Дьявол с небес

Прошло ровно 1095 дней с того момента, когда вся моя жизнь пошла к чертям и превратилась в настоящий кошмар. Сегодня мой 17-й день рождения, и ровно 3 года назад я потеряла самого близкого мне человека. Я не успела… Я не смогла её спасти. И от этого мне с каждым днём становится всё хуже. — Это всё его вина… — прошептала Амелия, а затем в её голову начали пробиваться воспоминания о том ужасном дне. В день своего 14-летия рыжеволосая девочка с голубыми глазами, возвращаясь с уроков, узнала, что её мама сильно заболела и ей требуется больше лекарств. Но на каждого пациента была рассчитана лишь определённая доза — ни ампулой больше. Она помнила, как в отчаянии бежала к своему отцу и просила его о помощи, но он отказал ей. Она помнила их разговор и никогда его не забудет. — Кейн, пожалуйста, она может умереть. Ты слышишь? Моя мама может умереть! — Амелия, я ничем не могу тебе помочь. Как бы мне ни было жаль твою мать, закон один для всех. Это наше выживание, и в нём выживут только самые сильные. Она хорошо помнила, как после этих слов ударила его по лицу со слезами на глазах. Помнила, как сказала: — Если раньше у меня ещё оставалась хоть какая-то надежда на то, что ты меня любишь, то теперь я вижу всё таким, какое оно есть. Ты — трус. И больше у меня нет отца. Она помнила его потрясённый взгляд после удара и то, как развернулась и убежала от него прочь. Она помнила, как решила самостоятельно спасти жизнь своей мамы и как всё пошло наперекосяк. Помнила, как прибежала в медицинский отдел и как перерезала горло охраннику ножом, который утром подарила ей бабушка. Помнила, как застрелила другого охранника из его же пистолета… Помнила те три выстрела и звук падающего тела мужчины, который до сих пор каждую ночь снится ей. Она видела, как вошла в медицинский отдел, столкнулась с Эбби Гриффин — мамой своей подруги — и выстрелила ей в плечо. — Простите, но вы не оставили мне выбора, — прошептала она. После этого она взяла несколько ампул, необходимых её маме, и побежала к ней. Она помнила, как пульс отдавался у неё в ушах и как, несмотря ни на что, она продолжала бежать к матери по коридорам, которые постепенно заполнялись людьми после того, как сработала сигнализация. Помнила начавшуюся панику и то, как быстро она бежала с одной единственной мыслью: «Только бы успеть…» Она хорошо помнила, как забежала домой и увидела свою плачущую бабушку. Помнила, как с глазами, полными надежды, подбежала к кровати. — Мама, я принесла тебе лекарства, слышишь? — сказала она с лёгкой улыбкой. — Теперь всё будет хорошо, мама. Но ответа она не услышала. Её бабушка лишь начала плакать ещё сильнее. — Открой глаза, мама… Мамочка… Проснись… Она подняла непонимающий взгляд на бабушку, а та продолжала плакать. — Нет… нет… нет… Ты не можешь меня оставить. Пожалуйста, мама, открой глаза… — МАМА… Ампулы выпали из её рук и разбились. — МАМА, ПРОШУ ТЕБЯ, ОТКРОЙ ГЛАЗА! — уже в истерике кричала она, тряся её за плечи и пытаясь разбудить. Но было слишком поздно… Она помнила, как через несколько минут к ним прибежала охрана и забрала её. Помнила, как сопротивлялась и кричала, но их было слишком много, и они были сильнее. Она не помнила, как крепко они держали её, таща по коридорам в камеру. Не помнила, о чём переговаривались охранники, которые вели её, держа за руки. Но она хорошо помнила шокированное и одновременно испуганное лицо своего отца, когда он увидел её. И свою ненависть к нему. Вот уже целых 3 года она медленно угасает в этой камере, но осталось недолго… Всего один год — и всё закончится. Закончатся ночные кошмары, в которых появляются охранники, которых она убила. Закончатся сны, где они держат её и не дают спасти мать, заставляя снова и снова смотреть, как она умирает. После этого Амелия каждый раз просыпается в слезах. Осталось недолго… — Эй, ты там? — раздался голос из вентиляционной решётки в стене. Это была Октавия — девушка, которая всю жизнь провела под полом. Девушка, которой не должно было быть в живых, но сейчас она была здесь. И уже целый год не давала Амелии покоя. — Здесь. И, согласно плану, я пробуду здесь ещё 365 дней, пока Джаха не решит убить и меня, — сказала рыжеволосая и села ближе к вентиляции. — Сегодня годовщина, да? — с грустью в голосе спросила О. — Да. Ровно три года, как её не стало… и как я оказалась здесь, — ответила Амелия. На некоторое время между ними повисла тишина. Они часто разговаривали. Октавию посадили в соседнюю камеру почти год назад — в день её 16-летия. Однажды ночью она услышала плач из соседней камеры, и с того момента они начали говорить. Они говорили обо всём. Плакали вместе, пока одна из них снова не начинала шутить об отсутствии совести у Джахи и его странной привычке сажать людей в камеру ИМЕННО в день их рождения. Они стали подругами. Настоящими подругами — теми, кто всегда поддержит и выслушает друг друга, когда это будет нужно. Часто они просто садились возле вентиляции и молчали, зная, что другая сейчас рядом и никуда не уйдёт. — Как думаешь, зачем они водят нас на эти дурацкие уроки про Землю? — спросила О. — Понятия не имею. Но мне это не нравится. Они не просто так учат нас выживать… — Но зачем им это? Неужели… Октавия не успела договорить, как за пределами камер начался какой-то шум. — Тихо… — лишь сказала Амелия. В этот момент дверь её камеры открылась. Внутрь вошли трое охранников. — Осуждённая №247, встань и повернись лицом к стене. Руки за голову! — приказал один из них, направляя на неё оружие. — Что? Нет… У меня ещё год! У меня ещё есть время! — попыталась оправдаться она. Но другой охранник схватил её за руку и силой развернул к стене. В панике она услышала такой же испуганный голос Октавии. За ней тоже пришли… — Не трогай меня! — выкрикнула Амелия и локтем ударила охранника, который держал её, в шею. Каким-то образом обойдя двоих других, она выбежала из камеры и увидела, как из остальных камер массово выводят заключённых. Но тут её схватили сзади. Она резко оттолкнулась от пола и перебросила одного из охранников через перила вниз. После этого она побежала куда глаза глядят, постоянно оглядываясь. И вдруг врезалась… Не в кого-нибудь. А в Маркуса Кейна. За эти три года они ни разу не виделись. Но ненависть к нему с каждым днём становилась только сильнее. Он схватил её за плечи и пытался что-то сказать, но она не слушала. Девушка вырвалась и ударила его. Первый удар пришёлся ему в лицо — так же, как три года назад. Следующие удары посыпались хаотично. Она повалила его на землю и била со всей ненавистью, со всем гневом, выплёскивая всю боль, которая всё это время жила внутри неё. Но это продолжалось недолго. Уже через минуту к ним подбежала охрана. Её ударили током. А затем наступила темнота. Впервые она пришла в себя уже в каком-то неизвестном месте. Вокруг неё были десятки подростков. С трудом оглядываясь из-за сильной боли в голове, она увидела большой экран, на котором был изображён их канцлер — Джаха. Он что-то говорил, но Амелия не смогла услышать ни слова, потому что снова потеряла сознание. Она пришла в себя только от сильного удара и криков заключённых. На этот раз она решила не оглядываться по сторонам и дала себе время окончательно прийти в себя. Через несколько минут к ней подошла какая-то девушка. Она уже протянула руку к её шее, как рыжеволосая мгновенно перехватила её руку и прошипела: — Ещё раз протянешь ко мне руку без моего разрешения — и я её тебе сломаю. Только после этого Амелия подняла свой расфокусированный взгляд и узнала девушку перед собой. Кларк Гриффин. Ту самую девушку, с которой они дружили и часто играли в детстве. Ту самую девушку, чью мать она чуть не убила, пытаясь спасти свою. — Кларк?.. — удивлённо прошептала Амелия. Но Кларк лишь выдернула руку из её захвата и ушла. Ошарашенная Амелия ещё минуту просидела на месте, а затем решила присоединиться к остальным людям. Она пришла последней. По дороге проходила мимо тел подростков, которые не пережили полёт. С удивлением она увидела, как открываются двери, а за ними постепенно появляется зелень. Настоящая зелень. Один парень повернулся к Октавии и сказал ей, что она станет первым человеком, который ступит на Землю после 97 лет пребывания в космосе. То, с какой нежностью он смотрел на неё, натолкнуло Амелию на мысль, что это, должно быть, Беллами — брат Октавии. Но она не успела долго размышлять об их сходстве. Октавия спрыгнула на землю и закричала: — МЫ ВЕРНУЛИСЬ, СУЧКИ! После этого все заключённые выбежали из шаттла и начали бегать по зелёному лесу. А рыжеволосая лишь заворожённо наблюдала за происходящим. Она смотрела на деревья, траву, свежий воздух вокруг и не могла поверить в то, что это реально. После стольких лет в холодной металлической камере… После бесконечных дней боли, одиночества и воспоминаний… Она снова увидела жизнь. Настоящую жизнь. И впервые за долгое время Амелия почувствовала не только ненависть и боль. Она почувствовала надежду.