Vampire Toy

Страшные крипипасты про вампиров всегда пугали Эбби в детстве, особенно когда это были плохо смонтированные видео с подробными описаниями убийств и мучений. Он помнил, как забивался под одеяло, едва услышав характерный закадровый шёпот, а мать лишь отмахивалась: «—Хватит смотреть всякую чушь, лучше бы уроки учил». Сейчас вампиры казались ему обычными выдумками, порождением больной фантазии анонимных авторов из интернета. Однако Эбигейл даже не знал, что уже этой ночью увидит главный страх своего детства во плоти, и этот страх окажется куда реальнее и страшнее любых скримеров.

***

Обычный майский вечер. Школьные летние каникулы уже начались, годовые экзамены сданы, и жаркое лето только наступает, обещая долгие дни безделья. Воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь, что росли под окном, и где-то вдалеке, возможно даже не на его улице, лаяла чья-то собака. Мальчик пятнадцати лет, утомлённый бесцельным шатанием по городу, лёг спать в своей комнате на втором этаже. Окно было привычно распахнуто почти полностью, он всегда спал с открытым окном, даже в прохладные ночи, потому что духота казалась ему хуже любого сквозняка. При желании в комнату можно было легко забраться, лишь слегка порвав противомоскитную сетку, что, к слову, и произошло в ту ночь. Вокруг дома в последнее время скопилось много летучих мышей. Сначала он не придавал этому значения: «—мало ли, сезон», но их становилось всё больше, и по вечерам они кружили прямо у его окна, будто их притягивало что-то внутри. Казалось бы, ничего примечательного, но разве должны такие создания липнуть к его окну с таким настойчивым постоянством? Вдруг в комнате слышится резкий треск противомоскитной сетки, будто кто-то насквозь её пролетел, разрывая ткань даже не заметив препятствия. От громкого звука Эбби приоткрывает глаза, мутным взглядом обводя потолок, и лениво думает, чем бы убить очередного комара, однако, полностью сфокусировав взгляд, он обомлел. Перед ним стояла высокая девушка лет двадцати. Лунный свет падал на её бледное лицо, делая его почти светящимся, а длинные тени от его мебели придавали фигуре какой-то неестественный, потусторонний вид. В сетке красовалась маленькая дырка, примерно под размер средней летучей мыши, и края её были аккуратно оплавлены, словно проход был сделан не грубой силой, а чем-то вроде горячего ножа. Волосы девушки белого, немного серого оттенка, как у альбиноса, струились по плечам, а красные глаза, горящие в темноте, не оставляли сомнений: человек ли это. Элегантная дама вдруг раскрывает рот, откуда видны длинные, острые клыки, влажно блеснувшие в лунном свете, после чего с молниеносной скоростью бросается на полусонного парня. Эбби даже не успел вскрикнуть, с лёгкостью повалив только вставшего человека, она укусила яблочного в шею, вонзив клыки глубоко в плоть. От острой, обжигающей боли он попытался закричать, но голос предательски сорвался, и, не сумев произнести ни слова, он обмяк. От шока и потери крови парень потерял сознание, и последним, что он ощутил, был вкус собственной крови, смешанный с ледяным дыханием вампирши. Взяв его на руки с пугающей лёгкостью, она решила направиться в сторону своего логова по близости, оставив комнату в том же беспорядке, что и была разве что окно теперь сиротливо покачивалось на ветру. Вампирская биология удивительна. Существа, живущие огромное количество времени, которым для выживания достаточно крови и умеющие летать, столкнулись с проблемой: как Лане перетащить Эбби в своё вампирское логово, если летать она может только в образе летучей мыши? Превращение требовало концентрации, а тащить бессознательное тело в когтистых лапках было неудобно и грозило привлечь внимание случайных прохожих, которые, впрочем, в это время суток вряд ли бы встретились. Но у долгожителей были и планы Б! Всё-таки за сотни лет своих жизней большинство вампиров научились не только убивать, но и похищать, выработав целые стратегии, отточенные до совершенства. Такие же знания передались и нашей второй главной героине от родителей, точнее, от матери, потому что отца Лана никогда не знала, да он ей был и не нужен. Каждый вампир тратил много лет на разработку запасных планов на почти любой вариант развития событий. Для человека, особенно не взрослого, такое время покажется огромным, как почти вся их жизнь, а для представителей альтернативного разумного вида как затянувшаяся, но в целом терпимая командировка. Вампиры были достаточно одиноки по своей природе: единственный раз за жизнь они встречали себе подобного другого пола и оставляли потомство, после чего расходились на оставшуюся жизнь в полное одиночество, не испытывая ни сожалений, ни привязанности. Однако Лану такой расклад действий категорически не устраивал. Ей не нравилось одиночество, особенно после воспитания её матерью, женщины холодной, расчётливой, которая растила дочь как будущую охотницу, не давая ни капли тепла. Лана с детства искала способ заполнить пустоту внутри, и находила его в коллекционировании «игрушек». Её многочисленные игрушки обычно не продерживались и года. Одни умирали от потери крови, другие сходили с ума, третьи просто переставали быть забавными. Однако в этот раз она планировала поиграть с её новым другом подольше. Возможно, до конца его жизни, или даже дольше, если повезёт с превращением. Вампиры безусловно могут превращать людей в существ своего вида, через укус тоже. Однако для более безболезненного и быстрого процесса кусать надо в определённое место человеческого тела, то, которое людишки называют солнечным сплетением. Мать рассказывала ей об этом мельком, между делом, и Лана запомнила лишь то, что это где-то в районе груди, чуть ниже рёбер. Знает ли наша вампирша точно, где оно находится? Конечно нет, только примерно, и то у неё не было времени разбираться в том, куда ей кусать, пока её добыча истекала кровью. Тем более у них вдвоём будет много времени, чтобы разобраться с этим вопросом более детально, в спокойной обстановке, без спешки.

***

Когда Эбби оказался у неё на коленях, он сам не понял. После пробуждения ему удалось вспомнить лишь обрывки. Яркий свет, резкая боль, ощущение полёта, однако его больше волновала ноющая боль в шее, словно туда загнали два раскалённых гвоздя. Он провёл рукой по болезненному месту и нащупал две маленькие ранки, которые уже начинали затягиваться. Оглядевшись, он заметил, в каком положении и на ком он сидит. Девушка, явно старше него, но ещё не достигшая звания «женщина» только по внешнему виду, усадила его на свои колени, будто плюшевую игрушку. Комната была обставлена в старом, викторианском стиле: тяжёлые бархатные портьеры, тёмное дерево, тусклые канделябры. Из-за своих яблочных особенностей, Эбби, будучи сидя в немного более высоком положении вместе со своей похитительницей, даже так еле-еле был на одном уровне с её головой. Одна её рука была на его талии, крепко, но не грубо, а другая держала бокал с какой-то красной жидкостью, отсвечивающей в свете свечей. Чёрт, она точно не перепутала роли? В типичных сериалах и журналах его времени для таких поз каждому полу отводилась своя роль, и яблочко явно был не там, где нужно. Однако даже глуповатый Эбигейл понимал, что те сериалы брехня, несмотря на то, что они достаточно новые. Красноглазка изящным движением выпила жидкость из бокала, и до носа яблочного донёсся непривычный металлический запах. Это что, кровь?! Теперь перед ним стоял вопрос о том, чья она. Если его, это пиздец, и яблочного, скорее всего, ждёт смерть в подвале, пока эта психопатка будет в буквальном смысле высасывать из него все соки, превратив в пустую оболочку. Но существовал и более маловероятный вариант: если кровь не его, то ему как минимум повезло, причём очень сильно. — Да что ты дрожишь, плакса? Ну выпила чуть-чуть твоей крови, в бокале не твоя же. Несмотря на оскорбление, слова о чужой крови заставили парня облегчённо, но тихо выдохнуть. Его плечи немного опустились, а сердце перестало колотиться где-то в горле. Он стал соображать, что к чему и как выбраться из такой ситуации, возможно ли это вообще и стоит ли ему уходить? С парня уже сошло семь потов, футболка противно прилипла к спине, и он чувствовал, как холодный страх всё ещё пробегает по позвоночнику. Какого хрена она пьёт чью-то кровь? Эбби прекрасно помнил те моменты из детства, когда он смотрел странные крипипасты про вампиров, особенно скримеры, от некоторых из которых ему до сих пор не особо спокойно. Он помнил, как после одного ролика боялся выглядывать в окно неделю, ожидая увидеть там горящие глаза. Но не может же перед ним сидеть настоящий вампир. Это какой-то бред! — Ну, человек. Думаю, пришло время знакомиться. Я Лана, для тебя Госпожа Лана. Своё имя не называй, я в курсе. Пока ты ведёшь себя прилежно, я буду хорошо с тобой обходиться, и на будущее: да, я вампир. Мог бы сразу догадаться, идиот. Обматерили, оскорбили, продали ей же в рабство и познакомили. Не многовато ли для фразочек на пару секунд? Эбби просто кивнул, не желая разговаривать: шея ещё болела, а страх сказать что-то не то и оказаться в подвале, полном крыс и сырости, не давал вымолвить и слова из его вечно просящего дать ему пизды рта. Удовлетворившись ответом, Госпожа Лана опустила руку, ранее лежавшую на талии, немного ниже, скользнув кончиками пальцев по его бедру. Вторая рука в это же время кинула опустевший стакан в стену, заставляя свою новую игрушку вздрогнуть от резкого звука разбитого стекла. Осколки разлетелись по полу, и Эбби дёрнулся, инстинктивно вжав голову в плечи. Девушка, с какой-то странной, неподобающей такому, как она, на вид, человеку силой, взяла его, будто котёнка за шкирку, и пересадила к себе на ляжки, чтобы он был ещё ближе к ней, теперь его голова была слишком близко к ее, слава богу что хоть в таком положении его голова была чуть выше нее, и он чувствовал её холодное дыхание около шеи. Эбигейл, в свою очередь, немного опешил от слишком активных действий... вампирши? Как её называть-то? У девушек он особой популярностью не пользовался, да что уж там — он не пользовался популярностью даже у собственной матери, которая отдавала предпочтение его старшему брату Миллеру, а его единственная знакомая женского пола, по совместительству кошка, при первой возможности ушла строить глазки его же брату. Он, конечно, не знает, сколько прошло времени, возможно, меньше часа, возможно, целый день, но почему-то в его голове возникла мысль, что единственный родитель его искать особо не будет, бросив фразу типа «— Захочет есть вернётся». Это было больно, но привычно. Госпожа медленно приблизилась к шее своей букашки, который пока занимался своими мыслями, перебирая варианты побега и попутно гадая, как долго он ещё проживёт. После чего легонько укусила его, ещё раз, рядом с местом прошлого укуса, чтобы в очередной раз попить крови. Клыки пронзили кожу, и по телу Эбби снова разлилась горячая волна боли, смешанная с каким-то странным, почти приятным оцепенением. И у её жертвы она была особенно сладкой, с лёгким фруктовым оттенком, который так контрастировал с обычной металлической горечью человеческой крови. Яблоко младшее, почувствовав новый прилив боли в шее, невольно вернулся в реальность, произнеся тихий стон, больше похожий на скулёж, и этот звук ещё больше завёл Лану, распаляя её воображение новыми изощрёнными играми, которые она раньше никогда не проводила со своими игрушками. Возможно, эта игрушка задержится у неё надолго. The end ebat'