Преодолевая судьбу

Утро в этом доме всегда было условным — просто время, когда шторы плотнее, а тишина глубже. Я лежала на кровати в комнате Джейка, слушая, как за стеной капает вода. Вчерашняя адреналиновая встряска сменилась глухой усталостью, въевшейся в кости. Я уже успела привести себя в порядок, смахнув пыль ночных событий с джинсов и натянув свитер. Две точки на запястье смотрелись как странный, интимный пирсинг. Дверь приоткрылась без стука. — Живая, — констатировал Джейк, входя с двумя кружками кофе. Он выглядел отдохнувшим. Легким движением он приподнял край футболки, показав гладкую кожу на животе, где вчера зияла черная рана. Теперь там был лишь светло-розовый, чуть поблескивающий рубец, похожий на старый ожог. — Видишь? Практически как новенький, а к вечеру от него не останется и следа. Спасибо тебе за это. Серьезно. Он протянул мне кружку. Аромат настоящего кофе, а не той бурды, что я пила у себя, показался роскошью. — Я рада, — ответила я, и это была правда. Правда, за которой тут же поползла тень вчерашнего видения. Я сделала глоток, чтобы отогнать ее. — Выглядишь бодро. Джейк сел напротив, обхватив свою кружку руками. Его взгляд скользнул по моему запястью, потом, чуть дольше, задержался на все еще заметном шраме от зубов Ники на шее, обычно скрытом воротником. — А вот тебе надо подлечиться, — сказал он, его голос стал заговорщицки-деловым. — Клыки — не стерильные скальпели. Моя кровь, всего капля, ускорит регенерацию твоих клеток в разы. Без шрамов. Обмен веществ... — Хисын уже предлагал, — перебила я, может, чуть резче, чем нужно. — Еще тогда. Я отказалась. И сейчас отказываюсь. Имя сработало как щелчок выключателя. Легкая улыбка сошла с лица Джейка. Он отставил кружку. — Кстати, о нем... — он понизил голос, инстинктивно бросив взгляд на дверь. — Ты не обратила внимания, как он... завис вчера? Когда ты предложила свою кровь. Будто его током ударило. Я пожала плечами, стараясь изобразить безразличие, которое не чувствовала. — Хисын всегда немного на взводе, нет? Вчера был повод сорваться — он и сорвался. — Нет, это было не просто «сорвался», — настаивал Джейк, его брови сошлись. — Это было лично. Будто ты на его территорию зашла. Мысль была неприятной и... странно щекочущей. Я отогнала ее. — Ой, да перестань. У него, по-моему, просто скрытая биполярка. Сегодня спасает от летящего в тебя кирпича, завтра сам его в тебя кинет. Джейк фыркнул, и мы оба невольно усмехнулись. Это был короткий, сбивший напряжение звук. — Ставите диагнозы? — раздался голос с порога. Мы вздрогнули, как накрытые заговорщики. В дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоял Хисын. Его лицо было бесстрастным полотном, но в глазах стоял тот самый холодный, оценивающий блеск, от которого по спине пробегали мурашки. Он был в черной футболке и темных джинсах, выглядел собранным и опасным, как выдвинутый клинок. — Брат! Я думал, ты и Чонвон ушли... — начал было Джейк, вставая. — Я остался, — отрезал тот, не отводя взгляда от меня. Его взгляд был физическим ощущением — будто легкое давление на кожу. — Вместо того, чтобы болтать, лучше решать, что делать дальше. Он вошел в комнату, и пространство в ней словно сжалось, наполнившись его напряженной энергией. Он всегда так действовал на меня — бесил своей самоуверенностью и одновременно наводил первобытный, животный страх. Но была в этом какая-то мерзкая притягательность. — Для тебя, Сэйдж, — начал он без предисловий, — сейчас есть только одно по-настоящему безопасное место. У волков. Мое сердце сделало неприятный кувырок. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. — У Николаса? — мой голос прозвучал чуть выше обычного. — Нет! Мы... мы давно не разговариваем. И тут с Хисыном произошла едва уловимая перемена. Его брови чуть приподнялись — не от удивления, а от внезапного, острого интереса. Его взгляд, скользнувший по моему лицу, стал пристальнее, будто он только что обнаружил новый, неучтенный фактор в своем уравнении. — Поссорились? — процедил он, и в его голосе зазвучала странная, почти шелковая нота. — Интересно, из-за чего? И что же, ваша щенячья ссора важнее, чем твоя жизнь? Его тон, эта смесь сарказма и какого-то... личного любопытства, задела за живое. И еще больше напугала. Почему его это волнует? — Это не «щенячья ссора»! — огрызнулась я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Это... — Неважно, — он махнул рукой, отсекая мои объяснения, но его взгляд все еще впивался в меня, выискивая что-то. — Личная жизнь подождет. Джейк уже все уладил. Позвонил твоему волку. Объяснил, что тебе нужен крытый двор. Он уже в пути. Ощущение было таким, будто меня хлопнули дверью прямо в лицо. Они решили. Обсудили. Распорядились. Опять. — Вы что, вообще меня в расчет не берете?! — вырвалось у меня. Я вскочила, и кружка с кофе едва не полетела на пол. — Вы могли бы хотя бы спросить! «Эй, Сэйдж, не хочешь ли ты погостить у парня, с которым ты в ссоре?»! Или вам просто нравится все контролировать? Джейк попытался вставить слово, подняв руки в умиротворяющем жесте: — Подожди, это только на время, для безо... — Молчи, Джейк, — тихо, но с такой ледяной силой, что он сразу замолчал, сказал Хисын. Он шагнул ко мне, сократив дистанцию до минимума. От него пахло морозным воздухом и чем-то металлическим. — Спрашивать будем, когда у тебя будет роскошь выбирать. Сейчас ее нет. Охотники не будут церемониться. Или ты предпочитаешь, чтобы тебя нашли здесь, рядом с нами? Думаешь, с тобой тогда будут разговаривать? Он был прав, чертовски прав. И от этого бессилия и страха злость вскипела с новой силой. — Выйдите оба! — выкрикнула я, ткнув пальцем в дверь. Голос сорвался. — Сейчас же! Я не хочу вас видеть! Джейк вздохнул, с немым упреком глянув на брата, и вышел. Хисын задержался. Его взгляд скользнул по моему запястью, по шраму на шее, по лицу, искаженному смесью ярости и страха. В его глазах на секунду мелькнуло что-то сложное, почти человеческое — досада? Раздражение? — но тут же погасло, сменившись привычной ледяной маской. — Собирайся. — бросил он напоследок. И он вышел, оставив дверь открытой. Я стояла, дрожа от невысказанного, слушая, как его твердые, неспешные шаги удаляются по коридору. Он бесил, пугал, сбивал с толку. И почему-то в этот момент я ненавидела его меньше, чем саму себя за то, что где-то в глубине, под всем этим страхом и злостью, отозвалось это странное, непрошенное щемление в груди, когда он смотрел на меня так, будто видел не просто проблему, а что-то... еще. Собрать вещи оказалось делом пяти минут, еще пять ушло на то чтобы написать записку Нуре о моем якобы отъезде к родителям. Я механически сунула в старый рюкзак зубную щетку, смену белья, джинсы и пару свитеров. На сколько дней? Не знала. И, что удивительно, не волновало. Все мысли крутились вокруг одного имени, которое било в висках: Николас. С момента нашего последнего, обрывистого и злого разговора прошла, казалось, целая жизнь. Я узнала, что значит видеть настоящую вампирскую ярость, чувствовать запах собственной крови, отданной по доброй воле, и видеть ужасающие картины в собственной голове. А он… он просто исчез из моего мира. До сегодняшнего дня. Я вышла на крыльцо и первое, что увидела — Маки, прислонившийся к темному внедорожнику напротив. Он был в джинсовой куртке, закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с той самой полуулыбкой, в которой всегда читался сарказм и легкое любопытство. — Ну что, золушка, замок покидаешь? — крикнул он через улицу, его голос звучал непринужденно, почти весело. Когда я перешла дорогу, он сказал уже тише, — Сказка у вампиров закончилась? Я решила игнорировать его колкость. Маки был не таким как все остальные. Более легким, шустрым, с искоркой вечной насмешки в глазах. Он был младше нас и в нем и правда была доля ребячества, которую многие из его стаи утратили еще давно. Он мог дружить с кем угодно — с оборотнями, с людьми, и, как я знала, даже придерживался нейтрального мнения о вампирах, если это сулило выгоду или веселье. Сейчас его нейтралитет явно склонялся в сторону едкой иронии. — Полагаю, ты мой сопровождающий? — сухо спросила я, бросая рюкзак на заднее сиденье. — Куда более приятный, чем некоторые альтернативы, — парировал он, открывая переднюю пассажирскую дверь. Но его взгляд скользнул куда-то за мою спину, и улыбка стала чуть шире в предвкушении новой забавы. — О, а вот и главное действующее лицо. Я обернулась. Из соседнего дома, с каменным лицом, вышел Николас. Его высокую, широкоплечую фигуру было трудно с чем-то спутать, даже на расстоянии. За ним появился Джейк. Не выходя на порог, он поймал мой взгляд, коротко, едва заметно махнул рукой — жест, полный какой-то виноватой ободряющей поддержки, — и тут же растворился в темном проеме двери, словно не желая становиться свидетелем того, что произойдет дальше, хотя, наверное, просто скрывался от солнца. Николас не смотрел в мою сторону. Он шел к машине решительным, отмеренным шагом, взгляд устремлен вперед. Он молча открыл переднюю пассажирскую дверь, грузно опустился на сиденье и захлопнул ее, не проронив ни слова, не кивнув, не взглянув. Воздух в салоне мгновенно стал густым. Маки, усмехнувшись, скользнул за руль. — Ну, поехали в наш скромный приют, — сказал он, заводя двигатель, и в его голосе явно сквозило удовольствие от всей этой неловкости. Машина тронулась. Я сидела сзади, глядя в затылок Николасу. Его шея была напряжена, мышцы плеч выступали под темной тканью рубашки. Он смотрел в окно, но я была уверена, что он не видит улиц. — Так-так, — начал Маки, ловко лавируя в потоке. Его взгляд в зеркале заднего вида поймал мой. — Давай-ка, Сэйдж, проясни для протокола. Что ты там такого натворила у кровососов, что они аж к нам за помощью кинулись? Джейк что-то мямлил про «проблемы с гильдией» и «небезопасно», но деталей, знаешь ли, не хватает. Я поняла, что он уже в курсе. Джейк, очевидно, рассказал достаточно. Маки просто хотел услышать мой вариант, оценить мою реакцию, позабавиться над ситуацией. — Все, что нужно знать — они правда думают, что за мной могут прийти, — ответила я ровно, стараясь не смотреть на неподвижную спину Николаса. — А их дом — первое место, где будут искать. — Ох, эти драматичные вампиры, — вздохнул Маки с наигранной тоской. — Вечно у них все «жизнь и смерть», «тайны и опасности». Напряглись, наверное, бедняги. Особенно этот, хмурый… Хисын, кажется? Он, говорят, сильно покалечил охотников. Он намеренно ввернул это имя, и я увидела, как плечи Николаса передо мной едва заметно вздрогнули. Он продолжал молчать, но тишина его стала еще гуще, еще тяжелее. Маки посмотрел на меня в зеркало, его глаза блестели от любопытства. — Ну? Что молчишь? Он ведь защищал тебя? — Он был зол, — коротко ответила я, чувствуя, как на щеках разливается жар. — И безрассуден. Он всегда такой. — Ага, «всегда такой», — протянул Маки. — Ты явно провела с ними достаточно времени, чтобы знать кто, когда и какой. Выражения моего лица было достаточно чтобы понять, что больше от меня не вытянешь, и Маки сменил тему, начав рассказывать какую-то незначительную историю про общих знакомых. Я откинулась на сиденье, глядя на мелькающий за окном город. Николас не произнес ни слова за всю дорогу. Его молчание было громче любого крика. И в этой натянутой, звенящей тишине, под аккомпанемент болтовни Маки, я понимала, что самое сложное ждет меня впереди. Не у охотников. А за порогом дома, куда мы ехали. Маки, видимо, решил взять на себя роль гида, чтобы разрядить ледяную тишину, исходившую от переднего сиденья. — Ну, вот и наши владения, — он махнул рукой в окно, когда мы свернули на широкую, аккуратно освещенную улицу коттеджного поселка. Дома здесь были не похожи на городские — просторные, с большими участками, ухоженными газонами и ощутимой дороговизной в воздухе. — Уютно, правда? Наш народец любит простор и приватность. Но не все тут наши, конечно. Соседи справа — просто удачливые адвокаты, слева — семья хирурга. Они ничего не подозревают. Он ехал не спеша, показывая мне местность. — Вон тот дом с красной крышей — я живу там. У отца бизнес — поставки экологически чистых продуктов в рестораны. Очень пафосно. А на участке у нас, — он хитро подмигнул через зеркало, — кролики и карликовые козы. Для имиджа, понимаешь? Идиллическая сельская картинка. И конечно, отец в стае - один из старших. Мы проехали мимо уютного, увитого плющом коттеджа с яркой клумбой у входа. — А это миссис Райдер, — кивнул Маки. — Старушка вынянчила всех щенков на районе. Родители оставляли нас у нее каждый день пока были на работе, и иногда на ночь - во время полнолуний. Я молча кивала, погружаясь в этот странный, двойной мир. Все выглядело так нормально, так благополучно. Трудно было представить, что за этими стенами живут существа, способные в лунную ночь превратиться в древних хищников. — А вон там, — Маки указал на современный дом с огромными панорамными окнами и оборудованной спортивной площадкой рядом, — дом Кея. Сам он сейчас, наверное, на тренировке. Я заметила, как Николас напрягся еще сильнее. — На тренировке? — переспросила я. — Ага, — Маки бросил быстрый взгляд на молчаливого друга, но продолжил. — У него скоро важный день. Готовится. Николас как-то обмолвился, что Кей рвется к лидерству, хочет доказать, что достоин стать следующим вожаком после отца Николаса. Эта тема была для него немного личной, ведь все ожидали что именно он займет это место в будущем, а сам Николас этого не хочет. Однако я все же решила спросить про это подробнее, видя что Николас все равно не обращает на меня никакого внимания. — Это про… про обряд становления? — осторожно спросила я. — Чтобы стать альфой? Маки на секунду замолчал, его взгляд в зеркале на секунду стал серьезнее. Видимо, он не ожидал что я что то про это знаю, а возможно, знал, что эта тема не самая приятная для Николаса. — Если тебе так интересно, расскажу как нибудь позже, — сказал он наконец, снова включая свою обычную легкомысленную интонацию, но в ней теперь слышалась предостерегающая нотка. — А вот, кстати, и конечная остановка. Добро пожаловать в логово вожака. Машина свернула на длинную, плавно изгибающуюся подъездную аллею и остановилась у ворот, больше похожих на вход в частное поместье. За ними открывалась картина, от которой у меня перехватило дыхание. Прямо перед нами стоял не просто коттедж, а настоящий двухэтажный особняк из темного дерева и камня, с массивной входной дверью и широкой террасой. Но это было не главное. За домом расстилался огромный, ухоженный задний двор, где паслись лошади — пять красивейших животных, похоже, разных мастей. Вдалеке виднелось аккуратное строение конюшни. Воздух даже здесь, у ворот, был свежим и пахнул травой, деревом и… свободой. — Это… конюшня? — выдохнула я. — Любимое детище отца Николаса. Он на пенсии занялся лошадками, они просто чудесные! — возбужденно поделился Маки, — А за полями — уже лес начинается. Наш задний двор, так сказать. Дом стоял на самом краю поселка, там, где цивилизация мягко уступала место дикой природе. Это было идеальное место для тех, кому нужно было скрывать свою сущность, не отказываясь от преимуществ человеческого мира. Николас, наконец, пошевелился. Он молча открыл дверь и вышел, не оглядываясь. Его молчание за все время пути было красноречивее любых слов. Маки обернулся ко мне, его игривость на секунду угасла. — Ну что, выходи. Добро пожаловать в самое безопасное место в этом городе. Только постарайся никого не разозлить, ладно? Особенно его, — он кивнул в сторону удаляющейся спины Николаса. Николас, не проронив ни слова, исчез в глубине дома. Маки же, взяв мой рюкзак, жестом пригласил за собой по широкой лестнице на второй этаж. — Вот твои временные апартаменты, — он открыл дверь в просторную, светлую комнату с большим окном, выходящим в сторону леса. Все было в теплых, натуральных тонах — дерево, лен, уютное одеяло на кровати. Комната дышала спокойствием и порядком, который казался почти неестественным после хаоса последних дней. — Ванная через стенку. Здесь тихо, уединенно. Я зашла внутрь, оглядываясь. — А Николас… — начала я, не зная, как сформулировать. — Он явно не в восторге. Будет ли… здесь всем удобно с моим присутствием? Маки прислонился к косяку, скрестив руки. Его лицо на мгновение стало серьезным. — Не парься об этом. В доме Вэнгов всегда полно места — для родни, для гостей из других стай, для… неожиданных визитеров. Я сам вот тут живу, пока его родители уехали, да и вообще частенько здесь остаюсь. Так что ты не одна. И его нежелание… — Маки махнул рукой, как бы отмахиваясь от этой темы. — Это не к тебе лично. Это ко всей ситуации. Он просто переваривает. Но его слова о «ситуации» снова навели меня на мысли. — Ты упомянул про важный день для Кея. И про… обряд, — настаивала я, поворачиваясь к нему. — Тот, что ты не стал рассказывать в машине. Я хочу знать. Николас когда-то обмолвился, но… сейчас все кажется иначе. Маки вздохнул, почесав затылок, но в его глазах вспыхнул знакомый огонек рассказчика, которому трудно удержаться от интересной темы. — Ладно, ладно, раз уж ты так упрашиваешь. Но это не сказка на ночь, ясно? — он сделал паузу — Итак, альфа у нас меняется не когда захочет, а раз в каждые триста полнолуний. Грубо говоря, это лет двадцать, кажется. И это пиздец событие! Весь поселок гудит, собирается вся наша стая, человек пятьдесят, плюс иногда вожаки соседних кланов приезжают — почтить, посмотреть, политикой позаниматься. Он говорил живо, с жестами, словно описывал грандиозный фестиваль. — Кандидатов всегда трое. Сильнейшие из молодых. В этот раз это Кей, Николас и… еще один парень, на церемонию он приехал, но он уже давно перебрался в другой город, так что это чистая формальность. И да, — он сделал паузу для драматизма, — между ними должна быть битва. Не до смерти, конечно, но серьезная. Все трое одновременно. Поединок силы, скорости, воли. Победитель и становится новым вожаком. Я замерла, представив это. Николас и Кей, два человека, которых я знала, сражающиеся как звери под взглядами всей стаи. Жестоко. Архаично. — И они… согласны на это? — спросила я тихо. Маки усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Согласие тут не главное. Это традиция. Одна из немногих, что мы еще сохраняем. Практически все остальное — кануло в лету. Живем как люди, работаем, разводим кроликов, — он иронично махнул рукой. — Осталась только эта бойня раз в двадцать лет да коллективная, почти религиозная неприязнь к вампирам. Его тон, несмотря на сарказм, немного снял остроту с мрачной картины. Он говорил об этом как о неизбежной, почти бюрократической процедуре, вроде выборов в совет директоров, только с клыками и когтями. — Но ведь Николас… Он ведь сын альфы, — выдохнула я, вспоминая его роль, его авторитет, который всегда чувствовался. — Он же… Маки посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом. — Он уже договорился с Кеем. Во время битвы он поддастся. Кей станет альфой. Николас… у него другие планы. — Он не стал уточнять, какие. И я не стала спрашивать. Прозвучавшее было и так слишком личным, слишком большим. Маки оттолкнулся от косяка, его лицо снова осветила привычная легкая улыбка. — Ну, в общем, не переживай. Все будет четко. А пока — устраивайся. Осваивайся. На обед, кстати, Джина приедет, так что приготовься к… ну, к ее визиту. И прежде чем я успела что-то сказать — спросить, кто такая Джина, или выразить недоумение, — он ловко вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Я осталась одна в комнате. Тишина здесь была другой — не как у вампиров, где она давила, а спокойной, почти домашней. За окном виднелся край леса, мягкий свет заката окрашивал верхушки сосен в золотистый. Первым делом я набрала номер родителей. Мама, как всегда, говорила бодро и жизнерадостно, мы поболтали минут 30. Я отвечала односложно, улыбаясь в трубку и чувствуя, как далеко от меня сейчас их мир. Я сказала, что устала, что всё хорошо, и они поверили. Закончив, я ещё несколько минут сидела на краю кровати, глядя в окно. Солнце уже полностью село, и внутри меня что-то ёкнуло. Ни-Ки. Я поймала себя на этой мысли и застыла. Тот, кто наводил на меня ужас. Тот, чьи клыки я до сих пор чувствовала на шее. Тот, чья ухмылка снилась мне в кошмарах. И всё равно — я волновалась за него. «Это просто человеческое, — попыталась убедить я себя. — Ты не хочешь, чтобы кто-то умирал». Но внутри голос звучал фальшиво. Я взяла телефон. Палец завис над номером Джейка. Что я скажу? Что переживаю за вампира, которого должна ненавидеть? Я нажала вызов. Длинные гудки. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Сердце начало биться чаще. — Алло, — голос Джейка раздался на пятом гудке. На фоне слышался шум ветра, далёкий гул машин. — Сэйдж? Ты чего звонишь? Что-то случилось? — Нет-нет, всё в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто хотела узнать, как вы там. Сейчас стемнело уже, и я подумала что… Джейк усмехнулся, коротко и нервно. — Ага, я рванул на разведку за братьями. И знаешь, блин, хороших новостей нет. Пока только плохие. У меня внутри всё сжалось. — Какие? Секунду он молчал, слышно было только его дыхание. — Охотников в городе до хрена, Сэйдж, — сказал он, и в голосе его прорезалась злость. — Это не просто группа. Они развернули сеть по всему городу. Мы думали, их человек пять-шесть, а там… целая операция. — Но вы же справитесь с ними? Если будете осторожны. — я встала, подойдя к окну. — Охотники — это, блядь, еще не все, — выдохнул Джейк. — Совет задействовал ведьм. Я замерла. — Ведьм? Каких ведьм? Настоящих? — А ты думала, сказки? Настоящих, — хмыкнул Джейк. — Они с ними работают. А это, Сэйдж, конкретно так всё усложняет. Ведьмы просто так не помогают. У них всегда цена. — Какая цена? — спросила я, хотя внутри уже зарождалась тревога. — Наша кровь. Кости. Ингредиенты редкие. Услуги всякие, — перечислил он быстро, будто перечислял список покупок. — Короче, дерьмо полное. Но пока они его не убьют. Слишком дорого стоит. — То есть Ни-Ки… — начала я, и голос дрогнул. Джейк фыркнул, но в этом фырканье не было веселья. — Слушай, я понимаю, что ты, возможно, волнуешься за него. Но давай на чистоту — этот мудак сам виноват, что попался. Я его предупреждал! Нет, он же умный, он всё знает. И теперь сидит в подвале у охотников, и его, скорее всего, пытают. Но не убьют, пока выгодно. Так что не парься за него сильно, он заслужил. Я молчала, переваривая. — А что за ведьмы? — спросила я, пытаясь перевести тему. — Они… опасны? Джейк на секунду задумался. — Слушай, Сэйдж, это долго объяснять. И сейчас не время, реально. — Его голос стал серьёзнее. — Надеюсь, тебе вообще не придётся с ними столкнуться. Клянусь, это лучше, чем встретиться с голодным вампиром. Ведьмы — это другое. Это хуже. — Почему хуже? — настаивала я. — Потому что от вампира ты знаешь, чего ждать, — ответил Джейк, и в голосе его прорезалась мрачная усмешка. — Укусил, выпил, может, убил. Всё понятно. А ведьма… она сначала улыбнётся, предложит чай, а потом вырвет твою душу через нос и продаст её на чёрном рынке. Я тебе потом расскажу, если интересно. Сейчас не до этого. — Ладно, — выдохнула я. — Вы знаете, где он? — Есть пара вариантов. Не точно, но есть. Мы встречаемся с Чонвоном и Хисыном через полчаса. Будем думать, что делать дальше. Я тебя наберу, если что. — Джейк, — остановила я его. — Будьте осторожны. Он фыркнул в трубку. — Мы вампиры, Сэйдж. Осторожность — не наш конёк. Но спасибо, что волнуешься. Ладно, всё, отбой, реально времени нет. Он отключился. Я стояла у окна, глядя на темнеющий лес, и пыталась переварить услышанное.