Колесо судьбы

На дворе стоял конец весны: влажные после ночного тумана деревья уже укрылись молодой листвой, мягкую землю одела свежая яркая трава, и отовсюду — из бамбуковых рощ и с резных карнизов павильонов — непрестанно доносились звонкие птичьи трели, возвещающие о начале новой жизни. В Облачных Глубинах, погруженных в легкую дымку, как и прежде, царили покой и строго выверенный порядок. Легкий горный ветерок касался лиц адептов в белоснежных одеждах, синхронно упражнявшихся с мечами на каменной площадке, неподалеку в тени открытых галерей шли чтения, а чуть подальше, растворяясь в шелесте хвои, ученики оттачивали музыкальное мастерство на семиструнных цинах. — Где его носит? — сквозь зубы прошипел строгий, давно потерявший всякое терпение голос. То был Лань Цижэнь, главный учитель ордена Гусу Лань и дядя двух нефритов, нервно поглаживавший клиновидную бородку. Вокруг него на мощеном дворе собрались около двух десятков юношей — как учеников Гусу Лань с лобными лентами, так и тех, кого пригласили на годичное обучение из других орденов, — и все они смущенно смотрели на разгневанного наставника, разглядывая носки собственных сапог. Недавно они стали свидетелями грандиозного спора между главным учителем Ланем и их любимым учителем Вэем. Лань Цижэнь яростно отстаивал привычный, веками отточенный уклад обучения, тогда как Вэй Усянь с ленивой ухмылкой настаивал на увеличении практических занятий и вылазок. В итоге спор разгорелся настолько, что главный учитель в сердцах вскричал: в таком случае он сам поведет юных заклинателей на ночную охоту и лично покажет, как правильно избавляться от темных тварей. Учитель Вэй на это лишь хмыкнул, прищурился и ответил, что и сам с удовольствием поучится у прославленного учителя Ланя правильным способам борьбы с тьмой. Лань Цижэню оставалось только возмущенно хватать ртом воздух, краснея до самых ушей, но забрать свои слова он уже не мог — слишком много собралось свидетелей этого скандала. И вот все они сгрудились на закате у массивных главных ворот, чтобы отправиться на ночную охоту, где Лань Цижэнь не бывал с тех самых пор, как его племянники повзрослели достаточно, чтобы переложить эту обязанность на них, и ждали лишь одного человека. Вэй Усяня, который опаздывал уже на целый четверть шиченя. — Должно быть, учитель Вэй снова увлекся своими изысканиями и не заметил, как пролетело время, — Лань Сычжуй смущенно улыбнулся, выступая вперед и пытаясь сгладить неловкость. — Быть может, нам сходить за ним? — Вот еще не хватало разыскивать его по всем углам, чтобы напоминать об обязанностях, — проворчал Лань Цижэнь, нервно притопывая ногой по каменным плитам. — Он что же, молодая госпожа, чтобы за ним все бегали? Юношам пришлось покрепче сжать губы и опустить головы, чтобы ни в коем случае не выдать охватившего их веселья. В каком-то смысле учитель Вэй и впрямь был той еще молодой госпожой ордена Гусу Лань, разбалованной полным покровительством Ханьгуан-цзюня. — И все же, думаю, стоит напомнить ему о ночной охоте, — покачал головой Лань Сычжуй, едва удерживая на лице безупречную маску благовоспитанности. Учитель Лань лишь раздраженно взмахнул широким рукавом, давая разрешение, и Лань Сычжуй поторопился на поиски Вэй Усяня. И конечно же, за ним тут же увязались Лань Цзинъи, Цзинь Лин и Оуян Цзычжэнь, которые больше ни секунды не намеревались тухнуть подле Лань Цижэня, рядом с которым даже шепотом разговаривать было боязно. — Молодая госпожа, ха-ха-ха! — зашелся тихим смехом Лань Цзинъи, зажимая рот руками, едва они отошли на безопасное расстояние от учеников и тяжелого взгляда учителя. — Цзинь Лин, так ты, оказывается, не единственная молодая госпожа, что же ты молчал? — Да пошел ты, идиот, — сквозь зубы пробормотал Цзинь Лин, к которому это нелепое прозвище, приставшее с легкой руки дядей, липло уже целый год. Досады добавляло и то, что с тех пор он не вырос ни на один цунь. Все вокруг уверяли, будто он еще точно вытянется, ведь и отец его был статным, высоким мужчиной, и дядя Цзян ничуть не ниже. А Цзинь Лин про себя угрюмо думал, что мать его отличалась хрупкостью и утонченностью, да и дядя Яо ростом не вышел. Мо Сюаньюй, в чьем теле ныне обитал Вэй Усянь, казался повыше, но тоже ничего примечательного. Вдобавок и друзья его были на полголовы выше, из-за чего он вечно смотрел на них снизу вверх. Зато он — целый глава ордена Ланьлин Цзинь. Что, в сущности, являлось весьма сомнительным достижением, приносившим кучу хлопот, и мало радовало, но по крайней мере, когда Цзинъи начинал его донимать, Цзинь Лин мог поставить его на место. Иногда. Сычжуй на их привычную перепалку лишь устало закатил глаза. И от кого только набрался дурного — не иначе тлетворное влияние Старейшины Илин. Цзычжэнь только тишком хихикнул в кулак и поспешил сменить тему, пока дело не дошло до драки: — А ты уверен, что учитель Вэй у себя в мастерской? — Где же ему еще быть, — ответил вместо Сычжуя Цзинь Лин, поправляя золотую рукоять меча на поясе. — Ханьгуан-цзюнь сейчас ведет занятие у младших, а Вэй Усянь давно должен был выйти с нами на ночную охоту. Если он отвлекся не на своего мужа, значит, ушел с головой в очередной дурацкий эксперимент. — Ха, если рассуждать так, то пожалуй, ты прав, — задумчиво отозвался Цзычжэнь. Спустя один кэ они наконец вышли к мастерской Вэй Усяня, спрятанной в самом отдаленном уголке, подальше от главных построек, чтобы «шум и возможные взрывы не мешали адептам». То был небольшой деревянный домик, срубленный в том же ладу, что и прочие обители Облачных Глубин, но выглядел он заметно новее и хранил на себе печать некоторой запущенности: у порога валялись скомканные бумаги, а в окне не доставало пары планок. Будто хозяин его вовсе не печалился о порядке без крайней на то нужды. — Учитель Вэй, вы здесь? — тихо и вежливо постучал в дверь Лань Сычжуй. Дверь со скрипом распахнулась, явив им Вэй Усяня с растрепанными волосами, пятном киновари на щеке и диковатым, горящим азартом взором. Юноши синхронно переглянулись. Все мгновенно встало на свои места: учитель Вэй совершил очередное невероятное открытие. — Вы чего тут сгрудились? — с искренним непониманием уставился он на мальчишек, на ходу пытаясь сгладить выбившиеся из черного хвоста пряди. — Ты забыл про ночную охоту, — с максимально недовольным видом объявил ему Цзинь Лин, скрестив руки на груди. — Ох, точно! — Вэй Усянь театрально прижал ладонь ко лбу, будто и впрямь сокрушался о своей оплошности. — Старик в ярости, полагаю? — В еще какой, того и гляди пар из ушей пойдет, — закивал Цзинъи, тут же удостоившись строгого и укоризненного взгляда Сычжуя. — Знаете что, ступайте без меня, — легко отмахнулся Вэй Усянь, уже поворачиваясь обратно в глубь домика. — У меня дел невпроворот. — Эй! Это что еще за разговоры? — мгновенно возмутился Цзинь Лин, решительно шагнув за ним и едва не поскользнувшись на брошенном прямо у порога исписанном свитке. — Что у тебя за дела такие важные, ради которых ты решаешь пропустить даже ночную охоту? — О, как я рад, что ты спросил! — злорадно отозвался Вэй Усянь, резко обернувшись, и Цзинь Лин тут же понял свою ошибку. Не стоило спрашивать, над чем трудится Старейшина Илин: теперь мудреной и долгой лекции, способной затмить наставления учителя Ланя, было не миновать. — Я разрабатываю новый знак на основе талисмана перемещения. Суть в том, чтобы умерить потери ци у заклинателя и стабилизировать действие... — Выходит, вы просто переделываете талисман перемещения? — бесцеремонно перебил его Цзинъи, тоже совсем не горевший охотой слушать теорию создания талисманов. Все это было, без сомнения, любопытно, но точно не тогда, когда на носу ночная охота, на которую они теперь опаздывали всей гурьбой. — Что значит «просто переделываю»? Это было неимоверно сложно! — искренне возмутился Вэй Усянь, уперев руку в бок и потрясая испачканной в чернилах кистью. — Учитель Вэй, нам, конечно, очень хотелось бы послушать, как вы пришли к этому, но... — мягко попытался спасти положение Сычжуй, но его тут же перебили. — Вот и слушайте тогда. На чем я остановился? — недовольно проворчал Вэй Усянь, всплеснув руками. — А, точно! Так вот. Теперь мой новый талисман мгновенного переноса позволяет даже самому слабому заклинателю пользоваться им, не тратя колоссальное количество ци. К тому же радиус его действия намного возрос, так что мы сможем в один миг перенестись даже в самые дальние края, путь до которых прежде занимал свыше пяти дней непрерывного лета на мече! Вэй Усянь был так увлечен своим открытием, что принялся размахивать руками, едва не сбрасывая широким рукавом кучи бумаги со стола. — Может, тогда перенесешь нас к воротам Облачных Глубин, пока учитель Лань не получил искажение ци от ярости? — скептично спросил Цзинь Лин, изогнув бровь. — Ха! Отличная мысль! — неожиданно согласился Вэй Усянь и стал торопливо сгребать в мешочек цянькунь все, что подворачивалось под руку: талисманы, флаконы и чернильницы. Заткнув наконец флейту за пояс, он объявил: — Я готов. Отправляемся! И, подхватив со стола свежий опытный талисман, испещренный алыми символами, протянул его юношам, чтобы каждый мог коснуться бумаги. — А может, мы все-таки пешком дойдем? — обреченно спросил Цзычжэнь, с опаской глядя на рисунок, но все же покорно взялся за край двумя пальцами. Остальные последовали его примеру, хотя лица их тоже совсем не озарились радостью. — Все будет в полном порядке, — отмахнулся Вэй Усянь и жизнерадостно оглядел юношей. — Готовы? — Ага... — донесся нестройный, полные сомнения гул голосов. Еще раз торжественно кивнув, он активировал заклинание своей духовной силой. В ту же секунду талисман вспыхнул ослепительным желтым светом, пальцы заклинателей словно приросли к плотной бумаге, и их подхватил мощный порыв ветра, увлекая сквозь пространство с пугающей быстротой. Спустя мгновение в мастерской Вэй Усяня царила лишь звенящая пустота да кружились в воздухе поднятые вихрем одинокие листы.

***

Вэй Усянь открыл глаза и тут же прижмурился снова, слыша гул в ушах — так сильно раскалывалась голова. Он медленно перевернулся на бок, слушая, как под ним хрустнули сухие веточки и замшелая кора, и предпринял еще одну попытку оглядеться. Они оказались в незнакомой густой чаще, и даже по виду причудливо изогнутых деревьев невозможно было угадать, в каком именно уголке Китая они очутились, — все кругом казалось чужим. С трудом, опираясь ладонью о влажную землю, Вэй Усянь приподнялся и сел, потирая гудящие виски и неспешно осматривая полутёмную поляну. Неподалеку, кряхтя и ворча, шевелились юноши, тоже постепенно приходя в себя, а посреди смятой травы темнел обугленный обрывок бумаги — единственное, что уцелело от сгоревшего талисмана перемещения. — Где мы?.. — похрипел кто-то рядом: Цзинь Лин очнулся первым из друзей, не иначе как из упрямства, и тоже хмуро озирался по сторонам, отряхивая пыльный подол клановой одежды. — Понятия не имею, — бодро пожал плечами Вэй Усянь, с трудом поднимаясь на гудящие ноги и протягивая руку Сычжую, оказавшемуся ближе всех и пытающемуся встать. — Чего?.. — растерялся Цзинъи, подскочив на месте. — Что значит «не знаю»?! — То и значит, — вновь беспечно пожал плечами Вэй Усянь, без тени смущения признавая, что сам не ведает, куда их завел этот неудачный эксперимент. — Мы все умрем, — трагично возвестил Цзычжэнь, рухнув обратно на перекрученные корни, и зажмурился, спрятав лицо в ладонях. — А если не умрем сейчас и вернемся в Облачные Глубины, нас прикончит учитель Лань, — столь же горестно возопил Цзинъи, схватившись за голову и вспугнув стаю ворон, успевших устроиться на ночлег в черных кронах. — Успокойтесь, никто не умрет ни сейчас, ни потом, — строго вмешался Сычжуй, решивший взять ситуацию в свои руки. — Нам нужно выбраться из чащи и найти ближайшую деревню, чтобы узнать, где мы и как вернуться домой. — Видите? Вот так и должен рассуждать настоящий заклинатель! — одобрительно указал на Сычжуя Вэй Усянь, отчего щеки юноши вспыхнули румянцем. Посмеиваясь над растерянными лицами подопечных, он сжалился и без лишних дурачеств выудил из мешочка цянькунь какой-то талисман, мгновенно его активировав с помощью искры духовной силы. Бумага озарилась золотистым светом, вырвалась из пальцев Вэй Усяня и устремилась в глубь леса. — И что это значит? — без особого интереса спросил Цзинь Лин, наблюдая за светящимся талисманом, который, сообразив, что путники все еще мнутся на месте, вернулся и закружил в прохладном воздухе, словно торопя их. — Моя новая выдумка, — просто отозвался Вэй Усянь, заставив юношей невольно вздрогнут от этих слов. — Талисман, указывающий путь к ближайшему сосредоточию энергии Ян. — Стало быть, он выведет нас к поселению, где много живых душ? — быстро догадался Сычжуй, переводя дыхание. — Именно так, — кивнул Вэй Усянь и первым решительно шагнул за светящимся бумажным листком. — Пойдемте же, нечего тут стоять. Юноши молча переглянулись за его спиной, поправили мечи и покорно двинулись следом, продираясь сквозь колючие кусты.

***

Чем дольше они шли через лес, отмеривая шаги по влажной прелой траве, тем страннее и тревожнее он казался. Деревья вокруг вымахали невероятно высокими, густо переплетаясь своими ветвями высоко над головами, так что с земли не видать было и клочка ночного неба, и единственное, что берегло их от падения в глубокую канаву, — дрожащий золотистый свет, исходивший от талисмана-проводника. Прочая же растительность кругом тоже была необычная — странные кустарники с жесткими черными листьями и светящиеся грибы у корней вековых сосен, — такая, какой им в родных землях видеть еще не доводилось. Иногда на пути попадались огромные клочья паутины, свисавшие с ветвей, и были они столь огромны, что казалось, будто выткавший их паук вырос размером с крупную собаку, а то и с добрую лошадь. В темных кустах подозрительно шуршали мелкие ночные звери, коих никак не удавалось разглядеть в густой тени, да и в целом в этой чаще царила давящая, мрачная атмосфера. — Странный лес, верно, учитель Вэй? — негромко подал голос Сычжуй, сжимая ладонь на рукояти меча, первым не выдержавший молчания. — Ага. Ты тоже заметил, да? — весело пропел Вэй Усянь, заложив руки за голову. Вот уж кого никогда не покидало присутствие духа. — Что заметил? — с явным подозрением спросил Цзинъи, озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха. — Что здесь очень густо разлита темная энергия, — с широкой улыбкой обернулся к юношам Вэй Усянь. — Не Курганы, конечно, но пройдет еще пара сотен лет — и станет очень похоже. А уж если грянет битва, то и того быстрее. — А?! — в один голос потрясенно возопили юноши, включая и Сычжуя, который секунду назад делал вид, что «все понял». — Эх вы. Учить вас еще и учить, — со вздохом махнул на них рукой Вэй Усянь и спокойно пошел дальше. — Эй! — обиженно и звонко воскликнул Цзинь Лин, сжимая кулаки. — Сычжуй вот все понял без твоих подсказок. — Ага, я так и подумал, — кивнул Вэй Усянь, не сбавляя размашистого шага и посмеиваясь про себя. Дальше они двинулись молча, под аккомпанемент обиженного сопения Цзинъи и Цзинь Лина. Преодолев еще один ли по петляющей тропе, они настороженно замерли. Впереди на тропе кто-то неподвижно стоял. Сперва заклинатели приняли его за искаженного медведя, бредущего на двух ногах и ростом едва ли не с чжан. Но приглядевшись, поняли, что то вовсе не темная тварь, а человек. Невероятно огромный человек, похожий на Горного Духа из древних легенд, — настолько он был космат и дик. То, что сперва виделось лоснящейся шерстью яогуая, оказалось гигантским плащом из звериных шкур, в который они могли бы укутаться впятером, да еще осталось бы место. Его длинные волосы и борода торчали во все стороны, не позволяя разглядеть черты лица, и лишь блестели черные глаза, напоминавшие жуков с глянцевыми спинками. Великан приметил их и, посветив фонарем, что-то произнес. Язык его звучал странно и монотонно, будто кто-то перекатывал булыжники с места на место. — Здравствуй, уважаемый! — подал голос Вэй Усянь, шагнув вперед и оставив замерших от неожиданности учеников позади. — Не подскажешь, как нам добраться до ближайшей деревни? Великан снова пробормотал что-то на своем языке, очевидно, не понимая по-китайски ни слова. — Эх, не разумеет, — грустно покачал головой Вэй Усянь и тут же вновь воспрянул духом. Не мешкая, он сложил руки над головой, изображая крышу, а затем развел ладони, картинно оглядываясь. Великан расхохотался — густо, басовито, отчего юноши вздрогнули, — и махнул рукой, зовя за собой. — Вот и все. Сейчас спросим дорогу в деревне — и дело с концом, — важно объявил Вэй Усянь ученикам, припустив за стремительно удаляющейся спиной провожатого. — Ну да, конечно. А если нас и там не поймут? — недовольно спросил Цзинь Лин, переходя на бег, чтобы не отставать. — Вот когда не поймут, тогда и подумаем, — отмахнулся от тревог Вэй Усянь. — Незачем живым печалиться о загробном мире. — И то правда, — пробормотал Цзычжэнь, стараясь поспеть за остальными.

***

Довольно скоро великан вывел их на широкую опушку леса, и едва они, цепляясь полами халатов, пробрались сквозь колючие кусты, как тут же замерли от изумления, открыв рты. Вместо захудалой деревни с перекошенными крышами, какую они ожидали увидеть, их привели к самому подножию исполинской каменной крепости, чьи черные шпили устремлялись высоко в небеса. Сотни арочных окон теплились мягким желтым светом тысяч свечей, ровными золотыми дорожками отражаясь в зеркальной глади огромного озера неподалеку. То было завораживающее, величественное зрелище, от которого пораженным юношам буквально невозможно было отвести глаз. Великан тихо хохотнул в густую бороду, тепло улыбнувшись им одними глазами, словно ждал именно такой реакции от чужаков, и вновь махнул своей широкой рукой, зовя за собой. Вэй Усянь задумчиво качнул головой, стряхивая оцепенение, и поднял взор к бездонному звездному небу. Ему сразу показалось, будто что-то не так с привычным ночным узором, и, присмотревшись внимательнее к выси, он понял причину своего невольного беспокойства. Многие знакомые звезды изменили свое место на небосводе, а иные и вовсе исчезли без следа, будто их и не бывало. — Кажется, мы куда дальше от дома, чем думали... — едва слышно пробормотал он, и слова эти потонули в ночной тишине. — А? — вопросительно взглянул на него Цзинъи, стоявший ближе всех и оторвавшийся от разглядывания башен. — Ничего. Идемте, говорю, — сгоняя с лица набежавшую тень, мотнул головой Вэй Усянь и снова быстро припустил по траве за великаном, шедшим прямиком к металлическим воротам крепости.