Маг смерти на полставки. Ликорис

Кирин… С того момента, как мы с Сибэлем объединили серии убийств Сна и Ликориса в один ритуал, прошло несколько дней. Все это время я работал и в морге, и на посту профессора Мьятрэ, преподавая науку пространственных карманов, перемещений и тоннелей. Сибэль же занимался делами академии. Ушел с головой в накопившиеся документы и отчеты профессоров. Ничего и практически никого вокруг себя не замечал. Редко покидал пределы своего кабинета. Не давал о себе знать и Хис. Получив подробный отчет об осмотре тела Амель и ее вскрытии, друг поблагодарил меня и ушел в свой кабинет. А оттуда, по словам младших стражей, на ковер к начальнику. И с тех пор мы с ним не виделись. Кот не заявлялся на порог морга, не стучал посередь ночи в дверь моей комнаты. — Он на перепутье, — нарушил тишину кабинета Рих, навестивший меня в перерыв между уроками, — Хис скоро даст о себе знать, — с улыбкой добавил друг, располагаясь рядом, на кольцах своего змеиного тела. Движения Риха ломанные, то резкие, то медленные. Голос тих и низок. А взгляд направлен куда-то вдаль, сквозь ткани пространства, реальности и времени. Рих в трансе видения, от этого его глаза потеряли цвет, почти потухли. Но он осознает, где находится и кто рядом с ним. — Что ты видишь, Рих? — спрашивая друга, не прикасаясь к нему, чтобы не нарушить связь с будущим и вероятностями, в которых наг блуждал. — Темное, почти черное море Итрис, — чуть склонив голову набок, рассыпав изумрудные волосы по плечам, начал он рассказ, — холодные воды все так же, как и раньше, омывают берег королевства. Гладь тиха, а морские глубины и его жители словно мертвы, — голос Риха перешел на полушепот, а глаза на миг сверкнули ядовитой зеленью, но потом снова потухли, видя то, что от нас далеко, — виной тому владыка, не способный взять в руки жемчужную корону. Все так, как и сказал Рих. Нынешний правитель морей — на самом деле узурпатор, захвативший власть силой, уничтоживший прежний правящий род. Мой род. Перед этим обвинив в деспотизме и тирании отца, деда и всех предков Ихрэ. Изничтожив всех пепельных русалов, ведущей и побочной ветви, он провозгласил себя истинным правителем и спасителем угнетенного народа. Занял трон, но корона в руки ему до сих пор так и не далась. Отрицает его как носителя. — Деспот и тиран, — буркнул я в ответ на слова друга, поднося мундштук к губам, глубоко затягиваясь. Пока студентов нет, могу себе позволить поддаться вредной привычке, — зачем пришел, Рих? — спросил у нага, уже покинувшего временные развилки. Вернувшего человеческий облик. — Просто так, — ответил друг, отбирая у меня из рук кисеру, прикладываясь и глубоко затягиваясь, — у меня окно между уроками. Как и у тебя. Вот и пришел. Поболтать, покурить, — сказал Рих, возвращая трубку с привычной ему улыбкой и теплом в изумрудных глазах. — О чем? — поинтересовался я, затягиваясь, тут же выпуская сизо-розовое облачко дыма. — О новом библиотекаре. Тенебрис, кажется, — улыбнулся наг, сверкнув на долю секунды остротой змеиных клыков, — интересный мужчина. Начитанный и умный, может поддержать почти любую тему разговора, — перечислил положительные характеристики ската наг, но тут же добавляя к бочке меда ложку густого дегтя, — но невыносимый пошляк. — Сделал непристойное предложение? — удивился я. — Не говорил в лоб, но раздевал взглядом и раскладывал на одном из столов читального зала. При этом распространяя вокруг себя особый запах, манящий и привлекающий, вызывающий возбуждение. Слава морю и предкам рода, поддавшихся на зов его феромонов не было. Скат так и остался не у дел, возбужденным, распаленным возбуждением, но отвергнутым. Правда, уверен, отказы не потушат огонь похоти в его теле, наоборот, зажгут искру азарта и погони за эйфорией и разрядкой. И он снова и снова будет кого-то соблазнять на близость. — Я поговорю с ним, — пообещал Риху, убирая кисеру в пространственный карман, развеивая остаточный запах табака, так как прозвенел звонок, дающий знать, что скоро ко мне и нагу прибудут ученики. Время на отдых закончилось. Настала пора работать. — Будь добр, — напоследок сказал Рих, открывая дверь аудитории, пропуская студентов, сам же вернулся в свой кабинет, к ученикам. Урок, как и последующие, прошли в тишине и спокойствии, без конфликтов. Ученики профессора Мьятрэ четко и точно выполняли все мои указания, будь то запись конспекта или построение стандартного пространственного тоннеля. Не все блистали звездами на ночном небосводе. Но многие. Тем же, кому давалась наука пространственных перемещений сложнее, искали себя в чем-то еще. Стихия, артефакторика, лекарские курсы. Совмещая и стараясь изо всех сил. Вечером, когда занятия закончились, а студенты разошлись по своим комнатам, я решил навестить библиотеку и поговорить с Тенебрисом о его поведении и намеках, которые тот делал Риху. Не запретить, а предупредить, что с Рихом шутки плохи. Наг не так прост и слаб, как может показаться на первый взгляд. Да, он оракул и историк, но кроме этого Рих один из первых мечников своего клана. Друг, и человеческом, и в змеином облике одинаково мастерски владеет парными клинками, коих в его арсенале целая коллекция. По большей части снятая с трупов его противников. — Кирин, каким ветром? — спрашивает Брис, скидывая ноги со стола, но продолжая вальяжно покачиваться на спинке стула. Скат сегодня в прекрасном расположении духа. Самодовольный, сияет белизной идеально-ровных зубов. Он так и пышет радостью и позитивом, что редкость. С его-то профессией. Но, увы, настроение Призраку мне придется подпортить. — Брис, будешь бросаться с целью оттрахать все, что движется, полетишь пинком под зад куда подальше, — предупреждаю ската, — портал открою, скажем, на Турмалиновый остров*, — на этих словах блеск в глазах Бриса сменился на черноту, а человеческая улыбка на акулью. Он, как и многие преступники высокого ранга, знал об острове, и о том, что там с такими как он происходит. — Не стоит пугать меня, Кирин, — предупреждает меня уже он, поднимаясь со стула, подходя ближе, — не то… — Я не пугаю, Брис, а предупреждаю, — ответил скату, как и он, преображаясь. Мгновение, призыв магии смерти, и белок, радужку затопило тьмой. Ногти стали черными опаловыми когтями, способными ранить даже душу. И неважно, в теле она или вне его. В волосах появилась седина, на лбу, скулах и плечах — пепельная чешуя. Увидев мои метаморфозы, Брис сделал шаг назад, а я сказал то, ради чего пришел. — Еще раз посмеешь посмотреть на Рихтера озабоченным взглядом, сделать ему хоть какой-то намек на плоскую близость, душу по кускам выр-р-рву, — последнее слово я прорычал, потянувшись к глотку ската. — Мха, — тяжко выдохнул Тенебрис, обессилено опускаясь на стул, — что Сибэль, что ты, — буркнул скат, — два сапога пара. К чему он это сказал, не успел спросить, так как почувствовал приближение супруга. Вампир подходил к двери библиотеки. Неспешным шагом, что-то бормоча на своем родном наречии. Брис, не горящий желанием встретиться с вампиром, ушел в ближайшую тень. Освобождая мой стол и стул. Отпустив силу и морской облик, сел и откинулся на спинку. Ненадолго прикрыв глаза. — Рин, — постучался Сибэль, — король ответил на запрос, выписал разовое разрешение на посещение архива, — принес супруг хорошую новость, а с ней и плохую, — но он просит о личной встрече с тобой. — Зачем? — удивленно спросил Сибэля, но тот отрицательно покачал головой, сказав, что король причину не назвал. Даже письмо от Его Величества показал, в котором между строк читалось безграничное уважение и трепет. А почерк, пусть и отдаленно, похож на письмо Сибэля. — Я буду рядом, — сказал супруг, подходя ко мне со спины, обнимая. Прохлада и его личный запах накрыли меня с головой, будто пуховое одеяло. Стало тепло, даже жарко от его объятий. А еще от дыхания, бродящего по волосам, спускающегося ниже и ниже, скручивалось тугой спиралью возбуждение. Нарастающее и клокочущее в груди. Не выдержав жара эмоций, откинулся назад, выгибая и подставляя шею, с бьющейся в экстазе жилку под его поцелуи. — Р-р-р, — раздалось утробное рычание зверя, и тепло касаний сменилось прохладой. Кончиками пальцев, едва касаясь длинными когтями, скользили по моей коже, отгибая ворот одежды. — М-м-м, — простонал я. Захлебываясь сладкой слюной, медленно стекающей по уголкам губ, с надрывом потребовал у голодного зверя, чтобы тот… — укуси уже меня! С очередным рыком, Сибэль резко поднял меня на ноги. Стул упал, гулко ударившись о пол. Миг, рывок, и мы с ним у дальнего стеллажа, в первозданной темноте, куда не доходит свет настольной лампы. Не разрывая объятий, одной рукой развязывая стягивающий пояс, распахивая слои одежды, супруг касается груди, стоявших и требующих ласки сосков. Продвигаясь все ниже, обводя каждую косточку ребер. Второй, едва ощутимыми движениями, проводит по трепещущей жилке, гонящей возбужденную кровь. — Пей… — срывается с губ шепот охрипшего горла, — давай уже, — еще один призыв и толчок назад. Бедром я чувствую его поднявшееся желание, но голод сильнее. Его Сибэль должен утолить в первую очередь. — Хор-р-рошо, — прорычал мне в ухо супруг, продолжая касаться пылающей от страсти кожи, — я исполню твою просьбу, — уже без рычащих ноток сказал вампир, склоняясь к моему плечу, оставляя там поцелуй, а следом дорожку, потерявшуюся за ухом, в дине волос. Вампира с нежностью и трепетом исследовал изгиб моего плеча, подготавливая к резкой короткой боли и последующему удовольствию. То целовал, то проводил горячим влажным языком, слизывая дорожки соленого пота. В его нескончаемых ласках и поцелуях я тонул, захлебываясь. Выгибаясь, тихо постанывая, требовал большего. Но Сибэль не слышал, голодный зверь завладел его сознанием. — А-а! — раздался в тишине мой короткий вскрик, так как клыки вампира порвали кожу, погрузившись в вену. Жар тут же разлился по телу, а мир перед глазами потерял равновесие. Был только он, его горячее дыхание и обжигающе-холодные кончики пальцев, теребящие горошинку затвердевшего соска. В ушах же стоял хлюп крови, которую Сибэль пил, утоляя голод. Не много, всего несколько глотков, но ему этого хватило, чтобы насытиться. Усыпить зверя в груди. Туман в сознании от влияния вампира и его сущности постепенно рассеивалось. Как и возбуждение, утоленное касаниями своих рук. Туман в сознании от влияния вампира и его сущности постепенно рассеивалось. Как и возбуждение, утоленное касаниями своих рук. Мы с супругом давно покинули темный угол библиотеки, и теперь сидели на дежурном диване. Я — в кольце его рук, прижатый спиной к груди. Он — носом в макушке, дыша запахом моих волос, перебирая их свободной рукой. Дрема накрывала нас пушистым пледом. Слипались от приятной усталости глаза. Но… — По твою душу идет Хис, — с улыбкой сказал супруг, отпуская меня из объятий, давая возможность избавиться от последствий нашей неглубокой близости. Пока кот неспешным и размеренным шагом идет по давно опустевшим коридорам, у меня есть время на то, чтобы привести себя в порядок и надлежащий вид. Принять холодный душ и переодеться. Времени на это потребуется немного. От силы пять-семь минут. Хис как раз дойдет до дверей библиотеки. Если же нет, им с Сибэлем будет о чем поговорить. Портал в свою комнату я построил щелчком пальцев, не прилагая особых усилий. Это первая минута. Как только ступил в пределы своей комнаты — скинул одежду и достал из шкафа чистый комплект. Это вторая минута. Под струями холодной воды, без мыла и мочалки, просто руками, я стирал пот и возбуждение. Это третья, четвертая и пятая минута. Выключив воду, не вытирая волосы, надел темно-синий комплект одежды, затягивая на талии черный кожаный пояс. Это шестая минута. И как только последняя капля стекла с волос на пол, открыл портал в библиотеку. Это седьмая минута. Хис уже стоял подле Сибэля, ожидая меня с конвертом в руке. С таким же, который получил вампир от короля. — Это от Его Величества. Приглашение тебе, как некроманту, помогающему в расследовании дела Ликориса, — проворчал друг, протягивая конверт. — Мда, дела-а-а… — протянул я, как только сломал восковую печать и достал письмо от короля. «Милорд архимах! Я — Мариус III, правитель королевства Римар, смею пригласить вас во дворец на приватную беседу делового характера. Даю свое монаршеское слово, что вы не пострадаете. С уважением, Его Величество» Примечание: *Турмалиновый остров - место, где самые отъявленные преступники сражаются за свою свободу и возможность вернуться на родные материки. Выживают там от силы 10% пропавших. Остальные становятся кормом местным монстров и тварей.