Нефрит и османтус

Утро в крепости Не началось с запаха уксуса и горьких трав. Вэй Ин поднялась затемно — сказались годы привычки вставать раньше пациентов. В лекарской, которую ей временно уступили, она готовила состав для детоксикации: толчёные семена расторопши, настой коры белой ивы, порошок из морских водорослей, вымоченных в дистилляте. Ртуть не выводится быстро. Ртуть вообще не любит покидать тело — она цепляется за ткани, за печень, за мозг, и чтобы заставить её уйти, нужны недели, а то и месяцы методичного лечения. Но начать надо сейчас, пока глава Не ещё способен глотать и реагировать. Она прошла в покои Минцзюэ. Тот лежал на кровати, всё ещё привязанный широкими шёлковыми лентами — достаточно прочными, чтобы удержать даже его чудовищную силу, но достаточно мягкими, чтобы не повредить кожу. Глаза его были открыты, и на этот раз в них не было безумия. Только глубокая, всепоглощающая усталость. — Глава Не, — Вэй Ин поклонилась коротко, по-мужски, и опустилась на табурет рядом с ним. — Вы меня слышите? — Слышу, — голос его был хриплым, но осмысленным. — Ты тот лекарь, что чуть не погиб вчера? — Тот самый. И я здесь, чтобы вы не погибли сегодня. Она достала из сундучка пиалу с заранее приготовленным отваром — тёмно-зелёным, пахнущим водорослями и горькой травой. Запах был настолько мерзким, что даже привычные ко многому стражники у дверей поморщились. — Это нужно выпить. Всё до дна. Вкус отвратительный, но я не кондитер, а лекарь, так что придётся потерпеть. Минцзюэ усмехнулся — слабо, едва заметно, но в этой усмешке мелькнула тень прежнего, несокрушимого главы Не. — Ты странный лекарь, Вэй Усянь. Другие кланяются и мямлят, а ты приказываешь. — Другие не вытаскивали генерала Лань с того света. А я вытащил. Пейте. Он выпил. Поморщился, но выпил до дна, как она велела. — Теперь слушайте внимательно, — Вэй Ин поставила пустую пиалу на столик и подалась вперёд. — Я уезжаю. Сегодня. Мне нужно найти тех, кто вас отравил, — без этого всё моё лечение будет бесполезно, потому что яд продолжит поступать. Но пока меня нет, кто-то должен следить за вашим лечением. Ваш брат, Не Хуайсан, возьмёт это на себя. Минцзюэ нахмурился: — Хуайсан? Он же... он ничего не смыслит в медицине. — Я научу. Она нашла Хуайсана в библиотеке. Тот сидел, уронив голову на скрещённые руки, перед раскрытой книгой — судя по заголовку, «Трактат о болезнях разума и духа». При виде Вэй Ин он вскочил так резко, что едва не опрокинул столик. — Как брат? Что с ним? Вы уже... — Он в сознании. Пьёт отвар. И я хочу, чтобы вы, второй молодой господин Не, стали моими руками, пока меня не будет. — Я?! — Хуайсан судорожно схватился за веер. — Лекарь Вэй, я польщён, но я понятия не имею... — Я не прошу вас ставить иглы или пускать кровь. Мне нужно, чтобы вы давали ему лекарства строго по времени и следили, чтобы никто из слуг не подменил отвар. Поняли? Никто. Я не доверяю никому в этой крепости, кроме вас. Она разложила на столе три мешочка. — Вот это — пить утром. Заварено должно быть не больше четверти часа, иначе теряет силу. Вот это — втирать в виски и затылок перед сном. Лёгкими круговыми движениями, слева направо. Вот это — держать при себе. Если начнётся приступ, разорвите мешочек и дайте ему вдохнуть порошок. Это собьёт приступ на несколько минут. Не вылечит, но даст время связать его и дождаться, пока ярость схлынет. Хуайсан смотрел на мешочки так, словно это были драгоценные артефакты. Потом поднял глаза на Вэй Ин. — Вы правда верите, что сможете его вылечить? — Я верю, что могу, — ответила она твёрдо. — Но для этого я должен найти того, кто это сделал. И я найду. Хуайсан убрал веер — редкий жест, означавший, что он предельно серьёзен. — Господин Вэй. Если Вам понадобится помощь — любая помощь, — дом Не в долгу перед Вами. Я лично в долгу перед Вами. И я этого не забуду. Вэй Ин кивнула, чувствуя, как странное тепло разливается в груди. Этот испуганный, изнеженный юноша, которого все считали бесполезным эстетом, сейчас выглядел так, словно в нём проснулась сталь его старшего брата. — Берегите его, — сказала она уже от двери. — И не доверяйте слугам. Даже самым верным. Помните: отравитель — кто-то из своих. Кто-то, кому глава Не доверял безоговорочно.

***

Улики нашли на третий день. Вэй Ин работала почти без сна: проверяла образцы эликсира, доставленные из личных покоев Минцзюэ, опрашивала слуг, составляла схемы. Маленькая комната, отведённая ей в крепости Не, превратилась в подобие лаборатории — повсюду стояли склянки с реактивами, лежали исписанные листы бумаги, чадила масляная лампа. Остатки эликсира хранились в нефритовом флаконе — дорогом, с искусной резьбой. Такие флаконы не покупают на рынке, их заказывают у мастеров. Вэй Ин осторожно вылила несколько капель густой, мутноватой жидкости на фарфоровое блюдце и принялась за анализ. С ртутью всё было ясно сразу — характерный металлический осадок при нагревании, реакция с серой. Гриб «кровь безумца» определить оказалось сложнее: его споры не видны невооружённым глазом, а поджигать эликсир она не решалась, опасаясь испортить образец. Но старый трактат, который она помнила почти наизусть, описывал косвенный признак: если добавить в жидкость, содержащую споры этого гриба, настой коры белой ивы, смесь меняла цвет с мутно-жёлтого на зеленоватый. Она добавила. Цвет изменился. Теперь оставалось найти недостающий компонент. — Усилитель, — пробормотала она себе под нос, просматривая записи. — Гриб «кровь безумца» без усилителя не активируется в организме, он просто выводится через кровь. Ртуть связывает его, позволяет накапливаться — да. Но чтобы споры проросли и начали поражать мозг, нужен третий компонент. Она перечитала список того, что слуги подмешивали в эликсир: женьшень, оленьи рога, корица, ягоды годжи, цветы хризантемы. Всё безобидное. Всё обычное для тонизирующих средств. И тут её осенило. — Цветы хризантемы, — она схватила один из мешочков, изъятых у слуг. — Здесь два вида. Обычная садовая хризантема — и вот эта, мелкая, с более острыми лепестками. Это не хризантема. Это... — она поднесла цветок ближе к свету. Лепестки были чуть более заострёнными, а сердцевина отливала не жёлтым, а бледно-зелёным. — Это «ночной огонь». Редкий цветок, который цветёт только в горных долинах Ланьлина. В медицинских текстах его используют как сильный стимулятор. Он ускоряет кровообращение и... может заставить грибки прорастать. Она записала это открытие и посмотрела на список тех, кто имел доступ к покоям Минцзюэ. Пятеро слуг, трое лекарей, один советник по военным делам, один... доверенный податель эликсира. Некто по имени Су Вэнь, старый слуга, служивший Не Минцзюэ больше пятнадцати лет. Именно он каждое утро приносил пиалу с эликсиром и стоял рядом, пока глава выпивал её до дна. — Су Вэнь, — произнесла Вэй Ин задумчиво. — Кто-нибудь проверял, не связано ли его имя с Ланьлином? Сичэнь нахмурился: — Су — не ланьлинская фамилия. Но вы правы. Нужно проверить его прошлое. Проверка не заняла много времени. Су Вэнь поступил на службу к Не пятнадцать лет назад, до того — работал у дальних родственников клана Цзинь, в одном из пригородов Ланьлина. Его жена, ныне покойная, была родом из тех мест. А сын — сын до сих пор жил в Ланьлине и, по случайному совпадению, служил писцом в доме одного из старейшин Цзинь. — Ланьлин, — повторила Вэй Ин, глядя на карту, разложенную на столе. — Усилитель растёт только там. Сын отравителя живёт там. Клан Цзинь имеет доступ и к редким ядам, и к алхимическим знаниям. И у них были контакты с Не Минцзюэ — он участвовал в военных советах, бывал в их резиденции. Если кто-то хотел убрать главу Не, не вызывая подозрений... Ланьлин — идеальное место, чтобы спрятать концы в воду. Сичэнь сжал веер до хруста. — Это очень серьёзное обвинение, лекарь Вэй. Клан Цзинь — один из сильнейших в наших землях. Если мы ошибёмся... — Мы не ошибёмся, — твёрдо ответила она. — Но чтобы доказать это, мне нужно найти того, кто продал «ночной огонь» отравителю. Мне нужно увидеть записи аптекарей Ланьлина, списки закупок, реестры редких трав. Это можно сделать только на месте. Лань Ванцзи, молча стоявший у двери, подал голос: — Нужно ехать в Ланьлин. — Да, — согласился Сичэнь. — Отправимся завтра.

***

Дорога из Цинхэ в Ланьлин занимала двое суток. Выехали налегке — три всадника, минимум вещей, никакой свиты. Чем меньше людей знает о цели поездки, тем лучше: если за отравлением Минцзюэ действительно стоит кто-то из Ланьлина, любая утечка могла спугнуть злоумышленников. Переночевали на постоялом дворе у тракта. Это было скромное заведение — общий зал с очагом, несколько комнат для проезжающих, конюшня во дворе. Хозяин, толстый и румяный, суетился вокруг гостей, но клан Лань явно внушал ему трепет, и он предпочитал не задавать лишних вопросов. Комнаты были крошечными. Сичэнь взял одну, Ванцзи и Вэй Ин — две смежные, соединённые тонкой перегородкой. Условия были далеко не те, к которым привыкли в Облачных Глубинах, но выбирать не приходилось. Вечером, когда братья Лань отправились на короткую медитацию, Вэй Ин решила помыть голову. Дорога была пыльной, и волосы, убранные в тугую мужскую причёску, чесались невыносимо. Вода, нагретая на кухне, стояла в тазу, и она, заперев дверь на засов, развязала волосы. Они упали до пояса — густые, тёмно-каштановые, вьющиеся у висков от влажности. Она наклонилась над тазом, зачерпнула воду и начала промывать пряди, наслаждаясь редким моментом свободы. Без утягивающего белья, без тугой косы, без постоянного страха, что кто-то увидит. Всего на несколько минут. Дверь открылась. Засов был старым и расшатанным — она не заметила, как он соскользнул из паза. Лёгкий сквозняк толкнул дверь, и та распахнулась. На пороге стоял Лань Ванцзи. Он замер. Вэй Ин замерла тоже — наклонившись над тазом, с мокрыми волосами, струящимися по плечам почти до самых бёдер. В тусклом свете масляной лампы они блестели, как переливчатый шёлк, обрамляя лицо, которое сейчас выглядело совсем иначе. Мягче. Нежнее. Женственнее. И на макушке не было мужского пучка. Только длинные, ровные пряди, какие носят незамужние девушки. Взгляд Лань Ванцзи прошёл по этим волосам — от макушки до кончиков — и застыл на её лице. Выражение его глаз было невозможно описать. Не гнев. Не ужас. Скорее — глубокий, почти болезненный шок, смешанный с чем-то, похожим на благоговейный страх. Как если бы он увидел нечто запретное и прекрасное одновременно. Прошла секунда. Две. Три. Он отступил назад и закрыл дверь — так же бесшумно, как открыл. Только тихий щелчок засова, который он поправил с той стороны, дал понять, что он всё ещё здесь. Что он не ушёл. Вэй Ин выпрямилась и прижала ладонь к губам. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышит весь постоялый двор.

***

Утром она ждала, что всё изменится. Ждала вопросов, обвинений, холодного презрения. Но Лань Ванцзи... ничего не сказал. Вообще ничего. Он был, как всегда, безупречно вежлив, немногословен и собран. Только теперь он смотрел на неё иначе — с каким-то новым, напряжённым вниманием, как смотрят на уравнение, которое наконец начало складываться. За завтраком он сел рядом с ней — ближе, чем обычно. Когда они вышли во двор, он пошёл с левой стороны, прикрывая её от дороги. Когда подали лошадей, он проверил подпругу на её седле, хотя никогда раньше этого не делал. Лань Сичэнь заметил эти перемены, но промолчал. Только лёгкая тень улыбки промелькнула в его глазах, когда он увидел, как младший брат подаёт Вэй Ин дорожный плащ. — Сегодня может быть дождь, — произнёс Ванцзи, протягивая ей плащ. — Наденьте. — Спасибо, — ответила Вэй Ин, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Усянь. Она замерла. Он впервые назвал её по имени. Не «лекарь Вэй». Не «господин Вэй». Просто — Усянь. — Да? Он помолчал, словно подбирая слова. Потом произнёс, и голос его был ниже обычного: — Будьте осторожны в Ланьлине. Я... не хочу, чтобы с вами что-то случилось. — Я осторожен, — ответила она, не узнавая собственный голос. — Со мной ничего не случится. Он кивнул и отошёл. Но в этом коротком «Усянь» было сказано больше, чем в тысяче слов.

***

Ланьлин встретил их золотом.

Город Ланьлин славился своими ювелирами и алхимиками. Даже уличные фонари здесь были позолочены, а вывески аптекарских лавок блестели бронзовыми иероглифами. Улицы пахли пряностями, благовониями и чем-то сладковатым — так пахнут места, где торгуют редкими снадобьями. Вэй Ин шла по торговым рядам, вглядываясь в лица аптекарей. Ей нужны были записи о продаже «ночного огня» — цветка редкого и дорогого, который не купишь в первой попавшейся лавке. Такие травы продают только в избранных местах и только проверенным покупателям. — Начнём с «Золотого пестика», — сказала она спутникам. — Это самая крупная аптекарская лавка в Ланьлине. Если «ночной огонь» продавали где-то здесь, записи должны сохраниться. Аптекарь — сухой старик с бельмом на одном глазу — встретил их настороженно. Белые одежды Лань не оставляли сомнений в том, кто перед ним, и это явно не добавляло ему спокойствия. — Гости из Гусу? В Ланьлине? Какая честь, — пробормотал он, кланяясь. — Чем могу служить? — Я ищу редкую траву, — ответила Вэй Ин без предисловий. — «Ночной огонь». Мне сказали, что её можно достать только здесь. Аптекарь моргнул здоровым глазом. — «Ночной огонь»? Это очень редкое растение, господин. Очень дорогое. И очень... специфическое. Для чего оно вам? — Это не ваша забота, — холодно произнёс Лань Ванцзи, выступив вперёд. Старик сжался под его взглядом. — Я не спрашиваю из любопытства, господин. Просто «ночной огонь» — это не та трава, которую продают каждому. У нас есть записи — по закону мы обязаны записывать, кому и когда продавали. Если вы ищете кого-то конкретного... — Мне нужны записи за последние полгода, — сказала Вэй Ин, кладя на прилавок серебряную монету. — С именами покупателей. Аптекарь посмотрел на монету. Посмотрел на Вэй Ин. Потом на Лань Ванцзи, чья рука лежала на рукояти меча. И вздохнул. — Хорошо. Но это между нами. Если кто-то узнает, что я показываю клиентские записи чужакам... — Не узнает, — пообещал Лань Сичэнь с мягкой улыбкой, от которой у старика почему-то задрожали руки. Записи нашли быстро. Среди длинных столбцов с названиями обычных трав — женьшень, имбирь, солодка — мелькнула запись: «Ночной огонь, 1 цзинь. Покупатель — господин Су Вэнь, по поручению дома Не». — Су Вэнь, — прошептала Вэй Ин. — Тот самый слуга. — Который подавал эликсир? — уточнил Сичэнь. — Да. И который сейчас сидит под стражей в Цинхэ. Но он не мог действовать один. У него нет таких денег — «ночной огонь» стоит целое состояние. И у него нет доступа к ртути в таких количествах. Кто-то снабжал его. Кто-то, у кого есть связи и ресурсы. Она перевернула страницу и замерла. Чуть выше записи о покупке «ночного огня» значилась другая, сделанная на два дня раньше: «Киноварь высшего качества, 3 цзиня. Покупатель — представитель дома Цзинь, господин Цзинь Гуанъяо». Имя повисло в воздухе, как капля яда на кончике иглы. — Цзинь Гуанъяо, — повторил Сичэнь едва слышно. И вдруг отступил на шаг. — Нет. Этого не может быть. Вэй Ин впервые видела, чтобы глава Лань утратил самообладание. Лицо его побледнело, а пальцы, сжимавшие рукоять меча, дрожали — едва заметно, но она заметила. — Глава Лань? Вы знаете его? — Знаю ли я его... — Сичэнь закрыл глаза. — Минцзюэ и я знакомы с А-Яо почти десять лет. Он был нам как младший брат. Минцзюэ сам рекомендовал его на службу к отцу Цзинь Цзысюаня. Он поручился за него. И А-Яо... он никогда не проявлял ничего, кроме преданности. Он был нашим связным в Ланьлине. Нашим доверенным лицом. — Именно поэтому, — тихо произнёс Лань Ванцзи, и в голосе его не было ни гнева, ни удивления — только холодная ясность воина, привыкшего смотреть правде в глаза. — Доверенное лицо. Идеальная позиция для отравителя. От кого, как не от него, Минцзюэ выпил бы эликсир не глядя? — Ты не понимаешь, Ванцзи, — Сичэнь покачал головой, и в голосе его зазвенела боль. — А-Яо работал со мной в Облачных Глубинах два года назад, когда мы раскрывали заговор в северных гарнизонах, и к нему тогда тоже были подозрения — ложные, как выяснилось. Он рисковал собой ради Минцзюэ. Он плакал, когда Минцзюэ был ранен на охоте. Это не мог быть он. — Запись в книге говорит об обратном, — мягко, но твёрдо произнесла Вэй Ин. — Я понимаю, что это тяжело принять, глава Лань. Но яд не лжёт. Киноварь не покупают для медицинских целей в таких количествах. Три цзиня — это смертельная доза для нескольких человек. И куплена она за два дня до того, как Су Вэнь приобрёл «ночной огонь». Это слишком много совпадений для простого совпадения. Сичэнь молчал долго. Потом выпрямился, и лицо его приняло то выражение, которое Вэй Ин уже видела однажды — когда он встретил ее в Гусу с просьбой о помощи для умирающего брата. Лицо человека, принявшего тяжёлое решение. — Хорошо, — произнёс он глухо. — Если А-Яо виновен, мы узнаем правду. Но если он невиновен — я не допущу, чтобы его имя было запятнано ложными обвинениями. Мы будем действовать осторожно. — Разумеется, — кивнула Вэй Ин. — Чтобы доказать связь Су Вэня с Цзинь Гуанъяо напрямую, нам нужно проникнуть в резиденцию Цзинь. Там должны быть записи, переписка, что-то, что связывает их. Или показания слуг, которые видели их вместе. Вечером они остановились на другом постоялом дворе — уже в самом Ланьлине, в квартале для зажиточных гостей. Комнаты здесь были больше, но атмосфера сгущалась. Все чувствовали: они на пороге раскрытия заговора. И те, кто стоял за отравлением Минцзюэ, не остановятся ни перед чем, чтобы скрыть правду. Ночь выдалась безлунной. Тучи затянули небо, и даже вездесущие золотые фонари Ланьлина не могли разогнать густую, вязкую темноту. Улочки вокруг постоялого двора опустели — приличные люди давно разошлись по домам, и только ветер гнал по мостовой обрывки бумаги да сухие листья. Вэй Ин не спалось. Она сидела при зажжённой свече, перебирая записи, когда услышала шаги. Слишком много шагов. Слишком тихие для обычных прохожих. Она вскочила, сунула в рукав тот самый кинжал, что дал ей Цзян Чэн, и прислушалась. В коридоре — шорох. Кто-то проверял двери. Её дверь распахнулась первой — но Вэй Ин была готова. Первый нападавший получил удар ногой в пах и рухнул, захлёбываясь болью. Второй нарвался на кинжал — короткий, точный укол в плечо, как учил Цзян Чэн. Но их было больше. Трое. Четверо. Пятеро — в чёрных одеждах, с закрытыми лицами, с короткими мечами, какие используют наёмные убийцы. — Вэй Усянь, — прошипел один из них, — ты слишком много знаешь. Она бросилась к окну. Но и там уже ждали. За спиной раздался треск дерева и звон стали. Лань Ванцзи ворвался в комнату, как вихрь. Его меч описал сверкающую дугу, и ближайший убийца отшатнулся с рассечённой грудью. Второй удар — и ещё один упал, зажимая горло. Ванцзи двигался с той же холодной, точной грацией, с какой делал всё в жизни: ни одного лишнего движения, ни одной ошибки. Третий убийца попытался ударить его сзади, но Лань Ванцзи, даже не оборачиваясь, отразил удар и мгновенно контратаковал. Четвёртый кинулся к Вэй Ин. Она встретила его кинжалом, но он перехватил её руку и вывернул запястье. Кинжал упал на пол. Убийца замахнулся мечом — и тут Лань Ванцзи оказался между ними. Сталь вошла ему в плечо — неглубоко, но кровь брызнула алым веером по белой ткани. Ванцзи не издал ни звука. Вместо этого он завершил движение, и последний убийца упал к его ногам. Тишина, наступившая после боя, звенела в ушах. Пятеро нападавших лежали без движения. В комнате пахло кровью, металлом и смертью. Лань Ванцзи стоял, переводя дыхание, и кровь текла по его левой руке, капая на деревянный пол. — Вы ранены! — Вэй Ин метнулась к нему, уже забыв о собственном страхе. — Садитесь. Сейчас же. — Пустяковая рана. — Садитесь, — почти прорычала она, толкая его к кровати. — Я лекарь, мне виднее. Он сел, и она начала расстёгивать его верхнее одеяние — быстро, профессионально, не думая ни о чём, кроме раны. Но когда ткань соскользнула с плеча и обнажила бледную кожу с выступившими каплями крови, её пальцы дрогнули. Рана была неглубокой — меч только скользнул по плечу, оставив длинный, но неопасный порез. Однако он сильно кровоточил. — Нужно промыть, — Вэй Ин достала из дорожной сумки пузырёк с дистиллятом, чистые бинты и полотенце. — Будет щипать. — Я привык. Она прижала смоченную в дистилляте ткань к ране. Лань Ванцзи даже не вздрогнул, но Вэй Ин чувствовала, как напряглись его мышцы под её пальцами. Она работала быстро: очистила края раны, наложила заживляющую мазь с арникой, начала перевязывать. И вдруг осознала, в какой позе они находятся. Она стояла между его раздвинутых коленей, низко склонившись над его плечом. Её пальцы касались его обнажённой кожи — гладкой и горячей, с голубоватыми тенями вен. От него пахло сандалом и кровью, и чем-то тёплым, что не поддавалось описанию. Его дыхание — обычно такое ровное — сбилось. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Лань Ванцзи смотрел не на рану. Он смотрел на её губы. Этот взгляд был тяжёлым, как физическое прикосновение. В нём читалось то, что он никогда не позволял себе высказать вслух: желание, подавленное настолько долго, что оно превратилось почти в боль. Его скулы порозовели. Губы были сжаты, но дыхание участилось. И в этом дыхании, в этом взгляде, в этом напряжённом молчании было больше слов, чем в любом признании. — Второй молодой господин, — прошептала Вэй Ин, но её голос предательски дрогнул. — Усянь, — выдохнул он в ответ, и это имя в его устах прозвучало как молитва. Как самое сокровенное, что он когда-либо произносил. Его здоровая рука поднялась — медленно, словно преодолевая сопротивление — и замерла в воздухе рядом с её щекой. Не касаясь. Только почти. Она чувствовала тепло его ладони, и этого почти-касания было достаточно, чтобы сердце забилось где-то в горле. В этот момент дверь открылась, и вошёл Лань Сичэнь. Его взгляд мгновенно оценил картину: убитые нападавшие, кровь на полу, Вэй Ин, застывшая с бинтами в руках между колен его младшего брата, и сам Ванцзи — полураздетый, с потемневшим взглядом и рукой, замершей у её лица. — Я... — начал Сичэнь и осёкся. — Мне прийти позже? — Нет! — Вэй Ин отпрянула, заливаясь краской. — Я просто перевязывал рану. Всё в порядке. Он легко ранен. Пятеро нападавших. Они знали, что мы здесь. Нас выследили. Сичэнь мгновенно переключился на дело и осмотрел внешний вид нападавших. — Убийцы из Ланьлина. Это подтверждает наши подозрения. Кто-то в резиденции Цзинь знает, что мы ведём расследование. Завтра мы должны проникнуть туда — чем быстрее, тем лучше. — Завтра, — повторила Вэй Ин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А сейчас... мне нужно закончить перевязку. И убрать здесь. Сичэнь кивнул и вышел, закрыв дверь. И они снова остались вдвоём. Вэй Ин закончила бинтовать, стараясь не смотреть ему в лицо. Но когда она отступила, Лань Ванцзи поймал её за запястье. — Спасибо, — произнёс он глухо. — Это моя работа, — попыталась она улыбнуться. — Нет, — он смотрел ей прямо в глаза, и его пальцы, всё ещё сжимавшие её запястье, были горячими, как после лихорадки. — Не только работа. Спасибо, что вы здесь. Спасибо, что вы... вы. Она замерла, боясь вдохнуть. Потом медленно высвободила руку. — Вам нужно отдохнуть, второй молодой господин. Завтра тяжёлый день. Она собрала инструменты и вышла из комнаты. Но за дверью прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Она чувствовала его прикосновение ещё долго после того, как оно исчезло.