Мой мудак

18 сентября, понедельник 22:00 — Отель «Астория», номер Серёжи Серёжа сидел на краю кровати и смотрел в стену. Губа распухла, на скуле начинал проступать синяк. Хер лежал рядом, положив голову ему на колени, и тихо поскуливал — чувствовал, что хозяину плохо. Перед глазами всё ещё стоял Дима. Его карие глаза, полные боли и ярости. Голос, сорвавшийся на крик. И то мгновение, когда он сказал «любишь». Прямо при девушке. Серёжа сжал телефон в руке, глядя на номер Арсения. Нажал вызов. Тот ответил почти сразу: — Серёжа? Ты чего в такое время? — Голос был встревоженным. — Арс, — выдавил Серёжа, чувствуя, как горло сдавливает. — Кто живёт с Димой? В трубке повисла пауза. — Ты был у него? — Был. Я… — Серёжа закрыл глаза. — Я назвал его «Поз». Он ударил меня. Закрыл дверь. Сказал… он сказал «любишь». При девушке. Арсений вздохнул — тяжело, устало. — Его девушку зовут Катя. Они встречаются уже больше полу года. Она живёт с ним. И я… я не знаю, что она знает о тебе. Наверное, ничего. Серёжа прикрыл глаза. — Как он мог сказать «люблю» при ней? Он же с ней живёт. Он… он её любит? — Не знаю, — честно ответил Арсений. — Но он никогда не говорил о тебе при ней. Я даже не уверен, что она знает о твоём существовании. Серёжа провёл рукой по лицу, задевая разбитую губу. На миг зашипел от боли. — Но он сказал «любишь». Прямо при ней. Он не должен был так говорить, если она для него что-то значит. Или он… или он просто сорвался. — Он сорвался, — ответил Арсений. — Он не контролировал себя. Ты появился из ниоткуда, через год, и назвал его так, как называл только ты. Он не выдержал. Серёжа молчал. Он знал, что Арс прав. И это делало всё только хуже. — Что мне делать, Арс? — Если ты хочешь его вернуть — ты должен быть готов к тому, что он не простит тебя сразу. И что он может не простить никогда. Серёжа сжал телефон так, что побелели костяшки. — Я готов. Я просто… я не знаю, как начать. — Начни с того, что перестань убегать, — сказал Арсений. — Останься в Питере. Дай ему время. И когда он будет готов — он сам придёт. — А если не придёт? — Тогда ты придёшь снова. И снова. Сколько понадобится. Серёжа выдохнул, чувствуя, как в груди начинает разливаться холодная решимость. — Спасибо, Арс. Я подумаю, что делать. — Серёжа, — Арсений замялся. — Просто знай: он любил тебя. И, наверное, до сих пор любит. Поэтому так больно. — Я знаю, — ответил Серёжа. Они попрощались. Серёжа выключил телефон. Хер подошёл, лизнул его в руку. — Ты слышал? — спросил Серёжа, глядя в глаза псу. — Он сказал «любишь». Он не забыл. Хер вильнул хвостом. — Я не уйду. Я буду добиваться его, пока он не простит меня. Даже если это займёт годы. Он лёг на кровать, глядя в потолок. Боль в челюсти пульсировала, но он почти не замечал её. Завтра он начнёт завоёвывать Диму снова. С самого начала. --- В это же время — квартира Димы Дима сидел на кухне, сжимая в руке ледяной пакет из морозилки. Костяшки на правой руке были сбиты — он ударил сильнее, чем планировал. Но сейчас его волновало не это. — Дим, — Катя стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Ты мне объяснишь, что это было? Дима не поднял головы. — Не сейчас, Кать. — Нет, сейчас! — она подошла ближе, села напротив. — Я видела тебя всего один раз таким — когда ты смотрел в стену с такой печалью, будто конец мира настал. И я не знала, о чем ты тогда думал. Но теперь я догадываюсь. Это он? Тот парень, о котором ты никогда не говоришь? Дима молчал. Его карие глаза смотрели в стену. — Дим, я не уйду, пока ты не ответишь. Я имею право знать. Он медленно поднял на неё взгляд. В глазах — усталость и отчаяние. — Да, — сказал он. — Это он. Серёжа. Катя откинулась на спинку стула. — Рассказывай. Всё. Дима выдохнул. Снял пакет с руки, положил на стол. — Я работал в интернате для трудных подростков. Он был моим учеником. Куратором. И я… я влюбился в него. А потом был приказ — каждый учитель должен был изнасиловать своего ученика. Я сделал это. Но я… я был нежен с ним. Я любил его. А он сбежал. Сказал, что едет в Абхазию к родственникам. И пропал. На год. Я искал его, Катя. Я не спал ночами, я думал, что он мёртв. А сегодня он стоит на пороге, называет меня «Поз» — так называл меня только он — и я… я ударил его. Катя молчала, глядя на него расширенными глазами. — Ты… ты изнасиловал своего ученика? — Я выполнял приказ, — выдавил Дима. — Если бы я не сделал, меня бы уволили, а ему дали бы другого куратора. Который сделал бы это без сожалений. Я хотел смягчить это. Сделать так, чтобы ему не было так больно. Катя закрыла лицо руками. — Это пиздец, Дима. Это полный пиздец. — Я знаю. Она подняла голову. В глазах — слёзы. — Почему ты не рассказал мне раньше? Мы почти год вместе. А ты даже не упомянул его. — Потому что я не хотел, чтобы ты знала, — честно сказал Дима. — Я хотел забыть его. Начать новую жизнь. С тобой. Но он… он не даёт мне покоя. Даже когда его нет рядом. Катя встала. Прошлась по кухне. — Ты любишь его до сих пор? — Да, — просто сказал Дима. — Я люблю его. И ненавижу за то, что люблю. Катя остановилась. Посмотрела на него долгим взглядом. — Мне нужно подумать, — сказала она. — Я уйду к подруге. На ночь. А ты… ты разберись со своими чувствами. Потому что я не могу быть с человеком, который любит другого. Даже если этот другой появился только сегодня. Она собрала вещи, надела пальто и вышла, тихо закрыв дверь. Дима остался один. Сидел на кухне, смотрел на свои разбитые костяшки и думал о том, что только что потерял ещё одного человека. Он взял телефон, набрал номер Арса. — Приходи, — сказал он. — Мне нужно поговорить. Арсений пришел через полчаса. Они сидели на кухне, пили чай, и Дима рассказывал о том, что случилось. — Он назвал меня «Поз», Арс. Ты понимаешь? — Дима сжал кружку. — Через год. Он пришёл и назвал меня так, будто ничего не было. — Он не знал, как иначе, — ответил Арсений. — Это его привычка. Его способ сказать, что он не забыл. Дима поднял на него взгляд. — Ты знал, что он здесь? — Узнал сегодня днём. Он пришёл в университет. Я затащил его в кабинет. Мы поговорили. — И ты не сказал мне?! — Он просил подождать. Он не был готов. — А я, по-твоему, готов?! — выкрикнул Дима. — Я искал его год! Год, Арс! Я думал, что он мёртв! А он, оказывается, даже не в Абхазию уехал! Арсений помолчал. — Да. Я знаю. Он живёт в Берлине. У него свой бизнес. Он… он разбогател. И он приехал в Питер к другу. — Какому другу? — Саше Вашу. Студент, который учится у меня. Он тоже не знал, что Серёжа был в интернате. Для него он просто друг из Германии. Дима засмеялся — горько, зло. — То есть он даже не ко мне приехал. А своему новому другу. Конечно. Зачем говорить насильнику, что ты жив? — Дима. — Нет, Арс, ты понимаешь? Он ушёл. Не попрощался. И даже не сообщил, что жив. А теперь приходит, называет меня «Поз» и смотрит так, будто я должен его простить. — Он хочет, чтобы ты его простил, — тихо сказал Арсений. — Я не хочу его прощать! Арсений смотрел на друга. Он видел в его карих глазах ярость, за которой пряталась боль. Боль, которую Дима носил в себе целый год. — Но ты любишь его, — сказал Арсений. Дима замолчал. — Это не имеет значения, — сказал он наконец. — Я не собираюсь его прощать. Не сейчас. И, может, никогда. Арсений не стал спорить. Он просто сидел рядом, слушал, как Дима дышит тяжело и прерывисто. И знал, что скоро что-то изменится. Потому что Серёжа не уйдёт. И Дима не сможет уйти от самого себя.