Его единственная слабость.

***

      Шум стадиона стоял оглушительный. Матч выдался напряженным, искры летели при каждом столкновении, и Эрлинг был в своей стихии. На поле он всегда превращался в машину, безжалостного норвежского терминатора, который не видит преград, а видит только цель. Обычно он расталкивал защитников так, словно они были сделаны из картона, не жалея ни чужих, ни своих. Мяч отскочил в центр поля. Холанн рванул к нему на большой скорости, приготовившись снести очередного соперника в белой форме, который оказался на пути. Он уже сгруппировался, опустил плечо для жесткого силового приема, готовясь отправить противника в свободный полет на газон. Но в последнюю долю секунды его взгляд сфокусировался на спине игрока. Знакомая осанка. И крупные буквы на футболке «BELLINGHAM». Мозг Эрлинга сработал быстрее инстинктов. Вместо того чтобы пойти на таран, он резко затормозил, нелепо взмахнув руками, чтобы удержать равновесие. Шипы бутс вспороли газон, вырвав кусок почвы. Огромный норвежец остановился всего в паре сантиметров от Джуда, тяжело дыша и едва не упав на спину, лишь бы избежать столкновения. Трибуны на секунду затихли в недоумении. Комментаторы, вероятно, в этот момент потеряли дар речи, чтобы Холанн пощадил кого-то в стыке? Такого в природе не встречалось. Джуд медленно обернулся. В его темных глазах читалась целая буря эмоций. Он посмотрел на тяжело дышащего Эрлинга, чуть приподняв бровь, и этот взгляд был красноречивее любых слов. «Ты серьезно? Прямо вот так, при всех, взял и остановился? Люди же что-то заподозрят, дуралей!» - кричали его глаза, пока он старался сохранить максимально невозмутимое лицо для камер. Эрлинг выпрямился. Адреналин все еще кипел в крови, но во взгляде, устремленном на англичанина, не было ни капли агрессии. Только непреклонная уверенность и теплота, скрытая от всего остального мира. «Я ни за что не трону тебя, и ты это прекрасно знаешь», - ответил он ему долгим зрительным контактом. Секундная заминка закончилась. Свисток судьи не прозвучал, мяч ушел в аут. Парни разбежались в разные стороны, делая вид, что это был просто неловкий игровой момент.       Несколько часов спустя в их комнате было темно и тихо, лишь свет ночного города пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Напряжение тяжелого матча давно отступило, оставив после себя лишь приятную усталость. Они лежали в обнимку. Джуд удобно устроил голову на груди Эрлинга, слушая спокойный стук его сердца, пока норвежец лениво перебирал пальцами его темные кудри. — Больше так не делай, - вдруг тихо нарушил тишину Джуд. Эрлинг перестал гладить его волосы и опустил взгляд. — О чем ты? — О том, что произошло на поле. В центре, во втором тайме, - Беллингем чуть приподнялся, опираясь на локоть, чтобы заглянуть в глаза своему парню. — На поле мы соперники, Эрлинг. Там нет никаких «нас». Ты должен играть со мной точно так же, как и со всеми остальными. Если нужно пойти в стык — иди. Ты же чуть ноги себе не переломал, пытаясь затормозить. Холанн тяжело вздохнул, его большая ладонь легла Джуду на талию, мягко, но настойчиво притягивая его обратно к себе. — Я физически не могу этого сделать, Джуди, - голос Эрлинга звучал низко и очень серьезно. В нем не было ни капли раскаяния за свой поступок. — Но ты же профессионал... - попытался возразить англичанин. — Плевать на это, - перебил его Холанн, зарываясь носом в его макушку и вдыхая знакомый запах. — Можешь злиться, можешь читать мне лекции о тактике и правилах. Но я слишком сильно тобой дорожу, чтобы причинить тебе боль. Даже ради победы. Даже если на нас смотрит весь мир. Так что смирись с этим, детка. В тебя я врезаться не буду. Джуд тихо фыркнул, но спорить больше не стал. Он лишь крепче прижался к Эрлингу, пряча невольную и очень счастливую улыбку в изгибе его шеи.