С любовью, твой...

Два года назад.

Тэхён тихонечко постучал в дверь комнаты и, не получив ответа, бесшумно зашёл внутрь. Парень продолжал мирно посапывать. Прошло больше суток, а юноша все ещё не просыпался. Джин, конечно, говорил, что такое нормально — организму нужно восстановиться после пережитого стресса, — но Ким всё же переживал за подростка. Ночью он несколько раз подходил к кровати спасенного и встревоженно прислушивался к тишине, проверяя, жив ли его подопечный. Страшно, когда не можешь контролировать ситуацию, а от тебя зависит беспомощный человек. За прошедшие сутки Тэхен прочувствовал, каково это — быть ответственным за неокрепший молодой организм. Как родитель, что оберегает своё маленькое дитя. Он наклонился к мальчонке, встревоженно вглядываясь в его израненное, но такое спокойное и безмятежное лицо. Аккуратным движением убирая пряди со лба юноши, Ким невольно задержался взглядом на его губах. Те были пересохшими и… искусанными?! Возможно, он ошибался, но это не похоже на побои. Тэхён взял тюбик с мазью с прикроватного столика и, присев на краешек кровати, с тяжёлым вздохом открыл его. Хорошо бы обработать заново все раны, но не хотелось будить пацанёнка. Он выдавил немного мази на палец и осторожно, чтобы не разбудить, нанёс её на губы парня. Ким рассматривал мирно спящего подопечного, размышляя, кто мог сотворить с ним такое. Что с ним произошло? Почему мальчишка попал в такую ситуацию? Вопросов было много. Но ответы на них знал лишь новый знакомый Тэхёна, умиротворённо посапывающий сейчас на его кровати. Неожиданно парнишка начал елозить по постели и медленно открыл глаза. — Ну наконец-то! Доброе утро, спящая красавица, — улыбнулся Ким со вздохом облегчения. — Выы кто?! — нахмурившись, прохрипел мальчишка, явно ещё не понимая что происходило вокруг. — Фея. Пришёл намазать волшебную мазь, чтобы ты быстрее поправился, — по лицу парня пробежал целый спектр эмоций: от удивления до испуга. — Эй, успокойся! Я Тэхён. И сейчас ты у меня дома, — кажется, до парня постепенно начало доходить, где он находится. Юноша, слегка покряхтывая, осторожно сел на кровати. По мере своих сил оглядел комнату, а потом снова настороженно посмотрел на мужчину. — Спасибо, что помогли, — прочистив голос, парень откинул одеяло. — Как себя чувствуешь? — в голове Кима роился миллион вопросов, но они подождут. Сейчас надо было убедиться, что здоровью мальчишки больше ничего не угрожает. — Уже намного лучше, спасибо, — паренёк попытался встать, но тело явно было против этого, поэтому рухнул обратно, — Я возмещу Вам ущерб за причинённые неудобства. — Не нужны мне твои деньги, — нахмурился Тэхён. Он хотел помочь ему, но тот вытянул руку, не подпуская к себе. Ким продолжал наблюдать за подростком, который, съёжившись, сидел на краешке кровати и о чём-то усердно размышлял. Тэхён буквально слышал, как крутились шестерёнки в голове паренька. Тот нервно заламывал пальцы, постоянно потирая запястье, и Ким заметил на руке парня маленькую татуировку, однако, рисунок это или надпись, он разглядеть не смог. Как Ким пропустил тату раньше? Хотя, там не до этого было. — Можно я пойду? — подросток не смотрел ему в глаза. Очевидно, ему не нравилось в обществе его спасителя. Ким реально не понимал: мальчишка серьёзно спрашивал разрешение или это такой странный юмор? Что с ним не так? — Естественно. Я тебя не держу, ты же не пленник, — спокойно ответил Тэхён, но тот дёрнулся от его слов, обнимая себя за плечи. — Спокойно, можешь идти, но для начала хотя бы поешь. — Спасибо, я не голоден, — еле слышно ответил парнишка. Он всё так же не смотрел на мужчину, а голос звучал настолько тихо, что у хозяина дома закралось подозрение, что мальчишка боится его. Но это было неудивительно, после того, что с ним сделали. — Ты спал больше суток, не ври, что не хочешь есть. Твой желудок говорит сам за себя, — положив руку на живот, мальчишка недовольно поджал губы, но взгляд так и не поднял. — Я, конечно, не шеф-повар, но яичницу и пару бутербродов сварганить в состоянии. Успокойся, травить тебя мне резона нет. Хотел бы твоей смерти — оставил бы на улице, — Тэхён растянул губы в напряжённой улыбке и, слегка присев, показал руками в сторону кухни, как бы приглашая парня разделить с ним свою ночную трапезу, несмотря на то, что гость так ни разу и не взглянул на хозяина дома. Ким прислонился к дверному косяку спиной и занял выжидательную позицию. Подросток нервно терзал губу, словно размышляя, можно ли доверять мужчине. А желудок уже во всю кричал, что можно. Парень зашипел от боли, когда случайно сорвал коросту на губе. Он инстинктивно приложил палец к ранке и, увидев каплю крови на нем, тяжело вздохнул. Тэхён, видя эту картину, лишь устало покачал головой, а затем, вздыхая от беспросветной безысходности, подошёл к комоду и достал из ящика салфетки. — Возьми, — подросток поднял настороженный взгляд на Тэхёна, и неуверенно протянул руку, чтобы взять салфетку, тем самым разворачивая запястье так, что Киму стала отчётливо видна татуировка. Небольшая, аккуратная надпись. — Грех?! — растерянно пробормотал Ким. — Довольно необычный выбор для татуировки. Подросток сразу же отдёрнул руку, натягивая рукава до самых кончиков пальцев. Сильнее нахмурившись, он отвернулся, явно давая понять, что объяснять не собирался. — Как тебя зовут? — неожиданно резко поменял тему Тэхён, поскольку не дурак и понял, что парнишке не понравилось упоминание о тату. — Чонгук. Чон Чонгук, — парень всё-таки взял салфетку, но уже другой рукой, и приложил к раненой губе, а затем неуверенно спросил: — Если я поем, мне можно будет уйти? Ким недовольно вздохнул. У него было много вопросов, на которые хотелось узнать ответы. Но парень явно был с ним не согласен. — Да, если ты поешь, ты можешь идти, куда пожелаешь. Я тебя не держу, — Тэхён сдался, не насильно же ему предлагать свою помощь. Хотя такой расклад раздражал. Если с мальчишкой такое повторится, Кима не будет рядом. И это приведёт уже к летальному исходу. — Тебе помочь дойти до кухни? Чонгук отрицательно покачал головой. — Нет, спасибо. Я сам. Парень встал на ноги. Его слегка покачивало, но он упёрто отказывался от помощи, предупредительно выставив руку вперед, как только Тэхён хотел подойти к нему. — Сам, так сам. Как знаешь. Следуй за мной. И смотри не навернись, при входе на кухню небольшая лестница, — тяжело вздохнув, Ким неторопливо вышел из спальни, чтобы Чонгук мог поспевать за ним.

♤♤♤

Тэхён не являлся поваром от Бога, скорее наоборот — не дай Бог. Рамён, омлет и пара сэндвичей — вот его удел. Рамён удавался особенно удачно. Гостеприимный хозяин приготовил бы своё коронное блюдо, но лапша так и осталась лежать в том переулке, где они встретились с Чонгуком. А помощницы, которая бы готовила, у Кима нет, потому что жена не терпит посторонних в доме. Однако, Ким Со Ён, жену Тэхёна, тоже нельзя назвать хранительницей домашнего очага. Скорее яркой представительницей высшего общества: она редко готовит, боясь испортить свой маникюр, поэтому они всегда ужинают в ресторане или заказывают еду на дом; никогда не следит за порядком в доме, предпочитая заказывать клининг раз в неделю, ибо не царское это дело — уборкой заниматься, её не встретишь за обычными для домохозяйки делами. День Со Ён плотно расписан: маникюр, педикюр, фитнес, спа, встречи с подругами, шопинг и ещё много других «важных дел», которыми принято заниматься в кругах местного бомонда. Супруги редко видятся и общаются между собой лишь по необходимости, так как господин Ким, владелец Kim & Co, строительной компании, вот уже несколько лет находящейся среди лидеров строительного бизнеса, неисправимый трудоголик. Он приходит домой с работы, когда жена уже спит, а уходит, когда она ещё спит, но семейство Ким устраивает такой уклад жизни. Не так давно у Чимина, их сына, начались школьные каникулы, и жена решила показать ему мир. Пунктом исследования был выбран Милан — Минни всегда мечтал там побывать. Тэхён согласился. Он души не чаял в сыне и ни в чём ему не отказывал. Так семья Кима оказалась в Италии. Без него. Глава семейства с ними не полетел. Работа… — Сколько тебе лет? — мужчина сделал сэндвичи с курицей и беконом. Чем богаты, так сказать. Он бы мог, конечно, что-то заказать, но сейчас почти полночь, да и вряд ли доставка работала. — Шестнадцать, — Чонгук сверлил взглядом лежащие на тарелке сэндвичи, приготовленные хозяином дома на скорую руку. Шестнадцать. Сыну Тэхена тоже шестнадцать. Киму стало не по себе. Если бы что-то подобное случилось с его сыном, мужчина нашёл бы этих людей и от них не осталось бы и мокрого места. А куда смотрели родители этого паренька? Или всё же Джин прав, и это они так с ним обошлись? — Расскажешь, кто тебя так? — доедая первый сэндвич, спросил Тэхён. Парень напротив, поджав губы, отрицательно покачал головой. — Ладно, не хочешь, не говори. Но учти, в следующий раз тебе может повезти намного меньше, и без участия полиции и скорой будет уже не обойтись, — Чонгук молчал, безэмоционально глядя на тарелку, но к еде так и не притрагивался. — Ты почему не ешь? Не нравится? — скрещивая руки на груди, спросил Ким. — Я… эм… я не ем такое, — не поднимая взгляда на хозяина дома, ответил подросток. — Ты что… «из этих»? — театрально закатил глаза Тэхён, слегка офигевая. Парнишка непонимающе посмотрел на него. — Из каких «из этих»? — уточнил Чон. — Ну «из этих»… как его… травоядных… которые даже яйца не едят. Как их там называют? — в попытках вспомнить нужное слово Ким потёр переносицу. — О, веган! Чонгук снова отрицательно помотал головой. — Тогда что не так с сэндвичами? — негодовал Тэхён. — Здесь примерно 1200 килокалорий, — промямлил паренёк. Он весь сжался, как будто пытался стать меньше и незаметнее. — Это примерно 2 километра пробежки, при медленном беге. Я сейчас не в том состоянии, чтобы бегать. То, что Ким был в ахуе, и говорить не стоило. Надо бы МРТ Чонгуку сделать, у него явно проблемы с головой. — Что, прости? Калории? Бег? — раздражённо начал он. — То есть ты сейчас сидел и считал калории?! Чон согласно кивнул, поджав губы. Так. Всё. Это уже ни в какие ворота. — Я охуеваю, дорогая редакция! Нет, вы это слышите? Какие к чёрту калории, Чонгук? Ты себя в зеркало вообще видел? Да тебе кирпич к ноге привязывать надо, чтобы ветром невзначай не унесло! Сколько ты весишь, сорок-сорок пять килограмм? Тебе не скидывать вес надо, а набирать его, пока кахексию не заработал! — каким бы добрым, заботливым и участливым господин Ким не был, но он терпеть не мог, когда люди наплевательски относились к своему здоровью. Этот мальчишка, видимо, не понимал, что нельзя так изводить свой организм! Да и с чего он взял, что ему нужно худеть? Подростковые комплексы или кто-то всё же вложил эту мысль ему в голову? Ким бы этому кому-то голову бы открутил! — Ты же худой как сушёный кузнечик, Чонгук! — Клиентам нравится! — обиженно выпалил Чонгук и в изумлении прикрыл рот рукой, поняв, что сболтнул лишнего. Тэхён даже оторопел от шока. Его словно током прошибло. Ему послышалось или что? Он прищурил глаза и наклонился вперёд. Парнишка испуганно опустил взгляд на свои руки, нервно кусая губу. — Кому?! — удивлённо переспросил Ким, пытливо всматриваясь в его лицо, ожидая ответа. Чон, не выдержав напряжённого давления, поднял на него озлобленный взгляд. — Не надо на меня так смотреть, — гневно процедил Чонгук. — Я, конечно, благодарен, что Вы спасли мне жизнь, но влезать в неё я не просил. И отчитывать меня не нужно. Каждый зарабатывает, как может, вы не вправе меня осуждать. То, что вы богато живёте, не значит, что так живут все, — если в начале своего монолога парень выбрал тактику нападения, то в конце его слова уже прозвучали более тихо и разочарованно. Тэхён смотрел на парня перед собой и не понимал: он сейчас серьёзно?! Клиентам?! Клиентам, Карл! Каким? Кем он работает? В голове сразу же возникла мысль, что парень работает в сфере эскорт-услуг. Но ему ведь всего лишь шестнадцать! Что за извращенцем-педофилом нужно быть, чтобы спать с ребёнком? Ребёнком! Он несовершеннолетний! Куда смотрят его родители? Что вообще происходит в жизни этого мальчика, раз ему приходится зарабатывать таким образом? — Ешь, — выдавил из себя Ким и, встав из-за стола, ушёл к себе в кабинет. Ему нужно успокоиться. Нужно подумать, переварить информацию, которую только что услышал. Киму становилось не по себе. Нет. Он слышал. Он знал, что такое в жизни есть. Но впервые столкнулся с этим. Тэхён зашёл в кабинет, со злостью хлопнув дверью. Он устал. Почти сутки провёл без сна, переживая за подростка, которому его переживания, возможно, никуда не упёрлись. Однако, в этом был весь Ким: он не мог бросить человека в беде, тем более ребёнка, ровесника его сына. В компанию он так и не поехал, сказав, что все вопросы будет решать из дома. Скоро тендер, сроки горели, работники не успевали выполнить все к дедлайну. А сейчас ещё и это. Какая-то бессмысленная, криповая ситуация, похожая на сцену малобюджетного, артхаусного кино. Ким запустил руки в волосы и с силой взъерошил их. Голова была готова лопнуть от мыслей. Так, стоп. Всё, хватит. Ему нужно выдохнуть. Иначе нервы окончательно сдадут. Тэхён никогда не отличался сдержанным характером. Он вспыльчивый, а ещё добродушный и участливый. Эмоции всегда опережали здравый смысл и холодный расчёт. Хотя, возглавив компанию отца, он стал более чёрствым и невозмутимым в общении с окружающими, держа маску делового человека. Но сейчас! У него же тоже сын! Ему шестнадцать! Что бы он делал, если бы Чимина постигла такая участь? Ким в ужасе прогнал подобные мысли прочь. Он никогда такого не допустит! Как родители этого мальчишки могли не заметить, чем занимается их сын? Стоп! За то время, которое он был здесь, парню никто не позвонил. Они что, совсем не интересуются жизнью сына? А есть ли у него вообще родители? Вопросов становилось всё больше, а ответов у Тэхёна так и не было. Он шумно вобрал воздух в лёгкие. Вроде пришёл в себя, отошёл от шока, успокоился. Отлично! Теперь нужно поговорить с мальцом и выяснить, что же на самом деле происходило в его жизни. Ким направился в столовую, где оставил Чонгука в одиночестве, но парня там не нашёл. — Эй, Чонгук, ты где? — настороженно крикнул Тэхён, но в ответ тишина. На столе стоял так и не съеденный мальчишкой сэндвич. Он прошёлся по дому в поисках парнишки, но так и не нашёл его. — Сбежал, засранец! — охреневая, негодовал Тэхён, а после достал мобильник и набрал номер друга. — О, Тэхёни, — в трубке послышалась громкая музыка, значит, Хосок на работе.— Подожди чутка, — чьи-то голоса, смех, музыка — всё как-то разом стихло и в трубке вновь чётко был только голос друга. — Неужели всё-таки решил приехать и отдохнуть, пока жена шмотки в Милане скупает? — голосом искусителя проговорил Хо. — Как-нибудь в следующий раз, дружище. В следующий раз обязательно, но не сегодня. А сейчас я к тебе с просьбой, — Тэхён задумался, а нужно ли ему это? Парня он знал всего ничего, да и тот не просил помощи. Что им сейчас двигало? Сострадание? Ким не знал, правильно ли он поступал, влезая в чужую жизнь. Но он не хотел, чтобы этот ребёнок продолжал так жить. Не мог позволить ему и дальше заниматься такими ужасными вещами, хотя и не выяснил какими именно, но сердцем чувствовал, что ничем хорошим. А самое главное, он мог и хотел помочь. Если родителям мальчика на него плевать, значит, будет не плевать Киму. — Надо разузнать всё об одном человеке. — Что за человек? Конкурент? — тон голоса друга сменился с весёлого и беспечного на серьёзный. Хосок всегда беззаботный и позитивный до того момента, пока дело не коснётся работы. К работе он относился всегда ответственно и от своих сотрудников требовал того же. — Нет, парнишка один, ребёнок совсем. Зовут Чон Чонгук, шестнадцать лет. Можешь разузнать о нем всё: где учится, чем занимается, кто родители? — Киму была важна каждая малейшая деталь в биографии юноши, чтобы собрать пазл его жизни воедино. Вдруг всё не так, как кажется, и он зря бил тревогу? — Хм…— в трубке послышалось какое-то копошение и звук включения ноутбука. — Чон Чонгук, значит… Ок, записал. Попробую поискать по своим каналам. Нарою всё, что смогу, — Ким с облегчением выдохнул, радуясь тому, что друг не стал задавать лишних вопросов. Это хорошо. Потому что сейчас мужчина не был готов отвечать на них. Он и сам не до конца понимал, что им двигало. — А кто он тебе? — рано радовался, тяжко вздохнул Ким. Тэхён молчал некоторое время, а потом неуверенно произнёс: — Не знаю. Наверное… никто… Действительно, а кто он ему? Случайный знакомый, которому Тэхён искренне сочувствовал и хотел помочь? Наверное, но это не точно.

♤♤♤

Чонгук вернулся домой буквально на последнем издыхании, благо бумажник и телефон с ключами от квартиры каким-то чудным образом остались при нём. Первое, что он сделал, когда сбежал от так называемого благодетеля, нашёл автобусную остановку и пролежал там, скрючившись на лавочке, минут двадцать. Полкилометра дороги до ближайшей остановки дались ему тяжелее, чем он мог представить. Будь они неладны, эти грёбанные богатые районы, «скрытые от посторонних глаз живописной рощей»! Что за ебеня! Туда даже транспорт нормальный не ходит! Конечно, богатеньким нет нужды заботиться, как нормальному человеку выбираться из этой анальной дыры мира! Сейчас, стоя у подъезда высокоэтажного дома, он смотрел на окно своей квартиры, в которой горел свет. Время почти четыре часа ночи. Свет в окне не сулил ничего хорошего. Он явно не был признаком того, что парня ждут с распростёртыми объятиями и осунувшимся от переживаний лицом. Скорее наоборот. «Мама ещё не спит. Лучше подождать пока она заснёт», — подумал мальчишка и направился на детскую площадку, чтобы там дождаться, когда свет в окнах квартиры погаснет. Он сидел на качелях, голова то и дело сонно клонилось к груди, когда Чона окутывали нежные путы Морфея, но жалобный скрип качелей, издаваемый под тяжестью накреняющегося вперёд тела, вновь возвращал Чонгука в неприглядную и холодную реальность. Он держался буквально на честном слове, находясь на границе сознания. На улице было холодно, всё тело болело, как одна огромная рана, хотелось пить и есть. Как бы в подтверждение живот издал звуки умирающего кита. Зря он, наверное, отказался тогда от сэндвичей в доме того мужчины. Сейчас мальчишка об этом жалел. — Как же всё достало… — измученно выдохнул парень и посмотрел на окна родного дома, который вот уже десять минут манил чернотой. Чон поджал пересохшие, обветренные губы, из-за чего ранка на его губе вновь лопнула, смахнул выступившую каплю крови рукавом и, слегка покряхтывая, пошёл в сторону подъезда. Входя в квартиру, он старался двигаться как можно бесшумнее, чтобы не разбудить мать, но, проходя мимо её комнаты, услышал мужские стоны. Чонгук понял, что мать не одна, и поспешил поскорее ретироваться к себе. Силы были на исходе. Оказавшись в комнате, он залпом выпил полграфина воды, стоящего на тумбочке, и рухнул на кровать прямо в чём был, не раздеваясь, погружаясь в сладкую негу сна. Уже в полудрёме Чону послышалось, как дверь соседней комнаты со скрипом открылась и мать и её кавалер вышли в коридор. Настроение у обоих явно приподнятое. Они весело о чём-то переговаривались, но мальчишка не вслушивался в их диалог. Ему всё равно, он почти уже спал. Остальное завтра… Чон уже проваливался в сон, когда в его комнату вошла мать. Узкая полоска света, льющегося из коридора, неприятно упала на глаза. Парень поёжился и с неохотой посмотрел женщину. Она стояла около открытой двери, прислонившись к косяку и сложив руки в замок, в чёрном коротком платье с открытым декольте. Локоны чёрных, густых волос аккуратно прикрывали голые плечи, на шее блестела тонкая золотая цепочка с подвеской из драгоценных камней. Чонгук невольно улыбнулся: все-таки она у него очень красивая. Даже не скажешь, что ей сорок. — Когда вернулся? — строго спросила она. — Совсем недавно, — сонно прошептал мальчишка в попытке потянуться, а затем аккуратно сел в кровати, потирая глаза и смешно надувая губы. Парню хотелось, чтобы мама подошла к нему, осторожно присев на краешек кровати, обняла, прижала к своему плечу, ну или хотя бы пожурила, в конце концов, ведь его больше суток не было дома. Но ловя её хмурый взгляд, понимал, что этого никогда не будет. — Хорошо хоть додумался не высовываться, — раздражённо выдала мать, подходя к большому зеркалу, стоящему напротив кровати, и поправляя непослушные прядки, выбившиеся из аккуратно уложенной причёски после жарких плотских утех. — Тебе стоит уйти. Реальность, она другая: жестокая, холодная, злая и бесчеловечная. Улыбка постепенно сползла с лица подростка, и глаза от удивления расширились до двух бездонных озёр. А «любящая и заботливая мама» тем временем бесцеремонно продолжала кромсать сердце единственного сына. — Ты мешаешь моей личной жизни. Мужчина, которого ты несомненно слышал, — женщина посмотрела на отражение сына в зеркале, и убедившись, что тот слышал, добавила: — не знает, что у меня есть сын. И я бы не хотела, чтоб ты с ним виделся. Чон Чонгук не моргая глядел на мать. — Мне противно думать, что мой сын может отбить у меня мужчину, — с укором в голосе договорила «мама». — Но… — парень попытался что-то сказать, оправдаться, спросить, куда ему тогда податься, но слова комом застряли в горле. — Ты же два дня где-то шлялся, значит, было где. Вот и иди туда, — женщина повернулась к сыну. — Сними квартиру, поселись у друга, обратись к отцу. Живут же люди. Вариантов уйма! Да и в целом, ты самостоятельный мальчик, у тебя есть РА-БО-ТА! — с интонацией отвращения произнесла последнее слово мать. — Крутись! Я итак тебя одна вырастила. Жизнь тебе дала, потратила на тебя свои лучшие годы, ущемляла себя во всём… Я тоже хочу быть счастливой. И ты мне в этом мешаешь. Чонгук едва сдерживал слёзы. Он не верил своим ушам. Она ведь не могла говорить такое собственному сыну! Сказать, что ему больно и обидно, значит ничего не сказать. Парень был слишком ошеломлён, чтобы хоть что-то ответить — Мам… — теряясь промямлил Чон, казалось бы, самая близкая ему женщине на Земле, но его нещадно перебили. — У всех сыновья как сыновья. Нормальные. А за какие такие грехи ты мне вот такой достался? — уже даже не пытаясь скрыть своего презрения, прошипела мать, сверля сына глазами. — Такой же никчёмный, как и твой отец! — гневно процедила она. Ах, ну да, Чонгук внешне похож на своего отца, и мать каждый раз не забывала напомнить об этом. — Только и умеешь, что развлекать богатых толстосумов! — Мам, прекрати! Прошу тебя, перестань! Я не хочу больше этого слышать! — Чонгук отчаянно молил, зажимая уши руками и рьяно мотая головой из стороны в сторону, будто отмахивался от ранящих слов недоматери. — За что ты так со мной, мама? Что я тебе сделал? — прошептал мальчишка, уже не сдерживая слёзы. Обида выжигала изнутри. Женщина отвернулась от сына, как будто ей омерзительна даже мысль о том, чтобы общаться и взаимодействовать со своим ребёнком. Похоже, она и сыном-то его не считала… А ведь когда-то она была совсем другой. Когда всё пошло по пизде? Почему у него всё вечно наперекосяк? Почему всё не так, как у нормальных людей? Может, мать права, и он действительно никчёмный? — Утром, чтоб тебя не было, — после некоторого молчания проговорила та и вышла из комнаты, громко хлопая дверью. Чонгук сидел в самом тёмном углу своей комнаты, уткнувшись носом в колени. Лишь тихие всхлипы нарушали тишину. Что ему теперь делать? Куда идти? Парень не знал. Точнее, знал, но ему этого делать не хотелось. Но иного выбора, видимо, у него не было. Мать чётко дала понять, что вышвырнет его из дома вместе со всеми его пожитками, как только рассветёт. Чон шмыгнул носом, вытирая рукавом свитера остатки слез, выбравшись из своего убежища, начал складывать вещи в рюкзак. Благо их не так уж и много. Слёзы всё ещё стекали, отставляя бесцветные дорожки на щеках парня, но в душе поселилась беспросветная безысходность. Чон на автомате открыл шкаф и достал самое необходимое: два парика, огромную косметичку с косметикой и разными видами блёсток, ободок с кошачьими ушками, прозрачную рубашку бело-серебристого цвета, обтягивающие кожаные штаны, пару-тройку предметов одежды откровенного содержания, документы, телефон и зарядник для него. Всё. За остальным он, может быть, придёт потом. Может быть… Когда-нибудь… Когда матери не будет дома. А сейчас он взял всё, что нужно для жизни там, куда он собрался.

♤♤♤

Тэхён возвращался домой морально убитым, выжатым, словно лимон, но мысль о том, что дома его ждал сын, вернувшийся утром из Милана, несомненно делала бодрее и грела душу. Ким так соскучился по нему за этот месяц! Мужчина направлялся в дом. С тех пор, как Чон Чонгук сбежал из его дома, прошла неделя. Вестей от него так и не было. Чон Хосок пока тоже не звонил. Мысль об этом мальчишке засела так глубоко, что Тэхён никак не мог выкинуть её из головы. Как он там? Жив ли? Он не понимал, почему эта гнетущая неизвестность его так волновала. Вроде малознакомый человек, не близкий, даже не дальний родственник, но мужчина почему-то переживал за мальчишку. В умных книжках по психологии пишут о явлении переноса. Может вся эта история откликнулась Киму, потому что Чонгук ровесник его сына? Может быть. А может и нет. Он пока не мог понять природу своей тревоги. Но одно он знал точно: никто не заслуживал быть на социальном дне. «Надо бы снова позвонить Хосоку и напомнить ему о себе», — задумался мужчина, поворачивая ключ в замке. В гостиной горели ночные светильники, создавая атмосферу тепла и уюта, Чимин в домашнем костюме, тапочках в виде мишек и наушниках удобно устроился на диване и во что-то активно играл в телефоне. Тэхён заметил у сына новый цвет волос. Он не одобрял частые окрашивания Минни, но мальчишке нравилось экспериментировать с внешним видом, поэтому отец молчал. Парнишка настолько был увлечён игрой, что заметил вошедшего в помещение отца, только когда тот сел на краешек дивана и ласково взъерошил сыну волосы. Чимин отвлёкся от телефона, вытаскивая наушник из уха. — Привет, пап, — улыбнулся парень, отрывая взгляд от экрана. — Ты давно тут сидишь? Я не слышал, как ты вошёл. Ким и сам невольно улыбнулся ему в ответ. Нежность разливалась по всему телу. Ему так нравилось это «Пап»! Каждый раз, слыша это обращение, сердце мужчины трепетало от какой-то необъяснимой, отцовской нежности. Благодаря сыну казалось, что жизнь проживал не зря. Тэхён дотронулся до волос Чимина, убирая длинную, непослушную чёлку со лба. Когда сын успел так вымахать? — Тебе идёт новый цвет, но волосы стали жёстче. Будь аккуратнее. Ты со своими экспериментами скоро без волос останешься, — с лёгкой улыбкой глядя на сына, мягко проговорил отец. Он не отчитывал. Просто предупреждал о последствиях. Выбор всегда за Минни. — А мама сказала, что я похож на попугая, — по-детски хихикнул Чимин. — Ну если только самую малость. И это самый милый какаду, которого я только видел, — засмеялся отец. — Ой, да ну тебя, пап, — притворно обижаясь и убирая руку отца со своей головы, фыркнул Минни. Сын — его солнышко, его гордость, радость и утешение. Наверное, единственное, что держало Тэхёна на плаву. Всё иллюзорно, призрачно и непостоянно. А отцовская любовь вечна. Она настоящая, тёплая, живая. Да. Так и есть. В общении с сыном он чувствовал себя живым. Если бы не он, Ким давно бы послал ко всем чертям и отца с его грёбанной компанией и вечными «что нельзя и что можно», и обязательства, навязанные семьёй, и брак по расчёту, и высокомерную и холодную Со Ён, никогда его не любившую, со всем этим её фальшивым счастьем напоказ. Мужчина устал тащить на себе всё и вся и нести ответственность за то, за что отвечать, в принципе, не должен. Ему хотелось скинуть непосильный груз вины перед собой, потому что не жил, а существовал. Жизнь Ким Тэхёна была прописана с рождения: единственный сын в семье, наследник, должен быть идеален. Неважно, чего хотел сам Тэхён, важно, что ждало от него общество. Семья возлагала на него большие надежды, и он должен оправдать их. Мальчик должен был стать мужчиной и взять на себя ответственность за ожидания общества. Так Кима воспитывали с детства. Отец говорил — сын делал. Отец приказывал — сын беспрекословно подчинялся и исполнял. Да, был период, когда Тэхён пытался противиться влиянию отца, отстаивал своё мировоззрение, свою точку зрения, свои желания, аргументировал свои действия и поступки, но… всё было тщетно. Бескомпромиссный и властный родитель не желал его слушать. Отец всегда был сильнее, и со временем Тэхён дал слабину, отступил, сдался, решил плыть по течению. В двадцать лет его женили на той, кого выбрала семья. Само собой, его мнение, чувства и желания в расчёт не брались. Отец считал, что важна обложка книги, а не её содержание. «Человек сначала видит книгу, оценивает её, а потом размышляет, готов ли читать аннотацию», — часто говаривал батенька. У его сына должна быть семья, жена и дети, хороший дом, отличные связи в обществе и безупречные манеры. Тэхён не сопротивлялся. Знал, что бесполезно, что проиграет, даже не начав. Ну, раз надо, значит надо. Хорошо, пусть так и будет. Брак был выгодной сделкой между старинными друзьями: господином Кимом и отцом Со Ён, таким же успешным бизнесменом. Благодаря свадьбе, слиянию двух влиятельных семей, бизнес отца получил прекрасные перспективы для развития. Компания господина Кима стала частью корпорации путём поглощения компанией более успешного и влиятельного друга, а отец получил место в совете директоров и стал одним из главных акционеров. Когда родился Чимин, у Кима появился смысл жить. Сын стал для мужчины, своего рода, отдушиной, лучом света в беспросветном, мрачном и душном существовании, воздухом, которого так не хватало. Тэхёну нравилось ощущать себя отцом, чувствовать безусловную любовь, которую дарят дети, свою нужность и важность для его личной, маленькой Вселенной. Свободное время у Тэхёна всегда было в дефиците, поэтому воспитанием отпрыска, в основном, занималась жена. Несмотря на долго и кропотливо создаваемый образ «гламурной леди из высшего общества», Со Ён полностью погрузилась в новую для неё роль. Киму казалось, что даже слишком фанатично. Но так было всегда. Картинка очень важна. Семья идеального, успешного члена общества тоже должна быть безупречной во всём. Чимин не жаловался, жена не трепала нервы, закатывая скандалы на ровном месте, Тэхён не сопротивлялся. Поскольку времени на общение с сыном удавалось выкроить катастрофически мало, Ким старался делать его качественным: помогал, поддерживал, выслушивал, старался разбираться в увлечениях парня, чтобы им всегда было о чём поговорить. Даже если мужчине были чужды или не всегда понятны какие-либо поступки или взгляды Чимина на жизнь, он не давил, не запрещал, не ограничивал. Старался объяснять, доносить, дискутировать, но не подавлять. Выбор, как и принимаемые решения, всегда оставались за сыном, даже если отец был не согласен. Тэхён не хотел для своего мальчика той жизни, которую имел сам. Минни должен научиться жить своим умом: сам выбрать себе профессию, человека по сердцу, окружение, жизнь, которую он хочет, в конце концов. И отец всегда поддержит его в этом выборе, даже если выбор, по мнению Кима старшего, будет ошибочным. Главное, чтоб сын был счастлив. — Ты поел? — Ким встал с дивана, кинул пиджак на спинку кресла, ослабив галстук на шее. Кто придумал этот чёртов деловой дресс-код? Тэхён бы высказал ему пару ласковых слов. Ему уже тридцать семь лет, семнадцать из которых он носит эти рубашки, галстуки, костюмы по фигуре — все эти атрибуты обеспеченного человека из высшего общества… Чтоб их! У него вот «ролекс» на руке, но он ни разу не сверял по ним время, для этого у него есть телефон. А часы — тоже аксессуар успешного, делового человека. Лакмусовая бумажка, так сказать. Первое, на что обращали внимание клиенты и партнёры, просчитывая стоимость надетого на него сегодня шмотья и аксессуаров — это внешний вид. И если стоимость соответствует их представлениям об успешности, тогда «всё гуд», можно работать. Компания успешна. Книжная обложка, опять она… — Да, доставку заказал. Там и тебе осталось, — Чимин лишь перевернулся на живот и, приняв удобное положение, продолжил копаться в телефоне. — О, совсем забыл, дядя Джин пришёл. Сказал, что у него к тебе срочное и серьёзное дело и что подождёт тебя в кабинете. — Что это у него там может быть срочного? — удивлённо выгнул бровь Тэхён и кинул в Чимина диванную подушку. Та, точно попадая в цель, выбила смартфон из рук подростка. — Ну, пааап! — Чимин недовольно возмутился на шалость отца, а того уже и след простыл. — Я шёл на рекорд, теперь все заново надо начинать, — крикнул уже в пустоту парнишка.

♤♤♤

Джин сидел в кабинете, перебирая какие-то бумаги, рядом на столе стоял бокал с виски. — Пить в одиночку, первый признак алкоголизма, дружище, — усмехнулся Тэхён, опираясь о косяк. Сокджин не обращал внимания на вошедшего друга, делая вид, что усердно что-то читал. — Так и скажи, что тебе просто жаль свои запасы, — хмыкнул друг в ответ. — Где подкидыш? — Ты про Чонгука? Он ушёл, как только проснулся. — Куда? — рассеянно спросил тот, продолжая внимательно вглядываться документы. — В смысле, куда?! — удивился Ким. — Я… Я не знаю. Возможно, к себе домой. Он просто ушёл, ничего не сказав. Ну, кроме сдержанного и лаконичного «Спасибо, что спасли мою жизнь». — И что теперь? — немного с негодованием поинтересовался Джин. — В смысле, «и что теперь»? Ничего. Попросил Хосока пробить мальчишку по своим каналам, но пока тишина, — ожидание и неизвестность заставляли его нервничать. За это время с Чонгуком могло произойти всё, что угодно. — Хосок дал мне документы, чтобы я передал их тебе. Здесь целое досье, Тэхён. Почти трёхтомник, — Джин положил руку на бумаги, которые читал до этого. — Я немного ошибся в своих предположениях. Это не домашнее насилие, — нахмурился он. Клиенты. Тэхён помнил слова Чонгука. Но он до последнего не хотел в это верить. — Соседи очень положительно отзываются об их семье, — продолжил Джин, отпив немного виски. — Чон Чонгук, шестнадцать лет. Мать Чон Сю Ка, сорок лет, приехавшая в Корею из Китая 20 лет назад на заработки. Отец… — на последнем слове он внимательно посмотрел на друга, будто ожидая какой-либо реакции, но Тэхён и лишь ждал дальнейшую информацию. — Чон Дон Го. Имя было очень знакомо, но Ким не помнил, где его слышал, поэтому просто ждал, когда друг, наконец, перестанет тянуть кота за яйца и расскажет детали. — Они развелись, когда мальчишке было семь. Дон Го женился во второй раз. Через пол года. Его женой стала некая, знакомая нам всем, Чхве Хавон, — Тэхена прошибло: это она пыталась выкупить клуб Хосока и превратить его в стриптиз клуб. Но Хо вежливо, ну, или не совсем вежливо, указал ей на дверь с просьбой не возвращаться. У Хавон сеть клубов, и многие знали, что там не только танцы. За отдельную плату можно получить дополнительные услуги определённого рода. — Хосок выяснил, что мальчишка работает у неё танцором и имеет весьма большой успех. Его псевдоним — «Котёнок». Джин многозначительно замолк, давая другу переварить только что полученную информацию. На несколько минут в комнате повисла звенящая тишина Так, простите, что?! Что Чонгук делает?! Тэхён шокирован настолько, что уже и не мог выразить своё возмущение. То есть, парень работает танцором в клубе мачехи?! Нет, это невозможно! Ким отказывался это понимать! А родная мать в курсе, чем занимался её сын? А отец? Куда они смотрят? Или они не знают? Но как, блять, можно не знать, где пропадает по ночам их сын? Он просто в бешенстве от всего. Что там за родители такие! Неужели отец знает, что сын работает на его жену, и ничего не предпринимает? Этого же не может быть. Как можно разрешить сыну зарабатывать таким образом?! Это просто ни в какие ворота не лезет! — Кстати, Чонгук учится с твоим сыном в одной школе и даже в одном классе, — вот такого поворота Тэхён не ожидал. Школа, в которой учится его сын, престижная, не каждый в неё попадёт. Нужно быть или очень умным, или богатым, как его сын. Чонгуку деньги нужны, чтобы учиться в престижной школе? А родители? Но имея отца при деньгах, зачем ему работать у мачехи? Вопросов стало ещё больше, и ответы на них мог дать только этот, будь он неладен, Чон Чонгук.