Кто боится меня? (тебе стоит бояться меня)

Четверг, 4 июня Сердце Невилла бешено колотилось, когда он осторожно ступил в последнюю комнату лабиринтных коридоров под Хогвартсом. Воздух был пропитан предчувствием беды, а руки дрожали от страха. Ему не нравилось, что он здесь один, но Гермиона была права — одному из них нужно было отнести Рона в лазарет, и Невилл, пожалуй, был единственным первокурсником, который летал хуже неё. Он сам не понимал, о чём думал, соглашаясь выпить это ледяное зелье и войти в последнюю комнату в одиночку, но всегда чувствовал себя храбрее, когда его окружали друзья, а Гермиона назвала его великим волшебником, поэтому он предположил, что на время забыл, что он всего лишь хаффлпаффец в обличье гриффиндорца. Но вот он здесь, без друзей, с огненной стеной позади и перед собой. — Вы! Профессор Квиррелл улыбнулся, повернувшись к нему лицом. — Ах, мистер Лонгботтом. Должен сказать, я не ожидал увидеть вас здесь сегодня вечером. — Вы… Вы… Но… Но Вы… — В голове Невилла происходили странные вещи, когда он пытался сложить два и два, но постоянно получалось пять. — Но я думал… С… Снейп… — Северус? — рассмеялся Квиррелл, и это был не его обычный дрожащий высокий смех, а холодный и резкий. — Да, Северус действительно похож на такого типа, не правда ли? Как же полезно иметь его, порхающего вокруг, как переросшая летучая мышь. Рядом с ним кто бы заподозрил бедного, з-з-заикающегося профессора Квиррелла? Невилл не мог в это поверить. Этого не может быть, не может! Квиррелл щелкнул пальцами. Из ниоткуда появились веревки и туго обвились вокруг него. — Ты слишком любопытен, Лонгботтом. Так суетился по школе на Хэллоуин, я и представить не мог, что ты меня видел, когда я приходил посмотреть, кто охраняет Камень. — В… вы впустили т… тролля?! — Конечно. У меня особый дар обращаться с троллями — ты же видел, что я сделал с тем, что был вон там, в комнате? К сожалению, пока все остальные бегали в поисках, Снейп, который и так меня подозревал, отправился прямиком на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мой тролль не только не смог забить вас до смерти, но и эта трехголовая собака даже не смогла как следует откусить Снейпу ногу… А теперь подожди, Лонгботтом. Мне нужно осмотреть это интересное зеркало. Только тогда Невилл понял, что скрывается за спиной Квиррелла. Это было Зеркало Еиналеж. Что ему сказал Дамблдор? Что оно показывает лишь самое сокровенное, самое отчаянное желание сердца? Что ж, самым сокровенным, самым отчаянным желанием Невилла сейчас было убраться отсюда к черту. — Это зеркало — ключ к поиску Философского камня, — пробормотал Квиррелл, постукивая по раме. — Дамблдор, как всегда, придумал что-то подобное… но он в Лондоне… К тому времени, как он вернется, меня уже не будет. Да! Вот оно! Дамблдор приближался, так что Невиллу оставалось только отвлечь его, пока он не прибудет! — Я видел тебя и Снейпа в лесу! — Да, — небрежно ответил Квиррелл, обходя зеркало, чтобы посмотреть на его обратную сторону. — К тому времени он уже раскусил меня, пытаясь выяснить, как далеко я зашёл. Он подозревал меня с самого начала. Пытался запугать меня — как будто мог, когда на моей стороне был лорд Волан-де-Морт. Невилл испуганно пискнул и проклял тот самый день, когда позволил Рону и Гермионе втянуть себя в это глупое, нелепое «приключение». Квиррелл вышел из-за зеркала и жадно уставился в него. — Я вижу Камень… Я преподношу его своему господину… но где он? Невилл пытался вырваться из связывающих его веревок, но они не поддавались. Он должен был не дать Квирреллу полностью сосредоточиться на зеркале. — Но С-Снейп всегда, казалось, н-ненавидел меня так сильно. — О, да, — небрежно заметил Квиррелл. — Боже мой, да. Если есть что-то, чего Северус Снейп терпеть не может, так это некомпетентность, и, судя по рассказам учителей о тебе… ну… Профессор мельком оглянулся через плечо и улыбнулся, заметив ярко-красный румянец на лице Невилла. — Ты из хорошей семьи, Лонгботтом, поэтому я сильно сомневаюсь, что проблема в тебе… Скорее всего, тебе нужно показать свою волшебную палочку специалисту. А ещё лучше — заменить её полностью. Как будто он этого не знал. Квиррелл снова повернулся к зеркалу, нахмурив брови. — Я не понимаю, Камень внутри зеркала? Мне его разбить? — выругался он себе под нос. — Что делает это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, милорд! И к ужасу Невилла раздался ответ, и казалось, что это был сам Квиррелл. — Используй мальчика… Используй мальчика… Квиррелл повернулся к нему. — Да, Лонгботтом, иди сюда. Он хлопнул в ладоши, и веревки, связывавшие Невилла, развязались. Он медленно поднялся на ноги, ноги так сильно дрожали, что он едва мог стоять. — Подойди сюда, — повторил Квиррелл, — посмотри в зеркало и скажи, что ты видишь. Невилл, спотыкаясь, подошел к нему, желая лишь одного — чтобы эта ужасная ночь поскорее закончилась. «Я должен солгать», — отчаянно подумал он. «Я должен посмотреть и солгать о том, что вижу, вот и все». Он увидел своё отражение, сначала бледное и испуганное. Но мгновение спустя отражение улыбнулось ему. Оно засунуло руку в карман и вытащило кроваво-красный камень. Оно подмигнуло и положило Камень обратно в карман — и в этот момент Невилл почувствовал, как что-то тяжёлое упало в его настоящий карман. Каким-то невероятным образом ему удалось заполучить Камень. — Ну что? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты видишь? Невилл собрался с духом. — Я… я… я вижу себя пожимающим руку профессору Дамблдору, — придумал он, — Я выиграл Кубок факультетов Гриффиндора. Квиррелл снова выругался. — Убирайся с дороги! Когда Невилл отодвинулся в сторону, он почувствовал Философский камень в своем кармане. Осмелится ли он броситься бежать? Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от ужаса. Профессор Квиррелл был злодеем, а Тот-Кого-Нельзя-Называть где-то в комнате, и… — Он лжет… Он лжет… — Высокий голос донесся со стороны профессора, но тот не открыл рта. — Позвольте мне поговорить с ним… лицом к лицу… — Господин, вы недостаточно сильны! — У меня хватит сил… на это. Невилл почувствовал, будто дьявольские силки приковали его к месту. Он не мог пошевелить ни единым мускулом. Окаменев от ужаса, он наблюдал, как Квиррелл поднял руку и начал разматывать свой тюрбан. Что происходит? Тюрбан упал. Голова Квиррелла без него выглядела странно маленькой. Затем он медленно повернулся на месте. Невилл хотел закричать, но не мог издать ни звука. Там, где должна была быть затылочная часть головы Квиррелла, было лицо, самое ужасное лицо, которое он когда-либо видел. Оно было белоснежным, с ярко-красными глазами и щелевидными ноздрями, как у змеи. — Видишь, кем я стал? — произнесло лицо. — Всего лишь тень и прах… Я обретаю форму только тогда, когда могу разделить тело другого… но всегда находились те, кто был готов впустить меня в свои сердца и умы… Кровь единорога помогала мне последние недели... Ты видел, как верный Квиррелл пил её за меня в лесу… и как только у меня будет Эликсир Жизни, я смогу создать собственное тело… А теперь… почему бы тебе не отдать мне тот Камень, который у тебя в кармане? Невилл не мог дышать. Его зрение мерцало по краям, комната кружилась вокруг него в головокружительном вихре теней и света. Он чувствовал, как силы утекают, словно вода сквозь сито. Это был Тот-Кого-Нельзя-Называть. Это был… это был Лорд Вольдеморт, стоящий прямо перед ним! Он почувствовал, как ноги подкосились, и рухнул на холодный каменный пол, дрожа от ужаса. Последнее, что он увидел перед тем, как его поглотила тьма, была зловещая фигура Волан-де-Морта, нависшая над ним, с когтистыми пальцами, тянущимися к нему, чтобы схватить. Пятница, 5 июня Прямо над ним что-то золотистое поблескивало. Невилл моргнул, и его зрение прояснилось настолько, что он понял, что это были очки. Как странно. Он снова моргнул. Над ним появилось улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора. — Добрый день, Невилл. Он уставился на него. Потом вспомнил. — Сэр! Камень! Это был Квиррелл! Он получил Камень! Сэр, быстро… — Успокойся, дорогой мальчик, ты немного отстал от времени, — сказал Дамблдор. — Пожалуйста, расслабься, иначе мадам Помфри прикажет меня выгнать. Невилл тяжело сглотнул и огляделся. Он понял, что, должно быть, находится в больничном крыле. Он лежал на кровати, застеленной белыми простынями, а рядом стоял стол, заваленный, судя по всему, половиной кондитерской лавки. — Подарки от ваших друзей и поклонников, — объяснил Дамблдор, сияя от радости. — То, что произошло в подземельях между вами и профессором Квирреллом, — это полная тайна, поэтому, естественно, об этом знает вся школа. Подарки? Друзья? Поклонники? Невиллу стало плохо. Тот-Кого-Нельзя-Называть… Философский камень… всё это казалось ужасающим кошмаром, от которого он не мог проснуться. — Я отправил сообщение вашей бабушке рано утром. К сожалению, пока она находится в министерстве, но скоро должна прибыть. О, Мерлин. Что же он скажет своей бабушке?! Как он объяснит это… это… — Сэр! — воскликнул он, резко вскочив. — Камень! Профессор Квиррелл и… и… и он… они собирались… использовать его, чтобы… — Успокойся, — повторил он, подняв руку. — Сейчас это вне твоего контроля, так что тебе не о чем беспокоиться. — Вы имеете в виду, что он… — Невилл замолчал, не в силах, не желая продолжать. Блеск в глазах директора померк. — Да, мой мальчик. Боюсь, Волан-де-морт действительно заполучил Философский камень. При упоминании этого имени он вздрогнул, и сердце его сжалось от подтверждения худших опасений. Он до последнего надеялся, что им каким-то образом удастся помешать Тому-Кого-Нельзя-Называть завладеть Камнем, но, похоже, их усилия — его усилия — оказались тщетными. — Это не твоя вина, Невилл, — продолжил Дамблдор, в его глазах читались сочувствие и восхищение. — Ты проявил смелость и отвагу, намного превосходящие твой возраст. Многие взрослые на твоем месте дрогнули бы. Невилл не мог не почувствовать прилив гордости от его слов. Возможно, он был до смерти напуган, но он сразился с В-Волан-де-мортом и выжил. Еще несколько месяцев назад он и представить себе не мог, что способен на такое. И все же… — Ч-Что теперь будет? — невольно спросил он. Директор посмотрел на Невилла многозначительным взглядом, выражение его лица было нечитаемым. — Это, мой дорогой мальчик, проблема взрослых. Сейчас тебе нужно сосредоточиться только на выздоровлении и возвращении к учебе. — Но… Но Гермиона прислала вам сову! Чтобы вы… — Боюсь, уже слишком поздно, — мягко сказал он. — Когда я пришел, профессора Квиррелла уже давно не было. В той комнате остался только ты… Когда я увидел тебя на полу, мой мальчик, я опасался худшего. Невилл побледнел, когда до него наконец дошло, что произошло. — Почему… П-Почему он не п-убил меня, сэр? — спросил он едва слышным шепотом, глаза его были широко раскрыты от страха и замешательства. Дамблдор внимательно наблюдал за ним пронзительным синим взглядом. Почему Том не убил мальчика? В конце концов, у него была вся возможность это сделать. Насколько директор мог судить, именно Невилл достал Философский камень из зеркала, и, судя по рассказу мадам Помфри, бедняга вскоре после этого упал в обморок от страха, став уязвимым для нападения. Так почему же Том не убил его? — Боюсь, на этот вопрос может ответить только он, — наконец ответил он. — Поэтому пока давайте будем благодарны за то, что вы в безопасности. Невилл медленно кивнул, все еще пытаясь осмыслить произошедшие события. — Не могли бы вы рассказать, что произошло? — спросил директор. — Ваши друзья уже рассказали мне свою версию событий, но я хотел бы услышать о том, что случилось после того, как вы вошли в комнату с зеркалом. Мальчик снова кивнул, на этот раз более решительно, и начал рассказывать о событиях прошлой ночи. Дамблдор внимательно слушал, впитывая детали с внимательным, но серьезным выражением лица. В его голове роились мысли и теории. Может быть, Том не был таким бесчеловечным, как он когда-то считал? Недавние разговоры — или споры — с Северусом заставили его взглянуть на некоторые вещи по-новому. Теперь он мог признать, что подвел того мальчика, которым когда-то был Волан-де-Морт, что он слишком рано стал подозревать его и что эти предрассудки, безусловно, способствовали тому, каким темным волшебником он в итоге стал. И всё же… он оставил мальчика в живых. Возможно ли, что в самых потаённых уголках души Тома ещё оставался проблеск человечности?

***

Прежде чем Дамблдор успел обдумать эти вопросы, двери больничного крыла распахнулись, и в комнату ворвалась вдовствующая графиня Лестерская, глаза ее были полны слез. — О, Невилл! — воскликнула она, бросившись к нему и крепко обняв. — Я так волновалась! Что ты себе на голову думал, глупый мальчишка?! Когда Невилл прижался к бабушке, его охватило чувство облегчения. Несмотря на ее строгий нрав, Августа Лонгботтом всегда была для него опорой и поддержкой, и ее присутствие рядом в этот момент давало ему чувство уверенности и спокойствия. — Бабушка, — начал он, его голос был приглушен, когда он прижался к ее плечу, — прости… Я не хотел… Но прежде чем он успел закончить свои извинения, Августа отстранилась, в ее глазах мелькнули беспокойство и упрек. — Невилл Франклин Лонгботтом, — упрекнула она строгим тоном, — о чём ты думал, ввязываясь в такое опасное дело? Ты мог серьёзно пострадать, или того хуже! Он поморщился от того, что его назвали полным именем — верный признак того, что бабушка действительно расстроена. Он открыл рот, чтобы ответить, но Дамблдор опередил его. — Дорогая леди, позвольте мне сказать, — начал он спокойным голосом, — действия Невилла прошлой ночью были просто поразительны. Он столкнулся с невообразимой опасностью с мужеством и храбростью, намного превосходящими все ожидания. Он поистине гордость вашей семьи. Выражение лица Августы слегка смягчилось, когда она повернулась к Дамблдору, и в его глазах читалось подтверждение. — Храбростью? — повторила она, голос ее слегка дрожал от волнения. Дамблдор кивнул, на уголках его губ играла легкая улыбка. — В самом деле. Осмелюсь сказать, что он заставил гордиться им и свой факультет, и своих родителей. При упоминании родителей у Невилла в горле застрял ком. Он всегда чувствовал тяжесть их наследия, но услышать, как Дамблдор говорит о них и о нем с таким почтением, наполнило его чувством гордости, которого он никогда прежде не испытывал. Глаза Августы наполнились слезами, когда она протянула руку, чтобы взять Невилла за руку. — О, Невилл, — пробормотала она дрожащим от волнения голосом, — Я… горжусь тобой за все твои безрассудные решения. Твои родители… да. Да, я думаю, они бы тоже тобой гордились. Он почувствовал, как у него самого глаза начали гореть. Так долго он чувствовал себя неполноценным по сравнению со своими родителями — по сравнению с кем угодно, на самом деле, — но в тот момент он ощутил… принятие, которого никогда прежде не испытывал. Дамблдор откашлялся, привлекая их внимание к себе. — Я считаю, что Невилл заслуживает награды за свою храбрость, — сказал он, и в его глазах заблестели озорные огни. — И я лично подумываю о том, чтобы подарить ему новую волшебную палочку. Только тогда мальчик понял, что его собственная палочка, палочка отца, пропала. Где она? Профессор Квиррелл её уничтожил? Он её забрал? О, Мерлин, как он расскажет об этом бабушке?! Что это… чудовище, ответственное за состояние её сына, теперь… — Возможно. Он моргнул, потом еще раз, а затем отстранился, чтобы увидеть лицо своей бабушки. Она смотрела на него сверху вниз, в ее строгом взгляде было что-то расчетливое и... необычное. — В конце концов, до школьных каникул осталось всего несколько дней, — продолжила она, — и эту вновь обретенную твою сторону следует поощрять, чтобы поддержать честь семьи… Возможно, стоит съездить в магазин Олливандера. Глаза Невилла расширились от изумления. Новая палочка? Это было больше, чем он мог когда-либо мечтать! Может быть, теперь он будет не так плохо учиться, и его бабушка будет им еще больше гордиться, и профессор Снейп перестанет его ненавидеть, и… Дамблдор бесшумно удалился, направляясь к дверям лазарета. Он не мог не испытывать тревоги по поводу того, что его ждет впереди. В конце концов, у Волан-де-Морта теперь был Философский камень, и как только ему удастся создать Эликсир жизни… Хорошо. Долгое размышление на эту тему не предвещало ничего хорошего. Хотя директор не думал, что Том продолжит пить эликсир после того, как он восстановит его тело — этот человек всегда был слишком независим для этого, и мысль о полной зависимости от него была бы для него невыносима, — он определенно считал, что у Темного Лорда есть запасной план, а это означало, что теперь ему предстояло выяснить, что это за план, прежде чем темное царство террора вернется. Но, оглянувшись на Невилла и его бабушку, он почувствовал, как в нем вспыхнула крошечная искорка надежды. Возможно, просто возможно, еще есть надежда на будущее, даже перед лицом такой тьмы и отчаяния. Почему он не убил мальчика… Дамблдор ободряюще улыбнулся Невиллу и торжественно кивнул вдовствующей графине Лестер, тихо выскользнув из больничного крыла. В его голове уже роились планы и приготовления к предстоящим дням, но сейчас ему предстояло спланировать новогодний пир. Он смутно представлял, как долго Северус не будет с ним разговаривать, если он в последний момент раздаст ему несколько бонусных баллов. Понедельник, 8 июня В тускло освещенном помещении обветшалого старого дома, расположенного примерно в трехстах милях от Хогвартса, Квиррелл стоял посреди круглой комнаты, дрожа от волнения и крепко сжимая в руках Философский камень. Всего год назад он купил этот ветхий коттедж по просьбе своего господина и наложил на него мощную защиту от незваных гостей — как магов, так и маглов. Теперь же комната, казалось, пульсировала темной энергией, отбрасывая зловещие тени на стены, пока он ждал дальнейших указаний. — Ты почти закончил… Квирин… Наслаждайся служением… своему лорду. Он склонил голову. — Да, повелитель. — Теперь… точно следуй моим инструкциям… иначе тебя ждут… последствия… Ты знаешь, что делать. Квиррелл отчаянно кивал, капельки пота блестели на его лбу, когда он двинулся, чтобы подчиниться приказам своего хозяина. Дрожащими руками он положил Камень на небольшой импровизированный алтарь перед собой рядом с пустым флаконом, его сердце колотилось от страха и предвкушения. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, заставляя себя отбросить страх и сомнения, которые грозили поглотить его. Он сосредоточил свой разум, отбросив все отвлекающие факторы, пока не остались только древние заклинания, которые эхом разносились по его сознанию, словно завораживающая мелодия. Воздух наполнился предвкушением, когда он начал произносить слова, запечатлевшиеся в его душе, каждая буква которых была наполнена силой и смыслом. Казалось, комната дрожала от силы его слов, сама ткань реальности искажалась и перекручивалась в ответ на его приказы. И затем, когда Квиррелл достиг кульминации заклинаний, из Камня вырвался яркий свет, окутав комнату теплым золотистым сиянием, которое, казалось, проникало в каждый темный уголок. Щупальца магии танцевали и кружились вокруг Камня, создавая замысловатые узоры в воздухе, поднимаясь по спирали к потолку. С каждой минутой свет становился ярче и интенсивнее, освещая комнату неземным сиянием, которое, казалось, выходило за пределы понимания смертных. Сердце Квиррелла бешено колотилось от волнения, когда он почувствовал, как сила Камня струится вокруг него, наполняя его чувством эйфории, непохожим ни на что, что он когда-либо испытывал. А затем, с внезапным приливом энергии, свет погас, оставив после себя небольшой флакончик, наполненный мерцающей золотистой жидкостью. Эликсир жизни. У Квиррелла перехватило дыхание, когда он потянулся, чтобы взять его, пальцы дрожали от предвкушения. Но прежде чем он успел прикоснуться к флакону, его тело пронзила резкая боль, заставившая его вскрикнуть от агонии. Казалось, каждый нерв в его теле горел. Зрение затуманилось, и он рухнул на землю, без сознания, но всё ещё корчась от боли. В этот момент из затылка Квиррелла вырвался призрак Волан-де-Морта, на его лице появилась торжествующая улыбка, когда он посмотрел на эликсир перед собой. Холодным, расчётливым взглядом он протянул руку и схватил флакон, его призрачные пальцы собственнически сжали его. С победоносным смехом Волан-де-Морт поднёс флакон к губам и сделал глубокий глоток; золотистая жидкость, словно огонь, пронизала его призрачную фигуру. Прилив силы захлестнул его, наполнив новыми силами и жизненной энергией. Пока Квиррелл лежал без сознания на земле, призрак Волан-де-Морта начал собираться воедино, его фигура снова обретала форму, а глаза горели от вновь обретённой силы, которая текла по его венам. И вместе с этим пришла ясность. Волдеморт не был глупцом — ещё подростком он досконально изучал Эликсир Жизни, прежде чем переключить своё внимание на другие, более надёжные способы бессмертия. Он знал, что золотой флакон возвращает выпившему его человеку его максимальные силы, и что, следовательно, тело, в которое он вернётся, будет его собственным телом в период его наивысшей силы. Он предполагал, что это будет тот же самый облик, что и в ночь на 31 октября 1981 года. Он никак не предполагал, что в итоге будет выглядеть… вот так. В зеркале, созданном Квирреллом, на него смотрело лицо Тома Риддла. Бледная кожа, черные волосы и темные глаза. Четко очерченная линия челюсти, прямой нос и точеные скулы. Симметричные черты лица. Классически красивый, хотя и в более темном, более выразительном смысле. Он так не выглядел с тех пор, как ему исполнилось двадцать лет. И вот тогда он был на пике своего могущества?! Всего два крестража, и ещё планируется третий? Работал в «Боргин и Беркс», к разочарованию многих, завладевая семейными реликвиями, которые раньше были недоступны лордам и леди? Возможно, до того, как он начал раздвигать границы магии дальше, чем когда-либо? До того, как у него появились последователи благодаря его политическим взглядам и убеждениям? До того, как имя «Том Риддл» было навсегда забыто, и он стал известен как «Лорд Волан-де-морт»? Нет. Это не имело смысла. Ему это не понравилось! Когда Волан-де-морт смотрел на своё отражение в зеркале, внутри него бушевал вихрь мыслей и эмоций. Он не мог сопоставить увиденное с воспоминаниями о своём прежнем «я». Это молодое, красивое лицо казалось несовместимым с могущественным Тёмным Лордом, которым он стал. Словно его перенесли назад во времени, заставив столкнуться с тем, кем он был до того, как принял своё истинное предназначение. Это осознание поразило его как молния. Таким он был до того, как погрузился в самые темные уголки магии, до того, как отказался от своей человечности в погоне за бессмертием и абсолютной властью, до того, как сошел с ума. Это был Том Риддл, молодой волшебник с безграничными амбициями и жаждой величия… Это он в свой самый могущественный момент? Он был слишком измотан, чтобы сейчас об этом думать. Том — Волан-де-морт с рычанием отвернулся, убрав зеркало, и обратил свой взор на Квиринуса, который всё ещё лежал совершенно безмолвно на холодном, пыльном бетонном полу у его ног. Он презрительно усмехнулся. Волшебник хорошо ему послужил, должен был признать он. Он даже довольно достойно выполнил его просьбу, учитывая обстоятельства, а лорд Волан-де-морт всегда вознаграждал тех, кто был ему верен… но эта награда могла подождать до другого дня. На данный момент он использовал против мужчины его же волшебную палочку, подняв его бессознательное тело в воздух и заставив его следовать за ним по дому. Он небрежно бросил его на порванный диван в комнате, которую технически можно было бы принять за гостиную, — и, возможно слегка, оглушил его. Квиринусу не стоило бы сейчас передумать и бросить его; в конце концов, у него все еще были на него планы. Закончив дело, он медленно поднялся по лестнице, изнеможение и стресс последних нескольких часов, дней, недель, месяцев, лет истощили его. Он превратил первую попавшуюся кровать в нечто более подходящее для волшебника его статуса и с радостью рухнул на нее лицом вниз. Дела было много — даже слишком много, — но он знал, что ничего не сможет сделать без двадцати четырех часов сна и полноценного питания. Среда, 10 июня На следующий день Волан-де-морт проснулся очень поздно, заходящее солнце отбрасывало красноватый свет на изъеденные молью занавески, и он медленно, скованно, сел в затхлой старой комнате. Он чихнул, нахмурился, а затем чихнул еще раз. Коттедж вполне устраивал его на данный момент, но он мысленно добавил пункт «найти новое жилье» в начало своего списка дел. Размяв ноющие конечности, он встал и тут же схватился за прикроватный столик, потому что голова кружилась, а колени дрожали. По-видимому, ему потребуется некоторое время, чтобы снова привыкнуть к физическому облику, и это ему совсем не нравилось. Увы, у него были дела. Вернувшись в импровизированную ритуальную комнату, он заметил сверкающий красный камень в центре стола и мысленно выругался, раздражаясь на себя за то, что не позаботился о его сохранности накануне вечером. Похоже, ему понадобится время, чтобы снова привыкнуть ко многому. Превратив сломанную половицу в стул, в который он с радостью рухнул, он приступил к выполнению своей первой задачи на сегодня.

***

Примерно через два часа он вернулся в гостиную. —Реннервате. Профессор вздрогнул, затем слабо застонал и, сонно моргнув, открыл усталые глаза. Он сел, ухватившись за край изрешеченного дырами дивана, и оглядел комнату, наконец, остановив взгляд на единственном другом ее обитателе. Квиррелл пристально смотрел. Лорд Воллан-де-морт поднял одинокую, ничем не впечатленную бровь. Квиррелл тут же покраснел и опустил глаза. Как… интригующе. — Повелитель, — пробормотал он хриплым и напряженным голосом, — Что… Ч-Что прикажете? Молодой человек смотрел на него со смесью любопытства и веселья. Квиррелл был слаб, немощен, лишь тенью самого себя после того, как прожил последний год. И все же, несмотря на свою слабость, он доказал свою полезность и, по-видимому, все еще хотел служить. — Квиринус, — сказал он, а затем усмехнулся, заметив, как мужчина вздрогнул от его голоса. — Ты хорошо служил мне в последнее время, а лорд Волан-де-морт всегда вознаграждает верных. — ...Мой господин? — Выпей это. — Взмахом незнакомой волшебной палочки через комнату к нему подлетел флакон, наполовину наполненный золотистой жидкостью. — Это нейтрализует кровь единорога и вернет тебе полное здоровье. Квиррелл дрожащими руками поймал флакон, а затем, широко раскрыв глаза, посмотрел на него, явно поняв, что это такое. — Мой господин, я… я не понимаю. Я думал… — Ты ошибался! — перебил он его, резко оборвав. — Если ты хочешь и дальше доказывать свою… полезность, то ты мне нужен в лучшей форме. Я использовал Камень, чтобы создать множество таких флаконов, и спрятал их вместе с Камнем где-то, где знаю только я. Это единственный эликсир, который ты получишь… так что используй его с умом. Квиррелл еще мгновение смотрел на него, затем тяжело сглотнул, один раз кивнул и залпом выпил. Его лицо исказилось от вкуса, хотя он побледнел, но Волан-де-Морт не винил его — это действительно было отвратительно. — Та волшебная палочка! — потребовал он. — Я велел тебе взять её. Где она? — О-Она у меня, милорд. Квиррелл с трудом поднялся, прежде чем полезть в свои мантии и вытащить бледную, но насыщенно окрашенную палочку. Он протянул её — рукояткой вперёд, умник, — и Волан-де-морт тут же схватил её, направив на теперь уже пустой флакон и пробормотав: — Эванеско. Волшебная палочка дёрнулась в его руке, явно выражая недовольство, и предупреждающе заискрилась. Волан-де-морт раздраженно нахмурился и осмотрел палочку. Он надеялся, что, украв палочку мальчика, сможет использовать её, пока не вернёт свою собственную. На палочку Квиррелла — девять дюймов, ольховое дерево, волосы единорога, гнущиеся — он не мог положиться, потому что она понадобилась бы ему самому, если бы он хотел быть полезен, и он не был настолько жесток, чтобы навсегда отнять у него палочку. Однако, повернув новую палочку в руках, он понял, что его первоначальный план не сработает. Эта проклятая штука была сделана из пепла, а это означало, что она была мучительно предана своему первоначальному владельцу и не имела ни малейшего шанса работать с ним. Неудивительно, что сын Лонгботтома был таким никудышным учеником на всех уроках — проклятая палочка никого не слушалась, кроме его отца! Волан-де-морт громко выдохнул, наслаждаясь мимолетным испугом, который вспыхнул на лице Квиррелла, а затем небрежно бросил палочку в не зажженный камин, поставив пункт «найти Хвоста» выше в своем списке дел. Если кто и знает, что случилось с его прекрасным тисом и пером феникса, так это та самая крыса. Вглядываясь в волшебную палочку в пустой решетке, он на мгновение задумался, не было ли появление Невилла Лонгботтома в этой комнате знаком. Не ошибся ли он, выбрав, какой младенец окажется ребенком из пророчества? Нет. Он не мог. Мальчик вел себя смешно, пытаясь его остановить — он даже не вспомнил вытащить свою палочку, ради Салазара! Квиррелл вытащил ее из его мантии, упав в обморок от страха при одном только его виде! Этот ребенок способен на его свержение? Ни за что! Хотя речь идет о пророчестве… Он мысленно вспомнил те несколько строк, которые услышал его шпион, — те несколько строк, которые убедили его прежнего себя слепо броситься за каким-то мальчишкой в попытке обеспечить себе успех. Приближается тот, кто обладает силой победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросил ему вызов, рождённый в конце седьмого месяца… Неужели он действительно решил напасть на могущественную волшебную семью, основываясь только на этом? Даже не на всём пророчестве?! Это было… как минимум, тревожно. В голове Волан-де-Морта бурлила целая смесь мыслей и эмоций, которых он не испытывал уже много лет. Неужели он был настолько безрассуден, чтобы основывать свои действия на всего лишь фрагменте пророчества? Сейчас, в его вновь обретённом ясном уме, это казалось непостижимым… Ясность. Эликсир восстановил не только его тело, но и часть разума. Не всё; беглый обход стен его ментальной крепости выявил не одну пустую комнату, места, где отсутствовали мысли, воспоминания или даже отдельные части его самого. Где отсутствовали части его души. Крестражи, эти фрагменты его души, разбросанные по Британии, несомненно, сыграли роль в его погружении в безумие. Они привязали его к миру смертных, но лишь настолько, чтобы поддерживать его жизнь, а не разум, который закрепил его сознание в состоянии вечной нестабильности. Его хмурое выражение лица усилилось, и он рассеянно взмахнул палочкой Квиррелла над пустым камином, чтобы поджечь его. Поздний вечер ничуть не сравнился с летним днем, да и продуваемый сквозняками старый коттедж ничуть не способствовал повышению температуры. Эликсир жизни, безусловно, хорошо поработал над восстановлением этой стабильности — он не помнил, когда в последний раз его мысли были такими ясными, такими сосредоточенными, и, оглядываясь на последние несколько лет войны, оглядываясь на свои действия в то время, он чувствовал, как его желудок сжимается от гнева, отвращения и — да, даже немного стыда. О, как пали сильные мира сего… Он взглянул на пустой флакон, который Квиррелл все еще слишком крепко держал в дрожащих руках — теперь дрожь была вызвана не слабостью, а страхом. Но было ли достаточно эликсира? Достаточно ли он помог? Сохранится ли эта новообретенная стабильность, или это лишь временное явление? Волан-де-морт не мог избавиться от навязчивых сомнений, которые таились в глубине его сознания. Сможет ли он когда-нибудь по-настоящему освободиться от оков, созданных им самим? Сможет ли он когда-нибудь вернуть себе всю мощь и амбиции, не жертвуя своим бессмертием? Не вернув себе часть своей души? Он уже ощутил положительные последствия возвращения к своему прежнему телу — дорогой Квиринус едва сдержал смех, прежде чем понял, кто этот красивый молодой человек перед ним. Значит, восстановление не только тела, но и разума, несомненно, только приблизит его к достижению целей? Он вмешивался в темную и древнюю магию, бросая вызов законам природы в своем стремлении к бессмертию. Он игнорировал предупреждения и насмехался над страхом своих самых доверенных людей, когда те поняли, что он натворил. Бессмертие обеспечит ему власть, обеспечит ему место в этом мире. Но теперь, спустя бесчисленные годы, оказавшись в гораздо худшем положении, чем в начале, он не мог не задаться вопросом, не слишком ли высока была цена его амбиций…