Персональная привилегия

Металлический холодный запах , снова . Пройдя вглубь комнаты и по привычке нажав на выключатель, встретила все та же ужасная картина — медленно истекающий кровью , но через силу улыбающийся парень . На лице Доктора не читается никакой эмоции , лишь внутреннее разочарование и печаль . — Ох , Док , мы давно не виделись .. — Я так не думаю . Скрестив руки на груди и бегло глянув на время, мужчина в белом халате выглядел довольно уставшим.

***

22:30. — Знаю, я Вас достал, и если я скажу, что это в последний раз, Вы мне снова не поверите. — Хоть где-то Вы правы. — Помогите мне. — Я не вижу смысла, — моментально ответил собеседник. — Снова Вас за шкирку вытаскивать из терминального состояния, чтобы Вы снова и снова возвращались под пули. Зачем мне это делать? Ответите на вопрос — я помогу, вообще без вопросов. — Обещаю, я в долгу не останусь. Но пока единственное, что я могу предложить, пока ещё бьётся моё сердце — себя. Слегка улыбнувшись, юноша расстегнул несколько пуговиц рубашки, кожа под ней белоснежная, мраморная, хотелось прикоснуться тёплой рукой. Доктор на это лишь скривился. — Какую реакцию Вы от меня ждёте? — Простите, Док, но если Вы будете долго думать, я залью кровью всю вашу гостиную... Мужчина нехотя сдвинулся с места и, не боясь испачкать белоснежный халат, легко поднял на руки дрожащее тело, которое тут же благодарно отреагировало, вцепившись во всё, что только можно, лишь бы Рацио не пожалел о выборе. Место, которое за последнее время стало чуть ли не родным — специально оборудованная комната для приёма пациентов на дому. То самое место, которое для Рацио становится кошмаром, и каждый раз засыпать в этой квартире становится всё сложнее. Положив своего самого частого посетителя на кушетку, Веритас аккуратно расстёгивал одежду, чтобы лишний раз не задеть какую-нибудь кровоточащую ранку. На разглядывание масштаба проблемы особо не было времени, несмотря на режим энергосбережения в организме Веритаса, в голове мелькали какие то мысли: «Глубина ран — до фасции, с признаками вторичного инфицирования». Покончив с этим, мужчина отнёс насквозь пропитанные кровью вещи в стирку и вернулся с кучей бинтов, обезболивающих и прочих нужных инструментов. Пациент уже не делал вид, что всё в порядке и не так уж он и пострадал, а просто, смирившись с судьбой, лежал, делая редкие вдохи. Доверие — очень сложное чувство. Оно свойственно немногим; некоторые вынуждены доверять, с жалкой надеждой, что так правильно и всё будет хорошо, а другим просто проще жить, перекладывая ответственность на чужие плечи . Есть люди , у которых с этим чувством проблемы . Мы живём в таком мире , что кроме себя никому доверять нельзя . А есть те , кто не пытается заслужить чье то доверие , своим существованием человек показывает что в его руках ты в безопасности и не будет даже мысли о том , что существует зло или страх . Обработка ран стерильным физиологическим раствором и антисептиком заняла несколько часов. Плечи пересекали глубокие раны, и кровь, невзирая на сильнодействующие препараты, упрямо сочилась, стремясь вырваться наружу. Веритас тщательно очищал каждое повреждение, удалял загрязнения, накладывал швы и бинты с отточенной быстротой, понимая: промедление смерти подобно.

***

2:00. Закончив наконец со всеми повреждениями, Веритас ещё раз всё проверил и, напряжённо протерев глаза, выключил свет и лёг спать в соседнюю комнату. Лёг не потому, что во сне организм восстанавливается и эта самая важная часть во время лечения нервных клеток, а потому что двадцатичасовую беспрерывную смену выдержит не каждый. Будильник прозвенел в 8:30. Рацио смог только закрыть глаза на шесть с половиной часов, как снова вставать и обрабатывать раны, меняя повязки. Взглянув в зеркало в ванной во время утренней рутины, можно было только ужаснуться — тёмные круги под глазами, а ощущение такое, будто вот-вот потеряешь сознание. Сделав дыхательную практику и бегло позавтракав, Веритас тихо зашёл в комнату с пациентом, аккуратно открыл шторку, чтобы не разбудить, и начал менять испачканные за ночь бинты. Наконец, убедившись в правильности проделанной работы, Рацио вернулся на кухню, чтобы сделать горячий завтрак пациенту, который наверняка с прошлого утра ничего не ел. Когда мужчина зашёл с небольшим подносом и поставил его на столик рядом с Авантюрином, парень с очевидной тяжестью продрал глаза и хрипло поприветствовал своего спасителя: — Доктор... С-спасибо. Я Ваш должник, даже не знаю, как Вас отблагодарить... — Зато я знаю. Уволиться, Авантюрин. Для меня и для Вас это облегчит несколько лет жизни, возможно даже вплотную до старости, смотря какую следующую профессию Вы выберете. Ответа Доктор так и не дождался — ну как обычно. Оглядев белое как мел чужое лицо, Доктор поднёс ложку с горячим бульоном ко рту пациента, сразу получая жизнеутверждающую реакцию. Так вкусно, как дома. Когда Веритас ушёл, Авантюрин мог снова ощутить свою никчёмность, потому что так нагло каждый раз врываться окровавленным поздно ночью к единственному человеку, который искренне может оказать помощь — край неуважения. Да и причём тут неуважение? Веритас, несмотря на его серьёзную мордашку и слова, что он больше никогда ему не поможет и даже не взглянет в сторону таких людей, — он каждый раз снова брал Авантюрина на руки, вытаскивая из глубокой ямы. Вытерев накатывающуюся слезу и поправив сдёрнутый от нервов бинт на руке, блондин прикрыл глаза, тут же снова засыпая. Послышалось лёгкое шуршание, и парень вновь продрал веки. Рядом на краю кровати сидел Веритас, стирая своим взглядом «криво» наложенные повязки на ноге. Он был так сосредоточен и напряжён, что даже не заметил, как Авантюрин проснулся. Блондин положил прохладную руку на рукав чужого халата, прося поднять взгляд с очередной рутины доктора. Не успел Авантюрин ничего сказать, как его перебили: — Болит нога? — Совсем чуть-чуть. — Чуть-чуть по сравнению со свинцовым выстрелом? Наигранно закатив глаза, блондин всё же кивнул головой. — Док, мне уже легче, я могу уйти сегодня... вечером. — Вряд ли у Вас получится. Веритас во время диалога почти не смотрел в лицо собеседнику, лишь медленно оголяя конечность и покрывая новым тонким слоем лекарства. От холодных перчаток Авантюрин каждый раз крупно вздрагивал, но ничего не говорил. — Вам нужно больше спать. — Я только проснулся. — Могу дать снотворное. — Нет... Доктор, поговорите со мной. — У меня много работы. — У Вас сегодня выходной. — ... — Док, я обещаю, это последний раз, простите меня. — Причём тут простить? Ради чего Вы всё это делаете? Ради денег? Зачем каждый раз после собственной смерти возвращаться туда? В каждый Ваш визит мы говорим об одном и том же... Аппарат издал кратковременное пищание — поднялось давление и пульс. Настроив оборудование, Веритас расстегнул пуговицы халата и направился на кухню. Прошёл примерно час. Наверняка, чтобы Авантюрин не умер от самобичевания, доктор вернулся с небольшой тарелкой, в которой лежал аккуратно порезанный манго — небольшой врачебный жест, чтобы состояние Авантюрина не ухудшилось из-за морального дискомфорта. — Не кусайте губы, кляп одену. — Не буду... Помогая немного перекусить, Доктор не заметил, как пролетел день. Пожелав хорошо выспаться, Веритас вернулся к себе в комнату, не забыв слегка приоткрыть дверь на случай, если Авантюрин позовёт. Утро. Более-менее хорошо выспавшись, Доктор убедился, что пациент всё ещё отдыхает, и пошёл приводить наконец себя в порядок: сходил в душ, нормально позавтракал, повесил сушиться вещи и погладил чужие, чистые. Глянув на часы, небрежно повесил халат на плечи и зашёл в комнату к Авантюрину, который уже успел проснуться и поприветствовать: — Доброе утро. — Доброе... Как Вы? — Всё хорошо. — Это риторический вопрос, я всё равно проверю. Искренне улыбнувшись на чужую шутку, блондин готовился к очередному обследованию. — У Вас ночью отключилась капельница... Говорите, хорошо себя чувствуете? — Хорошо, нога только всё ещё болит. — Спустя столько лет работы с Вами я до сих пор не добился того, чтобы Вы говорили честно. Так сложно сказать, что всё ещё болит? По-моему, Вы за этим ко мне и пришли. — Ну... Выдохнув, в душе Веритас прекрасно знал, что Авантюрин специально вымалчивает «мелкие ранения», чтобы доктор обработал слишком значительные и не тратил больше на него время. Присев на край кровати, Рацио поднял одеяло, чтобы лучше осмотреть бедро. — Шрамов не будет? — Это Вас действительно беспокоит? — Нуу... Нет, просто интересно... — Кому Вы врёте? Авантюрин не успел ответить, как неосознанно вздрогнул уже не от ледяного латекса перчаток, а от тёплой чужой руки, слегка поглаживающей кожу. — Больно? — Нет, просто неожиданно... — Разве? По-моему, было очевидно, что я буду Вас трогать. Конечно, Веритас понимал, почему такая реакция, но так смешно было вытягивать из Авантюрина те самые истинные мысли и настоящие чувства, которые парень каждый раз насильно прячет и словно отвергает. — Могу пройтись? — Нежелательно, но я так понимаю, если мы сейчас этим не займёмся, ночью мне придётся ловить Вас по квартире и собирать зашитые конечности. — Мне приятно, что Вы так хорошо меня знаете, Доктор. — Не знаю, к сожалению или к счастью. Рацио аккуратно помог опереться на собственное плечо и слезть с кровати. — Прошу Вас, давайте не через боль, если не хотите остаться на кровати как минимум неделю. Вложив все свои силы в первые несколько шагов, чтобы показать доктору, что всё в порядке и с ним больше можно не мучиться, Авантюрин демонстративно улыбнулся. — Отлично, теперь без моей помощи. Улыбка на лице моментально спала. — Перестаньте вести себя как ребёнок, ещё как минимум два дня придётся никуда не уходить. Когда оба очутились возле окна, Авантюрин облокотился уже на подоконник и оповестил, что позовёт, когда нужна будет помощь дойти обратно. Не хотелось разочаровывать, ведь если бы Авантюрин действительно был эгоистом и не задумывался о таких мелочах, то просто ушёл бы через окно ночью, только бы Рацио больше с ним не мучился и... и так заботливо не дотрагивался во время обработки, будто в первый раз. Не готовил отдельно еду и каждый раз не останавливал, когда Авантюрин хочет сделать что-то самостоятельно. Принимать заботу тяжело, особенно Авантюрину. С того момента прошло ровно два дня. Авантюрин хоть и прихрамывая, но ходить самостоятельно мог. Конечно, после такого смелого жеста не отпустить его было непосильной ношей. Поэтому, прочитав лекцию о безопасности и выписав лекарства для обработки, Рацио официально выпустил пациента с больничной койки на домашнее лечение, чем, конечно, блондин не будет заниматься. Раны затянулись, а тело, словно новенькое, могло отлично функционировать. Так же восстановилось и собственное мировоззрение, Авантюрин очень много чего осознал — и это далось с огромным трудом. Не прошло и половины месяца, как в гостиной послышался знакомый шум и шуршание. Доктор хотел заходить туда только с револьвером, но, очевидно, придётся без него. — Лучше бы это были воры, что опять случилось? — Ого, не с кулаками, значит, Вы рады меня видеть? — Пока я рад, что все Ваши части тела на месте и Вы где-то на другой стороне подоконника не оставили ногу. — Отлично, тогда Вы меня выслушаете. Облокотившись на недавно открытую в гостиную дверь и сложив руки на груди, Веритас готовился к очередному шоку или сердечному приступу. Авантюрин недолго думая достал из кармана небольшой конверт и протянул его Доктору, чтобы тот открыл. — Наконец, денежный гонорар за мои страдания? — Да бросьте, каждый раз, когда я пытался Вам дать «денежный гонорар», Вы говорили, что лучше бы я принёс полностью заряженный пистолет. Развернув конверт, Веритас достал бумажку с массивной росписью и такого же размера печатью. — Вы уволились? — Я обещал. — Теперь устроились бомбы обезвреживать? — Док, ну хватит... — Я совсем забыл об основном образовании и устроился в КММ — довольно прибыльное местечко, это тот огромный бизнес-центр около моря. Выдержав паузу , Веритас поднял взгляд с бумаги на собеседника . — Спасибо... Что прислушались ко мне. Веритас немного смягчился, и оба некоторое время просто смотрели друг на друга, но Авантюрин из них двоих больше отличался нетерпеливостью. Он смотрел так умоляюще, словно что-то упустил во время этого короткого диалога. Блондин несколько ночей продумывал их разговор, а сейчас просто молча надеялся на то, что Веритас телепат. — Вы хотели что-то ещё? Конечно хотел, каждый раз, когда Авантюрин молчит, есть очень мало причин для этого — он при смерти / хочет что-то сказать, но почему-то не может набраться сил. Рацио оглядел взволнованное месиво и несдержанно улыбнулся. Собеседник сглотнул слюну и подошёл ближе вплотную, уткнувшись лицом в чужое плечо, предупреждая о резком приливе тактильности. Мужчина понимающе заключил парня в объятия и закрыл глаза. Его запах тела впервые был так близок — запах медицинского спирта, стирального порошка, свежести и строгости, а также сильно скрываемой заботы. — Со всеми пациентами так? — Нет, «все» пациенты у меня обычно заходят через дверь по записи. — Это можно назвать персональной привилегией? — Думай как хочешь.