В космос ты, в космос я

Илья, на протяжении двух лет, никак не мог понять, что с ним. Он знаком с Сашей восемь лет, они всегда были близки. Даже не так. Они были друг другу самыми близкими людьми. Саша никогда не говорил и не признавал этого вслух, но это в нём читалось. В его поглаживаниях по голове на общих ночёвках, когда Илья лежал у него под боком. В его приподнятых уголках губ, когда шатен чуть ли не насильно оттаскивал его от учебников психологии и тащил гулять. В том, как он снимал с себя кофту и отдавал её Яцкевичу, говоря только: "Не мёрзни." В Яцкевиче это читалось его молчанием и покраснением кончиков ушей. И всё было в порядке нормы. Это была данность. Что-то неотъемлемое в их общении и взаимоотношениях. Они всегда вместе. Хорошие заботливые друзья и все такое. Смотришь на них и думаешь: "да они ведь друг для друга созданы!" Один может раскрыться без другого и не станет от его отсутствия хуже. Но сложив их вместе можно получить идеальную совместимость. Две палочки твикс, солнце и луна, чёрный кот и золотистый ретривер. Когда они были раздельно, они существовали, как личности. Когда они были вместе, они сливались в единую личность. Сливались в симбиоз. Но со временем, с окончанием учёбы, то, что Илья про себя назвал "нормой", начало терпеть крах и землетрясение. Они разбежались, как в море корабли, образовав из симбиоза что-то совершенно новое и непривычное для них. Сплит. Саша писал сам редко, звонил ещё реже. Редкими стали посиделки, ночёвки. Редко можно было теперь увидеть Илью в Саниной одежде, будь то кофта или ветровка. И у Ильи что-то защемило. Ему было так до дрожи непривычно и грустно. Ведь раньше Саша всегда был под боком. Обернись – он будет там. Протяни руку – он сразу возьмёт её в свою. И Илья всё время принимал это, как должное. Как то, что делают все друзья. Как то, что они всегда будут рядом. Но теперь было не так. Теперь встречи стали диковинкой, а переписки – надеждой на что-то большее. И сердце от этого само начало давать сбои. Само начало искать Сашу. Илья, сам того не осознавая, постоянно поверхностно разглядывал всё своё окружение на присутствие брюнета. Глаза сами искали его. А каждый раз, когда находили, дыхание почему-то перехватывало. Он ждал встреч с трепетом в сердце. Волновался, боялся, что как-то не так выглядит, что-то не так скажет. Он забыл, когда последний раз ощущал себя спокойно рядом с Сашей. Когда не искал его взгляда специально, когда его сердце не билось в темпе вальса от него, когда он мог дышать. Когда они были симбиозом, а не его подобием. А самое страшное, что для Саши всё было, как обычно. Он всё также тепло относился к Илье в их редкие пересечения, всё также гладил его по волосам, всё также улыбался ему. Илья же контролировал каждое движение, чтобы Саша не заподозрил. Не узнал, что шатен ждал его слишком волнительно, что жаждал, чтобы они хоть один день провели, как раньше, друг у друга под рукой. Илья, в конечном счёте, всё понял. Спустя полтора года тиков, нервов, мыслей "что со мной не так?", желания удержать и слёз в подушку от безысходности, он понял. Понял, что он другой. Не такой, как большинство, но такой, как Лёха. Ну или как Саша. Проблема была лишь в том, что Лёха и Саша быстро это осознали. Не отговаривали себя от этого. Быстро себя приняли. А он нет. Но было и то, чего Илья не знал.

-

18:47 12.12 –Приземление во сколько? –В семь ровно должно быть. Он напишет. Они стояли своей ранее привычной оравой около выхода прилётов в аэропорту и отсчитывали минуты. Лёша стоял около Ильи и, не скрываясь, трясся. Че трясся? Волновался, возбуждался? Всё сразу, наверное. Не каждый день всё таки он голубка видит своего. Илья его первое время приобнимал за плечо, чтобы снизить уровень турбулентности, но в конце концов эту идею он отбросил. Потому что не помогало. Костян стоял с другого бока Лёши и по тихонькому хихикал, подкалывая его по старому. Так, как он умеет. Андрей и Влад сидели на полу рядышком, облакотившись на колонну, и под шумок пили колу, за которой успели сбегать в бургер кинг. Откисали после зачётов на неделе. Ну и пусть. Может, хоть людьми завтра придут на пары, а не зомбаками. А вот Саня и Горилла притаились у соседней колонны. Да так, что хер услышишь, о чём они там болтают. Саня говорит не переставая, периодически трёт шею, закусывает нижнюю губу и смотрит под ноги, что для него не особо характерно. Данила в какой-то момент словно вытаскивает собеседника из транса, кладя руку ему на плечо, и Саша невольно вздрагивает. Илья всё видит. Хочет подойти, но не подходит. Если Саша захочет, он расскажет ему. Он же захочет? Автоматические раздвижные двери открываются и от туда друг за другом выходят люди. Все погружаются в ожидание, Лёха трясётся ещё больше. Саша появляется через минут семь, волоча за собой чемодан на колёсиках и поправляя запутанные волосы. Видя ребят, чемодан выпускается из руки и остаётся чуть позади, потому что нужно ловить Лёшу, который кидается на него, как припадочный, и зарывается ему в шею. Саша гладит того по спине. –Ну я же приезжал недавно. Ты чего, Лёшка. –Ты два месяца назад приезжал. –А ты то, можно подумать, по мне скучал,–шутливо говорит Саша и немного отстраняется от возлюбленного, чтобы посмотреть на его злое, после этой фразы, лицо. –Пошёл ты. Илья видит, как они друг на друга смотрят. Влюблёнными глазами, которые говорят гораздо больше, чем просто "люблю" и "хочу". Где-то в глубине души мелькает мысль, что он тоже хотел бы так. Хотел бы не бояться смотреть так на Саню. Шатен вылезает из объятий Парадеева и блондин, беря свой чемодан, подходит ко всем ребятам. Первым здоровается с Саней. Тот что-то шепчет ему на ухо после рукопожатия и Саша немного хохлится, но кивает и, быстро принимая обычное выражение лица, идёт пожимать руки остальным. Что происходит? Единственное, о чём думает Илья. –Вот сука, так и знал, что Лёха распиздит. Вы как все? –Потихонечку, Саш. Как и всегда,–встаёт с пола Андрюха и они по братски обнимаются. –Ну вот не пиздите. Водите тут с Раговским моего по барам, а потом "потихонечку". Парфюмер, Кочкин и Кореш переглядываются и хихикают, в то время как Саша уже доходит до Ильи. –Раз уж у всех потихонечку, предлагаю на выходных собраться у меня. На ночь. Саня? После "Саня" от Ильи Саню прошибает. Он поднимает голову откуда-то снизу и пару секунд пытается сориентироваться. –А, да. Я хотел предложить на ватрушках ночью сгонять. Снега как раз навалит, по прогнозу. –Ну, я вообще за. За недельку как раз все дела порешаю и на выходных зачиллимся. Если вы все согласны. На том и порешали. Уже через пять минут все стояли на морозе и решали, кто как едет до дома. В конечную, решили на разных такси. Саша, уставший с семи часового перелёта, на автобусе с чемоданом помер бы, как он сказал сам. Так что распрощались все довольно быстро, договорившись обязательно собраться на выходных. Дольше всех такси ждали Илья и Горилыч. –Ну что ты, рад?–Заговорчески спросил Даня, даже не поднимая глаз от телефона. –Чему? –Ну как. Саше. –Рад конечно. С чего бы мне не радоваться. –Лицо у тебя грустное. Яцкевич поворачивает голову на здоровяка и, засовывая руки в карманы, выгибает бровь. По крайней мере старается дать ледянному лицу это движение. Фурцев поворачивает голову в ответ, но через пару секунд пялит обратно и качает туда-обратно. –Не бери в голову. –Нет, ты договаривай. –Да ничего особо важного. Саня просто сказал, что ты выглядишь напряжно. Илья выдыхает и отворачивается, начиная ковыряться в снегу ботинком. –Саня мог подойти и спросить. Сам. –Он думал, что он что-то сделал. Не сказал что, но просто чувствует вину. Поэтому не подошёл. От неловкого молчания спасает подъезжающее такси Горилыча и они прощаются, пожав руки. Саня думает что он что-то сделал не так? Он что-то заметил в их общении или просто думает так из-за редких встреч? Вот взрослый же человек, а подойти поговорить не может. Хотя и к Илье это тоже относится. Откуда-то сверху летят чистые белые перья, а вот под ногами вместо снега начинает появляться грязь. И у него в голове тоже начинает появляться грязь. "И в новостях покажут лишь обломки чувств"

-

15:55 25.12 Вся последующая неделя сливается в одно огромное чёрное пятно. На Саню валится всё. От вещей из шкафа до "Ладно, ставлю вам тройку. Авансом" Да засунь ты себе эту тройку уже в жопу блять. "На пять знает только бог, на четыре я, а вы на троечку" Вот тебе и воспитание. Честно? Саша надеялся, что такие преподаватели уже вымерли. Не тут то было, потому что два года назад он познакомился со своим социологом. Но в конце недели его ждали квартира Ильи и любимые друзья, а значит, можно было это и перетерпеть. К Яцкевичу он завалился уже в начале четвёртого, хотя ждали его и всех остальных только к шести. Впрочем, дверь ему открыли, а остальное не так важно. Важно было просто придти к Илье до начала всей шумной возни и посмотреть. На то, как он заказывает еду, думая, кому что взять. На то, как он злится, что Саша не убрал ботинки на ковёр и вся его прихожая теперь в лужах от снега. На то, как он смеётся с очередной его шутки. Ну и него самого. –Ну что, как у тебя прошёл зачёт? Даже не рассказал ничего. Улыбается Илья, переводя взгляд с телефона на Сашу. Ермолаев сидит довольный, ест какие-то печеньки. –Да ну что мне тебе сказать. Хуесос он конченный. Тройку мне поставил, хотя я ему всё ответил. Я тока запнулся там на одном определении, но всё равно его закончил же,–Саня тяжело вздыхает, закидывая в рот печенье.–Ладно, хуй с ним, я бы понял четвёрку. Но тройка? Не понимаю этого дегенерата ну вот вообще. Илья тыкает его своим носком в коленку. –Расслабься, Саш. Ну вот сколько у тебя ещё в будущем таких ебланов будет, не зацикливайся. –Да знаю. Ну ты же хочешь послушать, я тебе и выговариваю. Кстати, у меня новости есть. Тебе первому, хочешь? –Допустим. –Я думаю завести собаку. Илья пару секунд моргает, переваривает, а потом его несёт. А что за порода? А когда собрался брать? А заводчиков нашёл? И Саша на всё отвечает. Терпеливо, долго, с объяснениями. Потому что если не отвечать Илье на вопросы, что-то внутри начинает ныть. "В каждом сне, как заглавный трек перед релизом – ты так далеко и так близко"

-

В два часа ночи, когда фильмы были просмотрены, а пугаловки в край истеряли какой либо пугающий эффект, они вытащили две ватрушки с балкона и все дружно съебали на улицу. Лёша распластался на одной из ватрушек, бросив королевское: "Ну, везите." За что позже поплатился. Потому что Горилыч провёз его на 30 метров, а потом раскрутил и Лёха полетел в сугроб. Ну и смеху там было. Больше всех от главного Лёшиного защитника, к слову. За что он потом тоже получил по шапке, но это не так важно. Впрочем, веселья было выше крыши. Они бегали по старому городскому парку туда сюда, катали друг друга, скатывались с горок на замёрзшую речку, стрелялись снежками. И Илья на мгновение понял, что они все точно такие же, какими были три года назад. И это, наверное, было самое лучшее из того, что он осознал за последнее время. –Илюха, ты чего застрял, вези ватрушку быстрее! –Да, иду.