Кто боится меня? (тебе стоит бояться меня)

Пятница, 23 августа Гарри не совсем понимал, как ему это удалось, но дядя Вернон каким-то образом убедил Хейворда зарегистрировать его в качестве студента. Для Гарри это не имело никакого смысла, поскольку директор запрашивал у него всевозможные документы, такие как свидетельство о рождении и медицинские карты, — но, насколько ему было известно, у Дурслей не было ни того, ни другого. А даже если бы и были, дядя Вернон всем говорил, что его зовут Гарри Эванс, а не Гарри Поттер, так разве это не должно было бы быть указано в свидетельстве о рождении, если бы Вернон предоставил его копию? Однако Хейворд ничего не сказал об этом Гарри, а два дня спустя его дядя уехал, и он официально стал студентом дневного отделения в исправительном центре для мальчиков Святого Брута. Даже совы перестали появляться, и письма, адресованные мистеру Г. Поттеру, больше не приходили. Если, конечно, они всё ещё приходили, но поскольку Хейворд думал, что он Гарри Эванс, он не собирался отдавать их ему. В любом случае, он по-прежнему понятия не имел, что было в тех конвертах. Вместо этого он провел последние три недели, исследуя, надо признать, довольно большое здание, а также изучая правила центра и встречаясь со своими будущими учителями. Не всё так плохо, рассуждал он, бесцельно бродя по коридорам. Ему всё ещё приходилось выполнять домашние обязанности, но их было гораздо меньше, чем у Дурслей, и к тому же проще. С момента его приезда никто из учителей или других взрослых не толкал и не бил, и, к счастью, годы, проведённые в бегах от банды Дадли, научили его быстро уворачиваться от большинства учеников, которые пытались его остановить. У него даже появилось больше вещей и, наконец, одежда, которая ему подходила по размеру — пусть даже это была всего лишь школьная форма. Директор Хейворд выдал ему два комплекта брюк, белых рубашек и серых джемперов, которые ему предстояло носить с началом учебного года в начале сентября, но Гарри все чаще надевал этот комплект, за исключением джемпера, наслаждаясь ощущением комфортной одежды. В общем, решил Гарри, что, как бы ему ни хотелось быть где-нибудь в другом месте, это всё равно чертовски лучше, чем у Дурслей, — независимо от того, насколько ужасными были некоторые из его однокурсников.

***

—Ну-ну-ну. Посмотрите, кто у нас тут, парни! Гарри почувствовал, как участилось сердцебиение, когда он обернулся и увидел приближающуюся группу подростков постарше. Из-за своей тишины и небольшого роста для своего возраста он был легкой мишенью для издевательств, а в этой школе издевательства были в десять раз хуже. —Свежее мясо, — насмешливо воскликнул самый крупный из них. — Думаю, пора устроить ему настоящий праздник в стиле святого Брута, Грег, ты согласен? —Ты прав, Лоуренс», — согласился первый мальчик, его мрачный смех эхом отразился от бледно-желтых стен. — Ты прав. Гарри тяжело сглотнул и быстро огляделся, но остальная часть коридора была пуста. Слева от него была дверь, но, учитывая надпись «только для персонала», он не сомневался, что она будет заперта. Ему так хорошо удавалось избегать этой группы — группы, которую он увидел на второй день своего пребывания здесь и сразу же посчитал проблемной, — но, похоже, его удача наконец-то закончилась. —Что случилось, коротышка? — насмешливо спросил Грег. — Ты ищешь свою маму, чтобы она тебя спасла? —Она явно не может, если он здесь, — сказал кто-то другой, продолжая приближаться к нему, пока Гарри не почувствовал, как его спина уперлась в одну из стен, и с ужасом осознал, что он официально загнан в угол. —Так почему ты здесь? — снова спросил Грег. — Ты значительно меньше нас всех. Что ты сделал? Крал в магазине? Украл шоколадку? —Конечно, нет, просто посмотрите на него! Он ни разу в жизни не нарушил закон. Держу пари, его семья просто устала от него. Гарри не смог сдержаться — он вздрогнул, и тут же их зловещие ухмылки стали шире, когда они поняли, что попали в точку. —Ага, вот и всё? — насмешливо спросил Лоуренс, сделав ещё один шаг ближе, пока они практически не оказались лицом к лицу. — Маме ты надоел, да? Ну, если твои собственные родители не хотят тебя видеть рядом, почему ты думаешь, что мы хотим? Грег тоже сделал шаг вперед, полностью окружив его. Так давай упростим тебе задачу, коротышка, — прошипел он, схватив Гарри за воротник и подняв его вверх. — Мы дадим тебе десять минут, чтобы собрать вещи и сбежать… иначе мы превратим твою жизнь здесь в сущий ад! Он ударил его об стену, чтобы подчеркнуть свою мысль, и Гарри, задыхаясь, внезапно выдохнул. Его взгляд нервно метался от одного мальчика к другому, и все они смотрели на него с угрожающими ухмылками и тем же выражением в глазах, что и у Дадли всякий раз, когда Гарри оказывался недостаточно быстрым и попадался. —Я-я, э-я-я не- я- —Я, я, я! — дразнил Грег, для пущей убедительности тряся его. — Заткнись! Ты не заслуживаешь говорить. Просто кивни головой, как послушный коротышка, и убирайся отсюда! Нас и так здесь слишком много; нам не нужен такой бесполезный урод, как ты, который отнимает у нас что-либо еще! Гарри быстро моргнул, почувствовав, как глаза горят от до боли знакомого оскорбления, но он отказался плакать перед этими задирами. В конце концов, он не мог убежать; ему больше некуда было идти, и уж точно он не собирался возвращаться к Дурслям. Нет. Сейчас для него было лучшим вариантом стоять на своем и не уступать им ни пяди. —Я… я остаюсь, — сказал он с гордостью, хотя его голос лишь слегка дрожал. — Я не… я не уйду. Я остаюсь здесь. Глаза Грега сузились от раздражения, а губы изогнулись в злобной усмешке. —Неправильный ответ, коротышка. Он не предвидел первого удара, но безусловно, почувствовал, как тот достиг цели. Гарри согнулся пополам от неожиданной боли, когда удар достиг живота, лишившая его дыхания. Даже когда внезапный удар утих, осталась тупая боль, но он не успел прийти в себя, как рука Грега сжала его воротник, и он с силой толкнул его на пол. Стандартный черный тренировочный ботинок попал ему в челюсть сбоку, и от удара по голове пробежала ударная волна, отразившись на костях и нервах. Во рту появился привкус меди и железа, губа лопнула, а смех над ним усилился, и со всех сторон на него обрушились многочисленные удары ногами. Гарри застонал и свернулся калачиком, обхватив голову руками и отчаянно пытаясь стать маленьким — достаточно маленьким, чтобы не быть мишенью, достаточно маленьким, чтобы слиться с фоном и полностью исчезнуть, достаточно маленьким, чтобы сбежать от этого кошмара, — но боль не прекращалась, и он начал чувствовать, как в нем нарастает гнев. Он покинул Дурслей; может быть, не по собственному желанию, но всё же он ушёл из того кошмара, и приехав сюда, он надеялся оставить позади и насилие, и кровопролитие. Больше никаких ударов по затылку за то, что не успел вовремя забрать почту, больше никаких уворачиваний от сковородки за случайно подгоревший завтрак, больше никаких толчков, пинков и ударов просто за то, что он существует. И вот он, свернувшись калачиком на грязном линолеуме, подвергается избиению со стороны группы мальчиков, в полтора раза старше и в два раза крупнее его, — и всё потому, что им нужно было на ком-то выместить свою злость. При одной только мысли об этом гнев захлестнул Гарри, потому что... как они смеют? Как они смеют превращать эту школу в ад еще до начала учебного года? Как они смеют издеваться над ним, насмехаться над и причинять ему боль просто потому, что им больше нечем заняться? Как они смеют отнимать у него единственное безопасное место? Как. они. смеют. Гарри почувствовал внезапное тепло в пальцах и, недолго думая, выплеснул на них всю свою злость, после чего набросился на хулиганов и закричал: —ХВАТИТ! Тишина. Время словно замедлилось, и на мучительный миг слышалось лишь дезориентирующее эхо ударов — но они прекратились. Гарри затаил дыхание, чтобы уменьшить тупую боль в ребрах и оставаться неподвижным; достаточно неподвижным, чтобы не напоминать группе о своем существовании. Даже когда он медленно открыл глаза, чтобы увидеть, что заставило их изменить свое мнение, кроме… Их не было. Во всяком случае, не перед ним, но, осторожно приподнявшись и оглядевшись, Гарри заметил мальчиков в середине коридора, которые смотрели прямо на него одновременно замешательством и ужасом. —Что за… Грег взглянул на свои ноги, словно ожидая внезапно оказаться на скейтборде или роликовых коньках, а затем повернулся к мальчику, все еще сидящему на полу в десяти метрах от него, с выражением лица, похожим на страх. Только тогда Гарри понял, что его руки все еще вытянуты, ладони направлены прямо на группу. Неужели он… Неужели он это сделал? Оттолкнул их? Переместил их на полкоридора, даже не прикасаясь к ним? Это был один из тех… странных случаев, которые иногда случались вокруг него? —Ты… Ты просто… — Грег оборвал себя на полуслове и покачал головой, не желая — или не в силах — поверить в это. — Просто… Просто держись от нас подальше , урод! С этими словами он резко развернулся, схватил Лоуренса за руку и помчался прочь, а остальные быстро последовали за ним. Гарри, столь же ошеломленный, наблюдал, как его мучители убегают. Ощущение тепла и… власти все еще оставалось в его пальцах, оставляя его одновременно в благоговении и страхе. Но когда адреналин начал спадать, Гарри, задыхаясь, весь в крови и синяках, откинулся на стену. К счастью, его очки остались целыми на протяжении всего этого ужаса, но ботинки были потерты, черные брюки покрылись серой пылью, а хуже всего то, что на его некогда белой рубашке были капли крови. Как же, черт возьми, он это отмоет? Попытка встать вызвала у него стон боли, тупая пульсация в животе на мгновение усилилась, а зрение затуманилось. С трудом опустившись на колени, он замер на мгновение, отчаянно пытаясь отдышаться. —Нужна помощь? Гарри вздрогнул, автоматически отскочив назад к стене от внезапного голоса, а затем снова застонал, когда от этого движения по всему телу пробежала глубокая пульсирующая боль. —Ох, чёрт, прости, малыш! Я не хотел тебя напугать. Перед ним стоял мальчик — старше его, но не на столько, как Грег и его компания. Он был высоким для своего возраста, с платиновыми светлыми волосами и скулами, которые уже казались острыми под последним слоем детской пухлости. Но его глаза были на удивление теплыми, несмотря на холодное выражение лица, подошёл ближе, протянув бледную руку, чтобы помочь ему подняться. Младший мальчик тут же отмахнулся от этого с нахмуренным видом. —Мне не нужна твоя помощь! Поднимаясь на ноги, движимый скорее праведным гневом, чем реальными силами, Гарри подозрительно прищурился, ощущая кровь на подбородке и синяки. —Ты в этом уверен? — спросил подросток, выглядя скорее удивленным, чем обиженным. —Абсолютно! — резко ответил Гарри. — А кто ты вообще такой? —…Роул, — ответил он, его темный взгляд был полон странного любопытства, — Эндрю Роул. Казалось, он ждал какой-то реакции, но Гарри ничего не ответил. Если это имя должно было что-то значить для него, то мальчику пришлось бы долго ждать ответа. В конце концов Роул вздохнул. —Хорошо. А кто ты такой? —...Гарри. —Гарри-? —…Эванс, — неохотно закончил он, — Я Гарри Эванс. Лицо блондина слегка исказилось от размышлений, но что именно его так заинтересовало в имени Гарри, он не понимал. Спустя еще мгновение он покачал головой и сделал шаг назад. —Что ж, приятно познакомиться, Гарри Эванс. А теперь пойдем, приведем тебя в порядок. —Я и сам могу справиться! —Правда? — он поднял светлую бровь. — И я полагаю, ты прекрасно знаешь, как попасть на кухню в это чертово время, а также в каком ящике хранится аптечка? …Проклятие. Гарри с опаской посмотрел на него. Он не помнил, чтобы раньше видел этого мальчика в центре, но это ничего не значило, ведь некоторые дети уезжали домой на каникулы и даже на выходные. До сих пор старшие мальчики доставляли ему одни неприятности, поэтому, хотя Роул пока казался довольно милым, Гарри не хотел пока терять бдительность. —Зачем ты мне помогаешь? —Потому что ты выглядишь так, будто тебе это чертовски не помешало бы. —Мне не нужна твоя жалость! —Это не жалость, малыш, — ответил Роул, закатив глаза. — Грег и его приспешники — настоящие ублюдки, раз придираются к тебе — тебе сколько? Девять? Десять? Гарри вызывающе выпятил подбородок. —Одиннадцать! —Одиннадцать, ну и ладно. Суть в том, что ты ещё ребёнок, и сейчас тебе бы очень пригодилась поддержка. Младший мальчик недоверчиво фыркнул. —И ты думал, что идеально подойдешь на эту роль? —Что-то вроде того. В глазах Роула снова мелькнул странный интерес. —И кроме того, я хочу с тобой кое о чём поговорить… Взамен ты можешь получить от меня бесплатную первую помощь. А теперь пошли.

***

Резкий флуоресцентный свет кухни высветил каждый синяк и царапину на коже Гарри, пока Роул осторожно обрабатывал его раны. В воздухе витал запах дезинфицирующего средства, смешиваясь со слабым ароматом остатков обеда. Гарри сидел на старом деревянном стуле, все еще испытывая дискомфорт и подозрение, даже когда Роул работал умелыми руками, его движения были размеренными, но мягкими. Пока он обрабатывал и перевязывал каждую рану, Гарри невольно бросал на него взгляды. Выражение лица Роула было бесстрастным, но в его глазах читалась тихая напряженность. —О чём ты хотел со мной поговорить? — наконец спросил Гарри, не в силах больше сдерживать своё любопытство. Роул на мгновение замолчал, словно тщательно обдумывая свои слова. —Я не видел начала драки. Если бы видел, вмешался бы… Да и какой от этого толк… Но я видел её конец. В его тоне было что-то такое, что заставило Гарри нахмуриться. Он увидел конец? Что это значит? На самом деле, драки не было конца. Грег, Лоуренс и остальные, конечно, не победили, раз Гарри всё ещё был здесь, но и он сам тоже не победил, раз уж он остался здесь, но с разбитой губой и ушибленными рёбрами. На самом деле, драка закончилась только после… Ой. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь тихими звуками кухни: гулом холодильника и морозильной камеры, капанием воды из крана и редким шипением газовой плиты. —Ты не такой, как остальные, — наконец сказал Гарри, не желая спрашивать, что именно увидел мальчик. Роул поднял взгляд от работы и встретил его ровный взгляд. —Ты тоже. Закрепив скотчем конец повязки, обмотанной вокруг царапины на руке, блондин аккуратно упаковал аптечку так, чтобы казалось, будто из нее ничего не брали, и Гарри смутно подумал, как часто Роулу самим нужны бинты. Отложив красную коробку в сторону, он повернулся к Гарри и бросил на него взгляд. —Это была довольно серьезная магия без волшебной палочки. У Гарри на мгновение остановилось сердце. —М-магия?! —Конечно, магия! Что, ты думал, это были древние проклятые руны, которые оттащил от тебя всю эту кучу? Да, это была магия! Хотя, заметь, ты был не очень-то хитер. Он смотрел на него с недоверием, широко раскрыв рот, в шоке замолчал, и через мгновение или два лицо Роула побледнело, потеряв остатки цвета. —Ох. Черт возьми. О, боже мой, нет! Не говори мне, что ты не знаешь, что ты волшебник?! —Я кто? —Волшебник! О, ради Салазара, как, черт возьми, ты можешь этого не знать?! —Откуда мне знать?! — воскликнул он, голос его повысился от паники. — Я только что приехал! —Ты только что… Это никак не связано с тем, где ты находишься, Эванс! У тебя есть магия, значит, ты родился волшебником! Ты всегда им был! —Но... Но... Но этого не может быть! Ты, должно быть, ошиблись. Я... я не могу быть волшебником! —Малыш, я только что видел, как ты использовал магию без палочки на кучке маглов! Роул тяжело вздохнул и покачал головой. —Не волшебник, блин… Послушай, Эванс, с тобой не происходили странности, когда злился или боялся? Странности, которые не мог бы объяснить? Никогда не использовал магию без палочки, чтобы защититься от группы высокомерных придурков?! Гарри уставился на свои руки — те самые руки, в которых он почувствовал это странное, теплое покалывание прямо перед тем, как оттолкнул от себя этих хулиганов. И, если подумать… все странные вещи, которые когда-либо приводили его тетю и дядю в ярость, происходили, когда он был расстроен или зол. Он часто оказывался в новых местах, когда Дадли и его банда преследовали его. После того, как тетя Петуния однажды ужасно его подстригла, у него отросли волосы, а в последний раз, когда Дадли ударил его в зоопарке, он каким-то образом натравил на него удава. Он действительно был волшебником? Нет. Он покачал головой. Это было невозможно. Магии не существует. Этого не может быть. Дядя Вернон всегда ненавидел это слово и часами кричал на него после того, как тот однажды случайно его произнес, но... Но разве этого не было достаточно, чтобы поверить в ее существование? Или же всё это было всего лишь тщательно продуманной мистификацией, устроенной Грегом, Лоуренсом и Роулом, ужасной, жестокой шуткой над новеньким, заставив его поверить, что он... Он был особенным. Он повернулся к Роулу с вызывающим взглядом. —Докажи. —Что? —Докажи! — повторил он. — Докажи мне, что магия существует! —Я... я не могу. По крайней мере, без моей волшебной палочки, но мама не разрешает мне брать её в школу, так что... —Тогда я тебе не верю! —Ты... Ты не...—на его лице мелькнуло раздражение. —Эванс, как, черт возьми, ты можешь объяснить то, что только что сделал, если это не магия?! —Фокус! — выпалил он. — Фокус! Как у тех фальшивых фокусников, которые создают видимость настоящей магии, но на самом деле это всего лишь спрятанные провода, специальные лампочки, специальные отсеки и… Кулак замахнулся ему в голову. *ХЛОПОК* Гарри вздрогнул и медленно, очень -очень медленно, снова открыл глаза, не совсем понимая, когда он их закрыл. Его руки были подняты перед ним, а прямо напротив, на другом конце комнаты, сидел Роул — наполовину раскинувшись на спине, прислонившись к стопке горшков, в которые он каким-то образом врезался, когда Гарри... Она словно по волшебству оттолкнула его назад. Блондин одарил его самодовольной, хотя и несколько болезненной, ухмылкой. —Теперь ты мне веришь?

***

—Но если я волшебник, и ты волшебник, то почему я могу колдовать без волшебной палочки, а ты нет? Они быстро шли к школьной библиотеке — одному из немногих мест в здании, которое наверняка сейчас было пустым. Роул опасался, что шум падающих кастрюль и сковородок привлечет кого-нибудь, и поскольку ни одному из них строго-настрого не разрешалось находиться на кухне вне дежурства, он принял решение, чтобы они поскорее оттуда убрались. —То, что ты творил, технически не магия, — тихо ответил блондин, когда они, пригнувшись, пробирались по пустому узкому коридору, чтобы не проходить мимо кабинета директора. — Ну, то есть, это магия, но… Послушай, это называется случайной магией не просто так, понятно? Большинство детей используют её, когда им страшно, они злятся или очень расстроены из-за чего-то, но это почти всегда просто форма самозащиты. Это не магия, которую можно контролировать. —Итак, как же управлять магией? —Тебе нужна волшебная палочка. Некоторые волшебники достаточно сильны, чтобы намеренно колдовать без палочки, но это должно быть невероятно сложно, чертовски, чертовски сложно. Поэтому мы все просто используем палочки. Роул распахнул дверь в библиотеку, но оставил свет выключенным, как только они вошли. —«Я не знаю всей теории, но, по сути, твоя палочка действует как своего рода… проводник, через который, я полагаю, течет твоя магия. Гораздо проще произнести заклинание, когда у тебя есть определенная точка, на которую можно направить свою магию и намерение. —Но как получить волшебную палочку? Нужно ли делать её самому? Можно ли ее купить? Как они выглядят? Из чего они сделаны? Что... —Ого-го-го, парень, помедленнее! — прервал его Роул, ведя к небольшому круглому столику в самом дальнем углу комнаты, скрытому книжными полками от посторонних глаз. — Я постараюсь ответить на все твои вопросы, но ты должен дать мне, блядь, шанс! Гарри покраснел и неохотно кивнул, садясь напротив него на на удивление удобное кресло. —Хорошо. Итак, какой твой первый вопрос? Он на мгновение задумался. Как бы сильно ему ни хотелось узнать абсолютно всё о волшебных палочках и о том, как заполучить одну из них, он понимал, что к этому нужно подойти практичнее. Логично, что если существует волшебный мир, то наверняка должны существовать и волшебные книги, так что он всегда сможет почитать их, чтобы узнать о более конкретных вещах, таких как волшебные палочки. Однако сейчас ему нужно было понять общую картину, и поэтому, начнём с главного… —Ты думал, что я уже знаю о магии, — начал он, — на кухне… ты думал, что я уже знаю, что я волшебник… но откуда ты знаешь, что ты волшебник? —Конечно, из-за моей матери. Она занимается со мной домашним обучением по выходным и праздникам. Мой отец — маггл, человек, не обладающий магией, — а моя мать — чистокровная волшебница. Член Священной Двадцати Восьми, если вы можете в это поверить. —Священные двадцать восемь? — он недоуменно нахмурился. — Что это? —О, чувак, ты действительно ничего не знаешь, да? Он почувствовал, как его щеки покраснели от смущения и гнева, но прежде чем он успел выплеснуть свои эмоции, Роул поднял обе руки в знак примирения. —Эй, я просто говорю, блять, малыш! Это… странно, что ты ничего не знаешь. Если ты магглорожденный — ведьма или волшебник, родившийся у двух немагических родителей, — то профессор Хогвартса должен был лично доставить тебе письмо, но если ты не магглорожденный, то твои родители должны были рассказать тебе все это сами. —Мои родители умерли. —Оу.— Роул откинулся на спинку кресла, внезапно растерявшись. —Ну… Это… Это кое-что объясняет. С кем ты тогда вырос? —Родственники. Он почувствовал, как его губы исказились от отвращения. —Дурсли. Тетя Петуния была сестрой моей мамы, поэтому после смерти родителей меня отправили к ней, к дяде и двоюродному брату. —Но у твоей тёти нет магии? И она никогда не говорила тебе, что твоя мама — ведьма? Гарри беспомощно пожал плечами, а старший мальчик нахмурился. —Хм... Ну, если у твоей тёти не было магии, то, может быть, и у твоей мамы её не было. А может, волшебником был только твой отец; хотя я не узнаю твою фамилию. —Это… плохо? — спросил он несколько осторожно. — Что моя мама не была волшебницей, а мой папа был? Роул посмотрел на него мгновение, затем усмехнулся и покачал головой. —Нет. Это просто означает, что ты такой же, как я, не так ли? Ты тоже полукровка! Что, в любом случае, лучше, чем быть магглорожденным. —Что плохого в том, чтобы быть маглорожденным? Разве у них нет столько же магии или чего-то подобного? —Это… сложно. —Роули вдруг почувствовал себя очень неловко. —Многие чистокровные семьи не любят маглорожденных, потому что считают, что магией должны обладать только чистокровные — как, например, только чистокровные и некоторые полукровки носят помпезные дворянские титулы. Они обзывают их всякими именами, а некоторые даже думают, что маглорожденные каким-то образом украли магию, иначе как бы они её получили? На мой взгляд, многое из этого — полная чушь, но маглорожденные всё равно воспринимаются многими представителями волшебного мира как… почти неполноценные. Гарри отчётливо помнил, как однажды напротив, в доме номер три, поселилась чернокожая семья, а также ужасные, ужасные вещи, которые Дурсли говорили о них. Его собственная кожа, хотя и не такая тёмная, никогда не теряла загар круглый год, и он тоже изрядно пострадал со стороны тёти и дяди по этому поводу. Только на третьем курсе он впервые узнал о термине «расизм», но, основываясь на том, что говорил Роул о чистокровных и маглорождённых, он задался вопросом, можно ли применить этот термин и к данной ситуации. —Конечно, я ничему из этого не верю! — быстро добавил мальчик, когда Гарри промолчал. — И моя мать тоже — в конце концов, она вышла замуж за магла. Что касается остальной части ее семьи… ну, она всегда была изгоем; отчасти поэтому ее и лишили наследства. —Лишила её наследства?! — воскликнул Гарри. — И всё потому, что ей нравятся люди без магии?! —Ну, и еще то, что она вышла замуж за одного из них. Роул посмотрел на него, совершенно не обращая внимания на происходящее. —Они отреклись от нее за то, что она встречалась с моим отцом, но потом она забеременела мной, и когда она больше не могла это скрывать, они полностью прекратили с ней всякое общение. Видимо, ее родители думали, что ее отношения с моим отцом — это просто временное увлечение, но дети — это, черт возьми, навсегда, поэтому они лишили ее наследства. Увидев его изумлённое выражение лица, блондин усмехнулся. —Всё в порядке, Эванс, сейчас она счастливее, чем когда-либо. Она вышла замуж за моего отца сразу после этого и сохранила свою фамилию из чистой злобы — передала её и мне. Роулы, говорят, довольно важная семья в волшебном мире… Конечно, я об этом не знаю. Моя мать ненавидит своих родителей за то, что они сделали, и запретила мне когда-либо с ними общаться. Но мне от этого лучше — я не думаю, что я им очень понравлюсь, ведь я полукровка. —Но… Но… Но ты же их внук! — воскликнул Гарри. — Ты часть их семьи! Почему они тебя не любят?! — Почему они не любят мою мать? — парировал он. — Я знаю, ты мало что об этом знаешь, парень, но такие вещи, как чистота крови, чертовски важны для некоторых магических семей. Но в любом случае, это не имеет значения. Через несколько лет мне исполнится восемнадцать, и моя мать не сможет помешать мне присоединиться к волшебному миру, так что, думаю, я сам увижу их реакцию… Но хватит обо мне, какой у тебя следующий вопрос? Гарри откинулся на спинку стула и обдумывал всё, что Роул ему рассказал до сих пор. Дурсли, конечно же, ничего ему об этом не рассказывали, но это его не особо удивляло. И если у его матери не было магии, что вполне логично, поскольку у тёти Петунии её не было, то это должно означать, что его отец был волшебником… если только он сам не был маглорождённым. —Почему ты сказал, что я не могу быть маглорожденным? —Хм? О, да, э-э, видишь ли, все дети, рожденные с магическими способностями в Соединённом Королевстве, автоматически зачисляются в Хогвартс. Это… своего рода школа-интернат, расположенная где-то на севере Шотландии, и когда тебе исполняется одиннадцать, ты можешь поехать туда, чтобы изучать магию. Но если ты магглорожденный, то, очевидно, ты не знаешь о его существовании, поэтому, когда школа каждый год рассылает письма о зачислении, обычно они отправляют профессора или другого сотрудника, чтобы тот лично доставил письмо. Таким образом, они могут рассказать семье магглорожденного все о магии, волшебном мире, Хогвартсе и обо всем остальном… Но к тебе же никто не приходил, правда? —Нет, — тихо ответил он. —Ну, это значит, что ты не магглорожденный. Ты также не чистокровный, иначе тебя бы здесь не было — они, как правило, заботятся о своих, знаешь ли, — что оставляет только полукровку, и, учитывая, что в семье твоей матери нет магии, это вполне логично. Директор Хогвартса, вероятно, просто предположил, что твои родственники расскажут тебе о магии, поэтому он, скорее всего, разослал тебе письмо о зачислении обычным способом. …Стоп. —Роул? Как обычно отправляют письма в волшебном мире? — Конечно, совой, — просто ответил он. — У моей матери есть такая, Дамокл, но он настоящий мерзавец. Даже почту тебе не даст, пока ты его сначала не покормишь, и даже не начинай говорить о его… Гарри перестал его слушать. Сов . Письмо о зачислении в Хогвартс ему прислала сова. Г.Д.. Поттер, «Чулан под лестницей», Тисовая улица, дом №4, Литтл Уингинг, Суррей. Конверт, толстый и тяжелый, с желтым пергаментом и изумрудно-зелеными чернилами. Мистер Г. Поттер, «Самая маленькая спальня», Тисовая улица, дом №4, Литл Уингинг, Суррей. Фиолетовая восковая печать с изображением герба: льва, орла, барсука и змеи, окружающих большую букву H. Г.Д. Поттер, комната 17, отель «Seedy», Кокворт H означает Хогвартс. Они знали. Дурсли знали. —Я обещал, я… я поклялся, что когда мы его примем, в нашем доме не будет никакой… никакой… никакой чертовой ненормальщины ! Так что, если я не смогу выбить это из мальчика силой, то нам просто придется от него избавиться! Они знали и скрывали это от него! Всю жизнь они относились к нему как к никчемному уроду! И всё потому, что… что? Его мама вышла замуж за волшебника? И всё? Единственное преступление Гарри — это само его существование? Из-за этого его ненавидели? Завидовали? Его маме и папе… и злились на присутствие магии вообще?! Они сразу поняли, что это за письмо, как только вырвали его у него из рук… но что, если у него еще есть шанс получить одно из них? —А ты получилал письмо? —Конечно, — ответил Роул. — Но место я не принял. Моя мать хотела оградить меня от этого мира, да и с магловской полицией у меня уже были проблемы — ничего страшного, не волнуйся, просто дурацкие граффити, вандализм, всякая ерунда. В общем, меня слишком часто ловили копы, поэтому мне предложили выбор: либо сюда, либо в колонию для несовершеннолетних — а здесь я хотя бы могу ездить домой на выходные. Так что да, Хогвартс для меня никогда не был вариантом. —Сколько писем ты получил? —Одно. Я сразу же ответил, поэтому у них не было причин отправлять еще письма. —Получается... Если ты не ответишь, они пришлют ещё одно? —Ага. В письмах указано твое точное местоположение, и если по какой-либо причине ьы не получишь первое, они будут продолжать посылать сов, пока не ответишь... Ты получил письмо? Гарри почувствовал, как из глубины души поднимается знакомая злость, но быстро подавил её. В том, что Дурсли были худшими людьми на свете, не было вины Роула, и не было его собственной вины. Глубоко вдохнув, он убедился, что его голос ровный, прежде чем ответить. —Несколько недель назад я получил одно письмо, но родственники не дали мне его прочитать. Однако письма продолжали приходить, и появлялись в самых неожиданных местах, но мой дядя всегда забирал их, прежде чем я успевал открыть конверт… Вот почему я здесь. Им просто… надоело, поэтому дядя Вернон собрал вещи и оставил меня здесь. —Это ужасно, парень, мне очень жаль. Твоя семья не должна была так с тобой поступать. —Они мне не семья!» — парировал он. — Они никогда мне не были семьей! И их здесь больше нет, так почему же я сейчас не получаю писем? Роул выглядел на удивление… грустным. —Есть крайний срок, — тихо сказал он, — 31 июля. Если ты не ответишь к этому времени, Хогвартс просто решит, что ты не приедешь… Ты не подтвердил свое место вовремя, поэтому теперь они думают, что ты не хочешь ехать. Уже слишком поздно. Кончики его пальцев горели, и Гарри быстро сжал кулаки, отвернувшись, прежде чем старший мальчик успел увидеть слезы в его глазах. На этом, собственно, всё. Дурсли не позволили ему ответить, поэтому теперь профессора Хогвартса подумали, что он отказался от своего места там — отказался от единственного шанса когда-либо научиться магии. Однажды он заставит их за это заплатить. Дядя Вернон лишил его наследства, права первородства, и ради чего? Если это действительно была школа-интернат, как говорил Роул, то Дурсли всё равно избавлялись бы от него большую часть года, и он был уверен, что сможет убедить директора или заведующего, или кого там ещё, разрешить ему остаться там и на каникулы. Так что же, чёрт возьми, Дурсли получили, не пуская его в Хогвартс и заключая его здесь? Удовлетворение? Развлечение? Месть? Ну что ж. Гарри просто обязан был отомстить им, не так ли? —Ты можешь научить меня магии? Роул не выглядел ничуть не удивленным, но в то же время казался несколько настороженным. —Я могу попробовать, но… ну, как я уже говорила, мама не разрешает мне брать волшебную палочку в школу, а у тебя её даже нет, так что… честно говоря, единственное, чему я мог бы тебя научить, это теоретическая сторона, а тебе всё равно лучше учиться по учебникам. Это был не «да», но и не совсем «нет». —Ты сказала, что мама тебя учит дома. Она следует какому-нибудь… я не знаю, учебному… плану? —Ты имеешь в виду учебную программу? Конечно, она использует те же учебники, что и в Хогвартсе, кажется, учитывая её семью, она определённо больше внимания уделяет Тёмной магии. Темная магия — еще одна вещь, которую ему придется изучить. Но сначала… —Ты старше меня, так что, полагаю, ты на год-два опережаешь меня в учёбе. У тебя ещё сохранились старые учебники по магии? С первого курса, или как там это называется? —Да.— его мрачный взгляд стал скорее расчётливым, чем внимательным. —Но правило номер один в мире волшебников, Эванс: за всё нужно платить. Гарри нахмурился. За что-то платить? Роул хотел, чтобы он… заплатил ему? Это имело смысл, подумал он, и было бы справедливо, если бы блондин получил что-то взамен за свою помощь, но у Гарри не было денег, поэтому ему нечем было расплатиться — и он сам об этом сказал. —О, не волнуйся, — усмехнулся Роул, сверкнув острыми зубами. — Уверен, мы что-нибудь придумаем.