расслабленно сел на диване, так что его колено теперь касалось колена Миши. — В шахматы никто не обыгрывает. Миха фыркнул. — Мы же оба знаем, что это ерунда. Зачем я правда тебе нужен? Андрей молча изучал его лицо взглядом, постукивая кончиками пальцев о колени. — Ты особенный. Мне такие нравятся. Миша не знал, как относиться к такой информации. Признание себя отличающимся от других — это, пожалуй, то, чего Миша ищет всю жизнь, но в этом контексте непонятно, хорошо ли это или плохо. Миша снова выпил пива. В этот момент в комнате как обычно все встали и направились к выходу. Андрей вопросительно посмотрел на Горшенева. Тот добил бутылку пива до конца, кивнул, и они отправились в свою привычную комнату. «Ты особенный» — эта мысль была в голове Миши все время, пока они шли по коридорам, приглушенные ковролином, пока располагались в номере и пока Миша расставлял фигуры на доске, а Андрей разливал напитки. Особенный. Миша хотел бы быть особенным для многих. Для зрителей в Там-Таме и для пацанов, что вечно болтают об исключительности и таланте. Для родителей, хоть он никогда в этом и не признается. Для отца. Быть особенным для Андрея оказалось тоже приятным и важным. Это осознание теплой патокой разливалось по ребрам и затекало во все мелкие трещинки Мишиного сознания. Вслед за патокой полился привычный ром с соком, и постепенно скверное настроение сняло словно рукой. — Андрей, — Миша глянул на мужчину шальным прищуренным глазом. — А ты чем в жизни вообще занимаешься-то, а? На самом деле, знакомы уже больше месяца, но каждый раз говорят про Мишину жизнь. А про Князя по сути он ничего толком не знает. Андрей закурил. — Я бизнесмен. Исчерпывающе. Миша развеселился. — Ну это ты как-то дохрена информации дал, погоди, полегче, я ща еле унесу, — он хрипло рассмеялся, не забывая закидываться алкоголем. — Ну че ты там, е-мое? Шиномонтажку держишь или ларек с пивом крышуешь? Миха снова засмеялся, представляя Андрея в таксистской кепи на рынке с помидорами по выходным. Князев усмехнулся. — Я продаю другим бизнесменам их желания. Миха нахмурился: — Это как? Андрей затянулся сигаретой, медленно передвигая по полю ладью. — Узнаю секреты, мечты и воплощаю их в жизнь. Я торговец счастьем, можно сказать, — голубые глаза сверкнули огнем. — А для кого-то кошмарами. Тут как поглядеть. Миша сконфузился от такого туманного объяснения и хотел позадавать еще вопросы, но разговор их прервал звук открывающейся двери. Горшенев раздосадовано выдохнул, ему не нужно было поворачивать голову, он предчувствовал, кого увидит. Птичка, как и в прошлый раз, молча прошла вглубь комнаты и опустилась на колени перед Андреем, устраиваясь меж его разведенных ног.