Кошмары под кабулом

Приятного чтения!

Пролог. Детство.

Конец лета 1974 года встретило город совсем не так, как прогретые солнцем последние дни августа. Лето уходило не одним махом, а осторожно. В воздухе ещё стояла та особенная духота, смешанная с запахом пыли и увядающей листвы, но небо всё чаще затягивало низкими сизыми тучами. Дожди шли без конца, барабаня по карнизам и превращая дворовые дорожки в вязкое месиво. Родители в августе работали особенно много, чтобы добыть на рынках накрахмаленные фартучки, отглаженные брючки со стрелками, ранцы с тугой застежкой и россыпь канцелярии — от простых и цветных карандашей до деревянных линеек. Для девятилетней Сони, или, как нежно называла её мама, Сонечки, это лето стало последним по-настоящему беззаботным. Она и сама ещё не понимала, что произошло, но детским сердцем чувствовала: из их дома навсегда ушло что-то очень важное. Отец исчез внезапно, посреди душной августовской ночи. Больше его вещей в квартире не было, а взрослые, едва заметив Соню, испуганно умолкали или переходили на глухой, едва различимый шепот. На редкие расспросы мамы о том, почему за папой приехали угрюмые люди в серых костюмах, девочка получала лишь заплаканный, полный отчаяния взгляд. Чужие, страшные слова вроде «антисоветчина» и «высылка в Европу» Сонечка случайно подслушала у двери кухни, но они ни объясняли, куда делся её добрый, любящий папа и почему ей теперь так сильно хочется плакать по вечерам. Отца Соне попытался заменить дядя — Виктор Владимирович, полковник в отставке и старший брат её папы. У него самого не было ни жены, ни детей, а теперь он лишился и единственного брата. Поэтому всю свою нерастраченную любовь, свободное время и военную пенсию он тратил на любимую племянницу. Он готовил ей пышные блины со сгущёнкой, покупал кукол в ярких пышных платьицах и часто водил в тир. Девочка просто обожала стрелять по мишеням и выигрывать плюшевые призы. Лидия Александровна, её мама, поначалу была категорически против такого увлечения — Софья ведь девочка, а не солдат! Однако под ласковыми уговорами дочки и твёрдым словом полковника со временем смирилась. Под конец августа мама начала возвращаться домой совсем поздно. Раньше они с дочкой всегда успевали поиграть перед сном или почитать книжку по ролям, а теперь уставшая Лидия Александровна лишь молча обнимала Соню и уходила к себе, закрывая дверь на защёлку. Дядя Виктор на вопросы об отце сначала неловко бурчал, что тот уехал в долгую командировку в другой город, а потом и вовсе начал сказывать сказки, будто папа отправился за тридевять земель за самыми красивыми подарками на свете. В эти истории Соня верить перестала почти сразу. Заметив, как тяжело вздыхает дядя, девочка просто перестала спрашивать. В доме воцарилось тяжелое, гнетущее молчание. Перемены Соня замечала во всем. Мама с дядей на кухне постоянно спорили о каких-то «деньгах» и «подработках». Иногда мама срывалась на крик, проклиная «политику» и плача из-за «разрушенной семьи». В силу возраста Соня не понимала значения этих слов. Ей просто хотелось верить, что папа всё ещё где-то работает и обязательно вернётся. Хотя с каждым днём эта надежда таяла. И всё же сентябрь начался для девочки неплохо. На последние сбережения мама купила ей новые тетрадки и карандаши. Ранец и школьная форма остались с прошлого года — обновить их не хватило средств, но Софья всё равно была счастлива. Ведь она идёт уже в третий класс! А главное — совсем скоро она снова увидится с любимыми подругами: Любой из своего класса и Лилей из параллельного что не видела еще с самого мая, когда девочкам поразъехались по деревням к бабушкам.