Привет, Шарлотта: Сновиденные Горизонты

Темнота покрывала мою комнату. Тяжесть одеяла возвращала меня в чувства. Но я словно была опустошена. Я глядела в потолок, не понимая, что только что случилось. Вопросы били в мою голову, но у меня не было сил искать на них ответ. Я смотрела не моргая, кажется, на протяжении часа, а может, и двух. А возможно, прошло только пару минут. И даже раздавшийся звонок в дверь не помог мне встать с кровати – я встала где-то после десятой попытки таинственного гостя вежливо попроситься ко мне в квартиру. Кто это? И что ему надо в такое позднее время? Я открыла дверь. Передо мной предстал одноклассник, но жёлтые глаза очень сильно его выдавали. – Нет, быть того не может. И с каких пор это вы дверью пользуетесь, Человек-с-Зонтом? – Я подумал, что было бы крайне мило побыть вежливым время от времени. И давай на «ты». Человек-Зонтик зашёл внутрь, поприветствовав меня, и пошёл на кухню. Я пошла за ним. – Что ты здесь делаешь? – спросила я. Человек-Зонтик достал заварной чай и поставил чайник на плиту. – Видишь ли, Шарлотта. Я наблюдал за вашими приключениями. И, должен сказать, ты поступила довольно неразумно, уничтожив лабораторию внутри сна Феликса. Я ужаснулась. – И что теперь будет с Феликсом? Человек-Зонтик смеётся, параллельно ставя чайник на стол и разливая чай по двум белым чашкам. – Тебе стоило спросить – «Что будет с паразитом?». Я не знаю. Вероятнее всего, паразит уже мёртв. А Феликс… Что же, если не вдаваться в подробности, то ты уничтожила главный генератор, который питал силу сна Феликса. И так как паразит был целиком внутри сна, то у него теперь нет сил для существования. Проблема в том, что тот же самый генератор питал и Феликса. Поэтому ему придётся несладко. – О нет! Феликс! – я побежала к лаборатории Феликса, но Человек-с-Зонтом схватил меня за шиворот, остановив меня. – Не стоит так переживать. Феликс у Хаксли. Находится под полным его наблюдением. Без сил, но в сознании. Вернее, говорить и взаимодействовать с этим миром ещё не может, но слушает всё своё окружение. Если ты так волнуешься о нём, то знай, что Феликс не умрёт, это я тебе обещаю, – заверил меня Человек-Зонтик. Я поверила ему. – И… это всё? Мы победили? Человек-с-Зонтом снова усмехается, отхлёбывая чай. – Технически, вы победили, это правда. Но вспомни, почему вообще появился паразит? Ты ещё не догадалась? Любовь, Шарлотта. Любовь – это самое таинственное чувство, которое долго не поддавалось моему пониманию. В любви люди понимают друг друга без слов. Но Феликс этого ещё не понял. Сон – это отражение его переживаний. Ясно тебе? Меня осенило. Я чуть не поперхнулась чаем. – Так ты пришёл, чтобы… – Да, Шарлотта. Поговори с Феликсом. Ты знаешь, что ему сказать. Я действительно знала. Всё было так просто с самого начала! Весь этот сон – это отражение его переживаний! И раз так, то я должна сказать ему, чтобы он не боялся. – Ведь если ты любишь человека, то не дашь его в обиду. Ты примешь его слабости и разделишь с ним все радости. Разве это не чудесно? – продолжил мою мысль Человек-с-Зонтом. – Конечно, чудесно! – Я допила чай. – Спасибо, Человек-Зонтик! Ты действительно помог мне! – Всегда пожалуйста, юная Шарлотта! – Он откланялся и покинул кухню. Я пошла, нет, побежала в лабораторию доктора Хаксли. Меня переполняли эмоции, в моих ногах словно были пружинки, которые бросали меня вперёд. Наконец, запыхавшись, я встала перед его дверью. «Вход воспрещён» – гласила надпись. Я открыла дверь и зашла внутрь. В лаборатории Хаксли в окружении своих работников стоял около койки, на которой лежал Феликс. Абсолютно без движения. Работники суетились около койки и меняли различные жидкости, а Хаксли стоял и молча наблюдал за этим. Даже мой заход в лабораторию никого не смутил. Я подошла к Хаксли рядом и посмотрела на Феликса. Он был явно без сил. Глаза закрыты, руки на груди, лицо белое, как у покойника. И не скажешь, что он жив, если бы не Хаксли. – Когда он придёт в себя? – спросила я у Хаксли. Тот обернулся, и я не узнала его взгляд. – Я для кого писал записку на двери, юная Шарлотта? Феликс близок к смерти. Сегодня ему неожиданно стало плохо. Но следов паразита я не нашёл. Он почти мёртв, но держится на грани. Для меня это стало большим потрясением. Я столько не успел ему рассказать за свою жизнь. Хаксли тихо бормотал себе под нос. Было видно, что он не преувеличивает. Значит, нужно не медлить. – Доктор Хаксли… это моя вина в том, что ему плохо, – я склонила голову перед доктором. – Ах, нет, Шарлотта. Не стоит брать на себя вину в том, в чём вы не виноваты. Такое, увы, случается, и это не редкость. Я сделаю всё от себя зависящее, а вы не берите много лишнего в голову. Потеря Феликса, безусловно, станет потрясением для всех нас, но никто из нас не виноват в этом. – Нет, прошу… Я прошу, чтобы я осталась с Феликсом. Один на один. Я должна сказать ему кое-что. Хаксли обернулся на меня, и в его обесчувствленных глазах проявилось непонимание – хоть какая-то эмоция. – Сказать? Он находится без сознания. Сомневаюсь, что он вас услышит. – Доктор Хаксли! Пожалуйста! Я не отниму у вас много времени! Просто, пожалуйста, поверьте, что всё будет хорошо! Я должна поддержать Феликса. Я… виновата во всём этом. Хаксли пожал плечами. – Пять минут. С этими словами он и работники с шумом вышли наружу, оставив большое помещение пустым. В лаборатории горела единственная лампа, как раз над головой Феликса, подсвечивая его рыжую голову и делая её ещё белее. Я склонилась над ним. – Феликс… Я запнулась. Я не знала, как начать разговор, а от неловкости эта пауза затягивалась ещё сильнее. Наконец, вспомнив, что мне давалось всего пять минут, я наконец продолжила. – Феликс… Я здесь. Это моя вина в том, что я лишила тебя сил. Паразит, видимо, пользовался твоими жизненными силами, и я зря уничтожила генератор. Но я хотела сказать ещё кое-что. Я откашлялась, собираясь с мыслями. – Феликс. Я знаю, почему твой сон выглядит так. Почему у тебя живут странники за стенами неприступной крепости. Сон – это отражение твоих переживаний, так сказал мне Человек-с-Зонтом. Ты сам переживаешь насчёт того, что люди тебя не примут. Что люди уничтожат твои знания, что они безжалостно сотрут всё то, что ты творил годами. Поэтому ты отгородился ото всех. Ты сознательно ушёл в себя, чтобы не показывать свою слабость. Ты думал, что Хаксли не ценит твои старания, ты думал, что Беннету не интересно ничего, кроме мыла. После того случая с Оракулом ты, кажется, стал думать, что я сойду с ума или вроде того. Что я уничтожу твои данные, разобью твою венерину мухоловку… Ах, вовсе нет! Знай, Феликс, что я люблю тебя. Не романтической любовью, но любовью гораздо большей. И мне бы очень не хотелось, Феликс, чтобы ты боялся меня. И я хочу, чтобы ты знал, что доктор Хаксли очень переживает за тебя. Он обнаружил тебя без сознания, он принёс тебя в свою лабораторию, отказался от своих исследований – и всё ради тебя. Всё для того, чтобы ты остался жив. Мы все за тебя очень переживаем. И пусть тебя не заполняют мысли, что мы тебя не любим, потому что это неправда. Я обняла его, у меня полились слёзы – слёзы счастья, а не горечи – а я всё продолжала. Меня было не остановить. – Любовь – это когда люди понимают друг друга без слов. Я понимаю тебя, Феликс, и я целиком на твоей стороне. И это не очень правильно, когда люди мёрзнут на улицах, когда дома их ждут друзья с пряниками, чаем и тёплым одеялом. Если ты меня слышишь – а ты слышишь меня, я знаю – пожалуйста, не строй вокруг себя большие стены, как те странники. Доктор Хаксли ценит твои старания, и я хочу, чтобы ты поверил этим словам, потому что я знаю, как они важны для тебя. И я тоже восхищаюсь твоими знаниями. И тобой. С тобой никогда не бывает скучно. Я хочу остаться с тобой навсегда. Я улыбнулась, и мои плечи опустились ему на грудь. Я стояла, обнимая его, а верхней частью тела я уже полностью лежала на нём. Так я и простояла оставшееся время, пока дверь не распахнул доктор. – Не хочу вам мешать, но отведённое время вышло, юная Шарлотта. – Я как раз закончила. Спасибо большое, доктор Хаксли! Я подпрыгнула к нему и обняла его. Доктор Хаксли был удивлён и не знал, как ему реагировать. Наконец он отпустил меня, и я пошла в свою комнату, уверенная в том, что выполнила свою работу. На следующее утро Феликсу полегчало. Доктор Хаксли всё утро жужжал с Беннетом о том, как он не понимает, «как ему удалось подняться на ноги так же неожиданно, как он слёг». Беннет заверял его, что «ничего, в общем-то, критичного не произошло», и выпил кружку мыла за его здоровье. Я сидела очень довольная, и Айден заметил моё хорошее настроение и вежливо поинтересовался, чему я так рада. – Я спасла жизнь Феликсу. Теперь он не будет сидеть безвылазно в своей лаборатории, обещаю. Айден поверил моему улыбающемуся лицу и налил мне чай. Чаепитие прошло чудесно. Вечером намечалась мыльная опера, которую крутили по Телевизору. Поняла я это после того, как Беннет унёс все запасы мыла из ванной в гостиную, так что даже руки помыть было нечем. Я вспомнила, что Феликс и Беннет – лучшие друзья, и решила навестить его, несмотря на замечания доктора Хаксли «не мешать ему лишний раз, а то мало ли что». Феликс вышел на мой стук в дверь, высунув оттуда голову. Одет он был скромнее, чем обычно, а лицо вновь приняло свой естественный цвет. Но выражение лица словно кричало о том, как он благодарен мне и как он чувствует себя должным мне. Я приветливо улыбнулась ему и пригласила его в гостиную. Феликс кивнул. Но продолжил стоять на месте, будто хотел что-то сказать. Мы простояли так где-то с минуту, пока от неловкого молчания он наконец не решился и не подошёл ко мне. Он не проронил ни слова, а лишь подхватил мои плечи и притянул меня к себе, обняв меня. Я чувствовала его мелкое дрожание, но вместе с этим – и радость от того, что всё обошлось, радость от того, что я люблю его, а он любит меня. Без слов… Без слов!.. Он гладил мои белоснежные волосы, крепко держа меня в своих объятиях. Я скрестила свои руки за спину, и мы словно слились в одну сущность. У нас полились еле заметные слёзы, и это были слёзы счастья. И я поняла, что Феликс всегда будет рядом. Он больше не останется один. Старшая сестрёнка присмотрит за ним. – А-а-ах, ну и скукотень! – Беннет положил пульт от телевизора на диван позади себя, а сам продолжил сидеть на полу прямо перед телевизором. Феликс уже давно спал сверху меня, а я лишь прикрывала его голову и поправляла ему волосы. Его сопение умиротворяло меня. Наконец и Беннет захрапел, положив голову на сиденье дивана, таким образом разлёгшись на полу всем телом, раскинув руки и ноги в стороны. Тут и я почувствовала, что хочу спать. Постучался Айден, поправив одеяло на нас и пожелав нам спокойной ночи. Я улыбнулась ему в ответ, зная, что ночь действительно будет спокойной. Я положила голову на плечо Феликсу и провалилась в сон, оставив наши тела лежать в обнимку друг с другом.