УБЕЙ СВОЮ ДОБЫЧУ

Бумаги, разбросанные по полу гостиной Джорджа, создавали хаос, который казался почти клаустрофобическим. Это был не обычный беспорядок — это был хаос, рожденный одержимостью. В центре всего этого выделялся один предмет: рисунок дома, который Макс сделал ранее. Он лежал отдельно. Нетронутый. Вокруг него валялись старые отчеты, записи других специалистов, работавших с этим делом до него. Отброшенные гипотезы. Бесплодные диагнозы. Слишком холодные заключения, чтобы объяснить нечто настолько жестокое. Фотографии убийства — их было слишком много. Слишком много крови. Ракурсы, которые навязчиво повторялись в сознании, даже когда глаза были закрыты. Джордж провел ладонями по лицу, пальцами взъерошил волосы, надавил на виски, словно пытаясь сдержать перегрузку мыслей. — Что я упускаю? — прошептал он в пустую квартиру. Тишина не ответила. Он глубоко выдохнул, грудь сдавило, и снова посмотрел на рисунок. Дом. Жесткие линии. Темные окна. Слишком маленькая дверь. Сплошная линия, замыкающая всё внутри. Затем он заметил. Это было почти ничто. Минимальная деталь, которую легко было пропустить. Оговорка ручки, возможно. Но Джордж не верил в случайности. Позади дома, частично скрытая, была еще одна фигура. Человеческий силуэт. Не полное тело — просто фрагмент. Часть головы, выглядывающая из-за постройки. Ни лица, ни глаз. Только намек на то, что кто-то там есть. Наблюдает. На краю. Холодок пробежал по спине прежде, чем он успел подготовиться. Сердце забилось быстрее. — Какого... — прошептал он, наклоняясь ближе к бумаге. Заиграл телефон. Джордж вздрогнул, издав невольный возглас, когда его тело отреагировало быстрее разума. — Черт! — выругался он. Он оттолкнулся, колени заныли, и подошел к кухонной стойке. Схватил телефон все еще дрожащей рукой и взглянул на экран. Алекс. Джордж выдохнул одним резким движением, только сейчас осознав, что слишком долго не дышал. Квартира оставалась тихой. Холодной. Но настойчивый звонок вернул его к чему-то реальному. Он ответил. И все равно его взгляд скользнул обратно к рисунку на полу. Дом был все еще там. И фигура тоже. Словно она и не собиралась исчезать. — Наконец-то, маленький ты чертильник, — голос Алекса ворвался в трубку, слишком живой для этого часа. — Я уж думал, тебя работа сожрала. Джордж оперся о стойку, провел рукой по лицу. — Почти, — ответил он. — Что случилось? Алекс тихо рассмеялся. — Ого, сразу к делу? Без «привет, как дела, Алекс, мой прекрасный лучший друг»? Джордж устало хмыкнул. — Привет, как дела, Алекс? — отрезал он сухо. — Устал. Очень устал. Короткая пауза. — Ты начал в клинике сегодня, да? — спросил Алекс, уже внимательнее. — Да. — И...? Джордж закрыл глаза на мгновение. Подумал о рисунке. О доме. О фигуре за ним. Подумал о голубых глазах, наблюдающих в тишине. — Пока рано говорить, — осторожно ответил он. — Но это... интенсивно. Алекс тихо присвистнул. — С твоих уст это практически крик о помощи. — Да нет. — Да, — мягко сказал Алекс. — Ты никогда не говоришь «интенсивно». Ты говоришь «интересно». «Сложно». «Клинически значимо». Когда ты говоришь «интенсивно», это значит, что тебя что-то задело. Джордж открыл глаза. В комнате рисунок все еще лежал, словно ждал. — Я просто пытаюсь понять пациента, — сказал он наконец. — Ничего необычного. Несколько секунд тишины. — Тот парень? — спросил Алекс. Джордж не ответил, но издал короткий звук согласия. Алекс не настаивал. — Ты сегодня поешь или будешь выживать на кофе и одержимости? Джордж тихо рассмеялся. Смех прозвучал странно в его собственном горле. — Может быть, поем. Позже. — Хорошо, — сказал Алекс. — Потому что если ты исчезнешь, я приеду и вытащу тебя за шкирку. Джордж кивнул, хотя Алекс не мог его видеть. — Спасибо. — Всегда. Звони, если что-то понадобится. Даже просто чтобы послушать, как я несу чушь. Разговор вскоре закончился. Джордж остался неподвижным, телефон все еще в руке. Тишина снова заполнила квартиру, тяжелая, как прежде. Он снова посмотрел на пол. Дом. Фигура за ним. И впервые за эту ночь Джорджу показалось, что звонок ничего не прервал. Только отсрочил неизбежное. Ванная была темной, когда Джордж вошел. Только тусклый свет из коридора просачивался сквозь приоткрытую дверь, отбрасывая неровные тени на кафельные стены. Он включил душ. Вода нагревалась несколько секунд — достаточно долго, чтобы он стоял там, глядя на свое отражение. Темные круги под глазами. Напряженная челюсть. Плечи ссутулены, словно он все еще был внутри клиники. Когда вода наконец стала горячей, он шагнул под нее без колебаний. Тихий вздох вырвался из груди, когда тепло стекло по спине. Звук воды был громким. Постоянным. Обычно этого хватало, чтобы утихомирить мысли. Не в этот раз. Он уперся руками в стену, позволяя воде течь по волосам, лицу, шее. Закрыл глаза. Попытался дышать. Дом. Черные окна. Фигура за ним. — Это просто изнеможение... — пробормотал он, голос почти утонул в шуме воды. Но ощущение не уходило. Оно было тонким. Тревожным. Словно пространство сжалось. Словно что-то — или кто-то — слишком остро осознавало его присутствие. Джордж открыл глаза. Ванная была точно такой же. Дверь такой, какой он ее оставил. Всё ра своих местах. И все же его тело отреагировало. Мышцы оставались напряженными. Дыхание не замедлялось. Он чувствовал взгляд — не глазами, а кожей. Странное давление между лопатками, словно если обернуться, подтвердится то, чего он не хотел видеть. Он обернулся слишком быстро. Ничего. Только пар поднимается, зеркало запотело, вода стекает в слив. — Глупо... Он провел рукой по лицу, потер глаза, пытаясь зацепиться за что-то реальное. Но даже там, один под горячей водой, ощущение оставалось. Словно за ним наблюдали. Не снаружи. Не кто-то спрятанный. А нечто, что уже вошло вместе с ним. Когда он выключил душ, тишина наступила мгновенно — слишком тяжелая. Он замер на несколько секунд, прислушиваясь. Ничего. И все же, когда он взял полотенце, он был уверен в одном: Он не оставил клинику позади. Она последовала за ним. Джордж вышел из ванной, все еще окутанный паром, полотенце свисало с плеч. Он переоделся в обычную пижаму — простую, поношенную. Свободная футболка. Мягкие штаны. Ничего, что привлекало бы внимание. Ничего, что просило бы, чтобы его заметили. Он бесшумно прошел по коридору. Квартира была темной, освещенной лишь тусклым свечением из гостиной. Холодный пол под ногами заставил его слегка поежиться. Он двигался медленно, словно любой более громкий звук мог разбить что-то слишком хрупкое, чтобы называть его по имени. Он замер у входа в гостиную. Диван ждал его, тихий, одеяло небрежно накинуто на спинку. Джордж подошел и медленно сел, погружаясь в подушки, словно тело наконец сдалось изнеможению. Он провел руками по лицу. Затем по шее. Закрыл глаза. И тогда они вернулись. Глаза Макса. Этот бледный, холодный голубой цвет под резким светом клиники. То, как они смотрели — не агрессивно, не пусто. Внимательно. Присутствуя. Всегда на секунду впереди. Джордж резко открыл глаза. Он уставился в пространство перед собой, но видел не комнату. Он видел металлический стол. Белые стены. Слишком тугие наручники. Тот самый миг, когда Макс поднял голову и посмотрел на него. Без единого слова. — Это не личное, — пробормотал он, словно пытаясь убедить себя. — Это просто… новое дело. Он натянул одеяло на колени, слегка свернувшись. Его тело было там. В безопасности. Разум — нет. Он глубоко вздохнул. И все же он чувствовал это. То же ощущение из ванной. Тревожное впечатление, что эти глаза все еще с ним. Не сквозь стены. Не каким-то осязаемым образом. Но присутствуя. Наблюдая. Изучая. Он повернул голову к коридору, ожидая увидеть... что-то. Что угодно, что могло бы объяснить постоянный холод под кожей. Ничего. И все же Джордж не мог заставить себя встать с дивана. Словно по какой-то причине оставаться неподвижным было безопаснее, чем двигаться. И впервые за эту ночь он признал молчаливо: Макс Ферстаппен не прикасался к нему. Но уже оставил шрамы.