Сборник: Города

- Ублюдок!       Михаил едва ли успевает отскочить в сторону, когда стеклянная бутылка пролетает в сантиметре от его головы, свистом отдавая в ушах и разбиваясь о стену позади Москвы с дребезгом, разлетаясь на множество осколков и шипящей, пенящейся карамельно-черной субстанцией разливаясь по красивым дорогим обоям и старому паркету. Московский тяжело вздыхает, поднимая руки вверх в примирительном жесте, давя из себя нервную улыбку. Невский разошелся не на шутку, и сколько бы он не готовился к этой встрече после подписания договора с PepsiCo, а все равно не рассчитал все последствия. Реакция была более бурной, чем он ожидал от спокойного и хладнокровного Ленинграда. - Александр Петрович, какие выражения вы… - Выражения? Ты, блядь, вывести меня окончательно решил?! – почти кричит Невский, хватая со стола еще одну бутылочку с газировкой и со всей силы метко кидая её в голову Москвы. Снаряд вновь не достигает своей цели, когда вёрткий Московский успевает присесть, закрывая голову руками и спасая свою прическу от брызг и града осколков. - Саш, успокойся, это были всего лишь старые списанные кора… - Закрой свой рот, сука! – Москва едва успевает отпрыгнуть, когда Александр метает новую бутылку в его сторону, постигающую участь своих товарок, - это был мой флот!       После истечения торгового соглашения с частной американской компанией по продаже газировки, пришлось искать что-то более существенное, чем поставляемые ранее водка и коньяк. Пускай и «Столичная» крайне понравилась жителям далекой страны, старая сделка показалась компанией несостоятельной, и за желаемый советским жителям концентрат они потребовали что-то большее, чем простой алкоголь, а именно, советские корабли. Горбачев, не долго думая, нашел спасительное решение – старый списанный флот, ожидавший своей участи в порту, и обе стороны пришли к новому соглашению в кратчайшие сроки. Пускай Московскому и не нравилась свершенная сделка, а сделать он все-таки мало что мог, да и не хотел. Выгода казалась ему очевидной, ведь советский рубль не котировался за границей и бартерное соглашение выглядело достаточно разумным в имеющихся реалиях, сколько бы Кендалл не смеялся после, что разоружает Советский Союз быстрее, чем Буш. - Двадцать военных кораблей! – кричит Невский, подкрепляя каждое слово брошенной в Московского бутылкой. – Семнадцать подводных лодок проекта шестьсот тринадцать! Эсминец! Крейсер! Торпедоносец!       Лужа сладкой газировки уже покрывала, казалось, все просторное пространство кухни, поблескивая мириадами осколков в свете потолочной лампы. Михаил не терял бдительности, пускай он и смог увернуться от каждой из них, а у Александра оставался еще целый ящик. В ход он успел пустить лишь первый, заставив столицу знатно попрыгать, в попытках спасти свою бедовую голову. - Саша, заканчивай истерику, я… - Головка от часов «Заря»! – эту бутылку Московский успевает поймать в миллиметре от своего лица, открывая её о край обеденного стола и делая первый глоток. После активной физической нагрузки проснулась жажда, и спасительная жидкость сама попала ему в руки. - Все сказал? – сделав несколько жадных глотков, Москва вновь отскакивает в сторону, уходя от бьющегося об стену стекла и спокойно отпивая из своей бутылки. Давно он не видел Ленинград в подобном расположении духа, и теперь совершенно не знал, с какой стороны подступиться, лишь бы тот перестал бить газировку о поверхности кухни, пытаясь пробить голову Михаилу. - Пошел вон отсюда! – истерические нотки выдают Александра с головой, и Московскому действительно лучше удалиться, пока тот не решил подойти ближе, дабы снаряд все же достиг своей цели. – Видеть тебя больше не хочу!       Москва спокойно делает еще пару глотков, опустошая бутылочку до дна, аккуратно ставит на усыпанный осколками стол пустую посуду, кивает и, схватив со спинки стула испачканный в сахарной воде пиджак, уходит, на ходу отряхивая ткань от осколков. Лучше зайдет через несколько часов, а еще лучше – завтра, когда Невский окончательно остынет.       Заявляется прямо с утра, открывая дверь своими ключами и с осторожностью заглядывая в прихожую, надеясь, что Александр спит, а не поджидает его с новым снарядом прямо под дверями. На кухне уже горит свет, бросая блики на пол в прихожей, и где-то вдалеке мерно стучит о доску нож. Это куда опаснее, но желание помириться – сильнее, поэтому, тихо, как мышь, Москва проскальзывает внутрь, прикрывая за собой дверь на замок. Разувается бесшумно, натыкаясь взглядом на пляшущий огонек свечи. Он что… Сделал из пустых бутылок подсвечники?       Красиво даже получилось. Вставленная в горлышко бывшей газировки свеча уже достаточно подтаяла, заливая прозрачное стекло капельками воска. Горела давно, поджидая утреннего гостя, дрожа пламенем от каждого случайного движения. - Не остыл, значит… - шепчет себе под нос, чертыхается, задувая свечу и хмуря густые светлые брови, чувствуя неприятный холодок, пробежавший по спине. Ленинград бил прямо в цель своими задумками, благо, что не вчерашними бутылками.       Находит северный город на кухне. Невский стоит к нему спиной, быстрыми и ловкими движениями музыкальных пальцев нарезая свеженький, мясистый помидор. Московский боится спугнуть, но если не обозначит свое появление – будет хуже. Замечает еще один такой самодельный подсвечник на столе и ежится, желая погасить пламя как можно скорее. - Да ты художник, Шурочка, - ласково и тихо зовет Москва, подходя к столу и задувая огонек. Улыбается примирительно, не сводя взгляда с напряженной спины. Александр даже плечом не ведет, разве что стук ножа по доске становится громче. - Успокоился?       Вопрос также остается без ответа. Невский капает на раскаленную сковороду маслом и бросает полные ладони грибов. Те шипят, брызгаются, но Ленинград даже не отдергивает рук, спокойно возвращаясь к нарезке помидор. - Теперь в молчанку играть будешь? – фыркает Михаил, делая опасный шаг ближе к любимому городу, - перестань, это глупо, Шур.       Ленинград замирает, оборачивается через плечо, окидывая ледяным взглядом, задерживаясь на ширинке брюк Московского, а после, не глядя, хватает с тумбы яйцо и разбивает его о край миски, вновь отворачиваясь. Михаил невольно сглатывает, улавливая аналогию. - Построим тебе новый флот, лучше старого, списанного, прекрати, - чувствует, что уже закипает сам, но старательно сдерживает себя, осознавая свою вину перед Невским. Саша не реагирует, разбивает еще несколько яиц и добавляет в миску молока. Омлет готовит, какой же молодец. - Хорошо, извини, ты это хотел услышать? – выдыхает Михаил, складывая руки на груди. Александр молчит, как партизан, замирает на долгие мгновения, а после все же достает из холодильника еще парочку яиц, добавляя их в миску, увеличивая порцию. Московский не может сдержать улыбки, делая еще несколько шагов и прижимаясь со спины, ласково целуя лохматую макушку. - Не лезь, а то передумаю, - бурчит Невский, но из объятий не вырывается. Москва едва ли сдерживается от вопроса, можно ли вместо кофе к омлету принести из сумки пепси.       Не уверен, что после такого Саша не схватится уже за сковородку.