Как они узнали личности друг друга

      Прошло ровно две недели. Четырнадцать бесконечных, серых, пропитанных едким отчаянием дней с того момента, как их привычный мир рухнул.       Путем неимоверных, почти нечеловеческих усилий, рискуя буквально всем и пройдя через безумную прыжковую чехарду во времени, героям удалось вырвать из рук врага лишь один-единственный инструмент — Талисман Кролика.       Крошечная, ничтожная победа на фоне катастрофы вселенского масштаба. Они вернули Карманные Часы, но потеряли всё остальное.       Маринетт лежала на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ткань давно промокла от слез, но слезы всё не кончались. Она плакала тихо, безвзрывно, лишь плечи судорожно вздрагивали в такт рваному, сбитому дыханию. В комнате царил полумрак: плотно задернутые шторы не пропускали лучи дневного солнца, превращая уютную мансарду в мрачный склеп.       Она винила себя. Каждой клеткой своего тела, каждым стуком израненного сердца. Вся ответственность лежала только на ней. Это она поддалась эмоциям. Это она позволила личным переживаниям, своей глупой, наивной влюбленности и слепой доверчивости затуманить разум в самый ответственный момент.       И к чему это привело?        Враг стал могущественнее, чем когда-либо за всю историю. В его руках сосредоточена абсолютная магия, а она… она осталась одна…       Тикки молча сидела на краю письменного стола, в нескольких шагах от кровати. Маленькое божество созидания, существовавшее миллиарды лет, сейчас выглядело невероятно хрупким и беспомощным. В её больших алых глазах застыла такая глубокая, невыразимая скорбь, что, казалось, само пространство вокруг нее вибрировало от печали. Но Квами не могла вымолвить ни слова.       Не могла даже издасть тихого сочувственного звука.       Она была скована заклятием. Приказы обладателя Талисмана абсолютны и не подлежат обсуждению.       Память снова и снова возвращала Маринетт на три дня назад. Тот вечер навсегда въелся в её сознание едкой кислотой.       Тогда Маринетт стояла в ванной комнате. В помещении пахло холодной водой и мятной зубной пастой, а над раковиной горела одна тусклая лампочка. Девушка изо всех сил сжимала пальцами фаянсовые края раковины — да так сильно, что костяшки пальцев побелели, а ногти впивались в гладкую поверхность. Она смотрела в зеркало, но не узнавала человека, который виден в отражении.       Из зеркала на нее смотрело бледное, изможденное лицо с тёмными, почти черными кругами под глазами. Взгляд голубых глаз, раньше искрившихся жизнью и задором, был мертвым и потухшим. — «Неудачница», — пронеслось тогда в её голове. Это слово эхом отдавалось в черепной коробке, оглушая и выжигая всё внутри. — «Ты просто никчемная, посмотри на себя такая жалкая неудачница».       Она посчитала всё: она геройствовала всего семь месяцев. Семь месяцев в маске Леди Баг, где каждый день был битвой, но она справлялась, пока над ней была тень Мастера Фу. Хранительницей же она стала всего два месяца назад. Двух месяцев хватило, чтобы уничтожить всё, что веками берегли поколения мастеров. Двух месяцев хватило, чтобы вручить суперзлодею ключ к уничтожению мира.       Она не могла признаться в чувствах парню, которого любила до дрожи в коленях — трусила, заикалась, убегала. Она не стала нормальной героиней, потому что совершала ошибку за ошибкой. И как Хранитель — она провалилась с треском, с грохотом, погребшим под обломками всю её жизнь.       В тот вечер в ванной Тикки не выдержала. Маленькая Квами подлетела к её щеке, готовая обнять, готовая шептать слова утешения, просить не брать всю вину на себя, ведь у нее ведь ещё есть Кот Нуар. Тикки уже раскрыла рот, чтобы сказать — «Маринетт, милая, ты не одна…»       Но Маринетт даже не повернулась. Её взгляд оставался прикованным к зеркалу, а лицо исказила холодная, отстраненная судорога. Девушка просто подняла правую руку и резко, сухо щёлкнула пальцами прямо перед носом Квами. — Заткнись, Тикки, — чеканно, без единой эмоции в голосе произнесла Маринетт. — Отныне тебе запрещено говорить без моего разрешения.       В ту же секунду магия древнего договора связала Квами. Невидимая лента стянула губы Тикки. Маленькое божество отшатнулось в воздухе, прижав лапки к рту. Она пыталась хотя бы промычать, хотя бы выдохнуть «пожалуйста», но магия Талисмана была непреклонна. Рот Квами был намертво запечатан.       Маринетт лишь мельком взглянула на испуганную, плачущую Тикки. На секунду в душе девушки вспыхнула жгучая стыдоба, ей хотелось упасть на колени, прикусить язык и просить прощения у своего маленького друга, но тяжелый, навалившийся сверху бетонный пласт самоненависти подавил этот порыв. — «Так будет лучше, — подумала тогда Маринетт, отворачиваясь от ванной. — Ей не за что меня хвалить. Ей нельзя меня утешать. Я не заслужила утешения».       …И вот теперь, спустя три дня после того рокового запрета и две недели после потери Шкатулки, Маринетт продолжала лежать на кровати.       Комната вокруг нее казалась чужой. Манекены с недошитой одеждой выглядели как молчаливые укоры. Эскизы, рассеянные по столу, казались глупыми детскими каракулями. Какая мода? Какие ткани? Мир катился в бездну, а виновница этой катастрофы просто лежала в постели, не в силах даже встать и сделать вдох без боли в груди.       Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела ту злополучный шар. Видела, как йо-йо, её верное оружие, исчезает прямо у нее на поясе. Она представляла, как Бражник — нет, теперь уже Монарх — использовует их силы чтобы уничтожить мтр. Триккс, Поллен, Вайзз, Сасс, Плагг… Нет, Плагг остался с Котом, но остальные! Вайзз, Баркк, Зигги… Все они были в плену. Из-за нее.       Тикки на столе тихо перебирала лапками. Из её глаз капали мелкие, похожие на бусины слезы. Квами было больно не от того, что ей приказали молчать. Ей было больно за Маринетт. Она видела, как эта сильная, добрая, светлая девочка медленно ломается изнутри, пожирая сама себя. Тикки хотела подлететь, погладить её по спутанным темным волосам, дать понять, что надежда еще есть, что они обязательно что-нибудь придумают, что Кот Нуар рядом… Но она не могла. Приказ Хранителя был абсолютен.       Маринетт перевернулась на спину и уставилась в потолок.       Слезы стекали по ее вискам, теряясь в волосах. — Я не справлюсь, Тикки… — едва слышно прошептала Маринетт в пустоту комнаты. Голос её был сиплым, разбитым. — Я просто… не справлюсь. Это конец, победа монарха лишь вопрос времени — сказала Маринетт опусташенным лицом       Она даже не дала Квами разрешения ответить. Сказать эти слова вслух было единственным способ признать свое полное, окончательное поражение. В тишине мансарды слышалось только мерное, печальное тиканье часов, отсчитывающих время до момента, когда Монарх нанесет свой решительный, финальный удар.       Наступила глубокая, непроглядно-черная ночь. Париж, затопленный призрачным светом уличных фонарей, казался погруженным в обманчивый сон. Леди Баг сидела на самом краю холодной крыши, поджав колени к груди и обняв их дрожащими руками.       Это был их очередной ночной патруль. Хотя слово «патруль» уже давно потеряло для нее всякий смысл. В чем смысл ходить по крышам, вглядываться в темные переулки и делать вид, что они все еще контролируют ситуацию? Бражник — а точнее, Монарх — уже победил.       Он зажал их в угол, забрал почти все Талисманы и нанес смертельный удар по всему, во что она верила. То, что он еще не уничтожил их окончательно, было лишь вопросом времени. Жуткой, растянутой во времени агонией.       За эти две недели Монарх не напал ни разу. Ни одной акумы. Ни одного амока. Ни единого намека на его присутствие. И эта тишина сводила ее с ума.       Вместо облегчения абсолютное спокойствие в городе рождало лишь дикую, изматывающую паранойю. Маринетт практически перестала спать.       Каждый раз, когда она закрывала глаза хотя бы на минуту, перед внутренним взором вспыхивали кошмары: Монарх, обвешанный талисманами, с легкостью ломает Кота Нуара, вырывает из его пальцев кольцо и оставляет его израненное тело в каком-нибудь темном переулке. А потом… потом он приходит за ее сережками. Она ждала этого удара каждую секунду. Каждая тень на стене казалась ей затаившимся монстром, каждый шорох — шагами врага.       Кот Нуар задерживался. На десять минут. На пятнадцать…       Каждая пролетающая минута выкручивала ее и без того натянутые нервы до предела. По лбу стекал холодный пот, а сердце бешено колотилось о ребра, как запертая в клетке птица. — «Все. Его поймали,» — проносилось в ее воспаленном от бессонницы разуме. — «Монарх забрал его Талисман. Сейчас он стоит прямо за моей спиной. Он ждет, когда я обернусь». Рука Леди Баг машинально метнулась к бедру, сжимая йо-йо, хотя внутри все сжималось от липкого, сковывающего ужаса.       И тут за ее спиной раздался знакомый, легкий звук — металлический щелчок шеста, с тихим стуком упершегося в бетон крыши.       — Эй, Миледи! — раздался бодрый, чуть виноватый, но абсолютно жизнерадостный голос. — А я тут кое-что принес, чтобы немного поднять тебе настроение!       Леди Баг вздрогнула всем телом и резко обернулась.       Кот Нуар стоял в нескольких шагах от нее, широко и тепло улыбаясь. В одной руке он держал свой шест, а в другой — поднос с двумя пластиковыми стаканами, доверху наполненными свежим, ярко-розовым клубничным смузи с купольными крышками и соломинками. На его лице не было ни тени страха, ни следа той всепоглощающей тревоги, которая съедала ее изнутри последние две недели. Он выглядел так, будто они были не на пороге апокалипсиса, а просто вышли прогуляться в парке теплым летним вечером.       Он сделал шаг вперед и с самой доброй улыбкой протянул ей один из стаканов — Держи. Твой любимый, клубнично-банановый.       Леди Баг смотрела на его протянутую руку, а затем медленно перевела взгляд на его лицо. На эту беззаботную, сияющую улыбку. На эти зеленые глаза, в которых не было и капли того ада, через который каждый день проходила она.       Внутри у нее всё закипело. Взрывная волна ярости и глухой, исступленной обиды хлынула по венам, выжигая остатки самоконтроля.       Как? Как он может быть таким?! Как он может улыбаться, шутить и думать о каком-то чертовом смузи, когда враг владеет мощью шестнадцати Квами?! Когда Монарх может прямо сейчас переплавлять их силы и готовить атаку, от которой город сотрется в порошок?! Как он может оставаться таким спокойным, пока она сходит с ума от бессонницы, вины и страха?!       Ей хотелось кричать, выть от бессилия, но из груди вырвался лишь ледяной, пропитанный ядом шепот — Ты опоздал, Кот. — М-м?.. — Кот Нуар удивленно хлопнул глазами, искренне не понимая, почему его появление вызвало такую реакцию. Улыбка на его лице слегка померкла, уступив место смущению. — Оу… Прости, Леди Баг. Просто то кафе, что рядом с моим домом, уже было закрыто. Пришлось побегать по ночному городу и поиграть в детектива, чтобы найти место, которое работает так поздно.       Он виновато улыбнулся и, отставив шест, свободной рукой быстро почесал затылок, все еще удерживая протянутый стакан со смузи прямо перед ее носом.       Этот простой, банальный жест стал последней каплей. Чаша ее терпения переполнилась.       Леди Баг резко вскочила с места. Со всей силы, наотмашь, она ударила снизу вверх по его протянутой руке.

ХЛОП! БАЦ!

      Пластиковый стакан вылетел из пальцев Нуара, взмыл в воздух и с треском обрушился на крышу. Ярко-розовая густая жидкость со сплошными брызгами разлетелась по бетону, пачкая его сапоги и пол помещений под ними. Стакан покатился по гравию, оставляя за собой липкий, сладкий след. — ИДИОТ! — прорычала Леди Баг.       Его глаза расширились от шока. Кот замер с поднятой рукой, переводя ошеломленный взгляд с лужи смузи на свою напарницу. Ее грудь тяжело вздымалась, кулаки были сжаты до хруста в суставах, а в голубых глазах, всегда излучавших надежду и тепло, сейчас горел лишь дикий, неуправляемый гнев, за которым скрывалась беспросветная, глубокая боль.       Она сделала шагнула вперед и с силой тыкнула пальцем ему прямо в грудь. — Ты вообще соображаешь, что делаешь?! — её голос сорвался на хриплый, истеричный крик.       Кот от неожиданности и резкого напора отшатнулся назад, выронив поднос со вторым стаканом. Пластиковая крышка слетела, и яркий розовый коктейль с глухим чавканьем растекся по серому бетону крыши. Но Нуар даже не взглянул вниз. Он делал шаг за шагом назад, пока Леди Баг наступала на него, словно разъяренная дикая кошка, пропитанная ядом и неконтролируемой агрессией. — Какой из тебя герой, а?! — с каждым словом она снова и снова больно тыкала указательным пальцем в его защитный костюм, заставляя парня отступать. — Мы на грани гибели! Враг владеет мощью почти всех Талисманов! Он может напасть в любую секунду, он может стереть этот город в порошок, а ты… ты бегаешь по ночному Парижу и ищешь открытое кафе, чтобы купить мне смузи?! Ты вообще понимаешь, в каком аду мы находимся, или твоих мозгов хватает только на дурацкие шутки и коктейли?! — « Господи… Тикки… Что я несу?.. Боже мой, что я говорю?!» — с ужасом вопила Маринетт где-то на самом дне своего тонущего сознания. Внутренний голос разрывался от боли, пытаясь перекричать эту волну безумия. — «Заткнись! Маринетт, перестань, немедленно перестань! Он же не виноват! Он просто хотел поддержать тебя, он просто хотел проявить заботу!»       Но губы не слушались. Мозг, сожженный бессонницей, паранойей и самосъедением, выплескивал всю накопившуюся желчь на единственного человека, который оставался ей верен. — Тебе абсолютно всё равно! — продолжала кричать она, тяжело и рвано дыша, заставляя Кота отступать дальше. — Ты не переживаешь! Ты не думаешь о завтрашнем дне! Пока я схожу с ума, пытаясь придумать хоть какой-то план, пока я несу этот нечеловеческий крест, ты просто наслаждаешься жизнью! — «Это неправда! Это лживая, мерзкая чушь!» — кричала Маринетт про себя, пока её тело продолжало наступать на напарника. — «Он прав! Он был прав с самого начала, он единственный, кто держится стойко! А я… это всё моя вина! Это я поддалась чувствам, это я поверила Феликсу, это я отдала Талисман! Это Я провалилась как Хранитель, а не он!»

Шаг. Еще шаг. Ткнуть пальцем в грудь.

      Спина Кота Нуара с глухим стуком уперлась в кирпичную стену вентиляционной Шахты. Идти больше было некуда. Леди Баг практически подскочила к нему вплотную, прижав его к этой стене. Ее лицо находилось в нескольких сантиметрах от его лица, а палец со всей силы въелся в эмблему бубенчика на его шее. — Это всё из-за тебя! — выплюнула она прямо ему в лицо, и её голос окончательно дрогнул. — Это твоя вина, что у Бражника все Талисманы! Если бы ты был собраннее, если бы ты был настоящим напарником, мы бы не оказались в этой чертовой засаде! Из-за твоей халатности мир катится к чертям!       Кот Нуар замер, плотно прижавшись спиной к холодному кирпичу. На его лице не было гнева. Не было даже попытки защититься или возразить. Лишь глубокая, пронзительная и оглушающая боль. Его обычно стоячие кошачьи ушки беспомощно опустились, прижавшись к золотистым волосам. Руки бессильно повисли вдоль тела, и он лишь судорожно перебирал пальцами, не зная, куда деть свои ладони.       Он смотрел на нее снизу вверх, и этот взгляд — полный немого раскаяния и искренней любви — бил Маринетт больно, чем любой удар Монарха.       Слова застряли у нее в горле. Совесть сжала сердце раскаленными клещами.       Ее накрыло осознание того, какую чудовищную, мерзкую вещь она только что совершила. Она переложила весь свой позор, всю свою фатальную ошибку на плечи человека, который был готов отдать за нее жизнь.       В ее голубых глазах, до этого горевших слепой яростью, заблестели крупномасштабные, тяжелые слезы. Они заполнили глазные яблочки, заставляя ночной город расплываться в туманные пятна. Губы Леди Баг начали мелко-мелко дрожать. Палец, все еще упиравшийся в его грудь, обессилел и соскользнул вниз. Она стояла перед ним, тяжело дыша, сжимая кулаки до боли от въедающихся ногтей, и почти плакала — не от злости на него, а от сжигающей изнутри ненависти к самой себе.       Ей хотелось провалиться сквозь эту крышу. Ей хотелось, чтобы прямо сейчас Монарх застал их врасплох и забрал ее Талисман, потому что она больше не заслуживала быть героиней.       Она смотрела на него своими переполненными слезами глазами, не в силах вымолвить больше ни слова, захлебываясь собственным стыдом.       В тишине ночной крыши, нарушаемой лишь ее рваным дыханием, Кот Нуар медленно поднял на нее свой мягкий, печальный взгляд. Его уши едва заметно вздрогнули.       Он слегка приоткрыл рот и совсем тихо, с невероятной теплотой и грустной нежностью, произнес — Миледи… Всё хорошо, — тихо произнес Кот, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ласковее и мягче.       Он опустил взгляд на свои пальцы, пытался подобрать правильные, нужные слова, чтобы успокоить ее… Но в следующую секунду его ушко дернулось, подавая острый сигнал опасности.       Нуар мгновенно поднял глаза и увидел летящий прямо ему в лицо кулак Леди Баг. Инстинкты сработали быстрее мыслей: Кот резко шагнул в сторону. В ту же секунду кулак Леди Баг с оглушительным треском врезался в кирпичную стену точно там, где только что была его голова. Удар был настолько чудовищным, что кирпичи разлетелись в пыль, а в стене образовалась сквозная дыра.       Кот Нуар с полным шоком и застывшим дыханием смотрел на дыру в стене. Если бы он не уклонился, этот удар мог его ранить.       Леди Баг медленно вытащила руку из пробитой стены. С ее пальцев осыпалась крошка. Она повернула к нему лицо, и Кот содрогнулся: ее глаза были абсолютной пустой бездной. В них не осталось ни ярости, ни жизни — только вселенская, мертвая усталость человека, который сломался. — Уходи… — выдохнула она опустошенным, едва слышным голосом. — Что?.. — недоумевал Кот, сделав шаг назад и все еще не веря в происходящее. — УХОДИ, Я СКАЗАЛА! — внезапно рявкнула она, срываясь на визг.       Леди Баг сорвалась с места, дико набрасываясь на него. Она наносила удары один за другим, пытаясь достать его руками и сбить с ног движениями ног. Каждое ее движение было пропитано слепой слепой агрессией. — Убирайся! Мне не нужен такой глупый, тупой и бесполезный напарник! Ты только мешаешь! Из-за тебя всё рушится! Уходи! — «Прошу тебя, Кот, уйди…» — вопила Маринетт на самое дно своего разорванного разума, пока ее тело продолжало атаковать. — «Беги отсюда! Если ты спасешься, если ты спрячешься, Монарх никогда не получит твой Талисман… Пожалуйста, убереги себя хотя бы ты!»       Она продолжала сыпать на него самыми ужасными, ядовитыми оскорблениями, пытаясь достать его, ранить, заставить возненавидеть ее и сбежать. Но Кот Нуар, несмотря на весь этот ураган, запросто уворачивался от каждого замаха. Его движения были точными, но в глазах стояла такая боль, от которой разрывалось сердце. — Убирайся! Исчезни! Уйди как можно дальше отсюда! Ты мне не нужен! — кричала она во весь голос, размахивая кулаками.       А внутри… внутри была только ледяная, паническая пустота — «Пожалуйста, не уходи… Мне так страшно, Кот… Мне невероятно страшно. Помоги мне, пожалуйста, обнимите меня кто нибудь… Я не справляюсь… Не оставляй меня одну…»       Леди Баг сделала очередной широчайший, отчаянный замах, вложив в него остатки сил. Промах.       В следующее мгновение Кот Нуар сделал молниеносный, резкий рывок вперед. Леди Баг даже не успела понять, что произошло, как ее атака захлебнулась.       Она оказалась в его крепких, кольцом сжавшихся объятиях.       Леди Баг от шока лишь громко ахнула, застыв на месте. Кот крепко прижимал ее к себе, уткнувшись подбородком в ее плечо, а одной рукой мягко и защищающе гладил ее по затылку, зарываясь пальцами в темные волосы. — Всё хорошо, Миледи… Всё хорошо, — шептал он прямо ей на ухо, и его голос дрожал от нежности. — Тебе просто нужно выговориться. Накричи на меня, если надо. Я знаю, что ты говоришь не то, что думаешь. Я знаю, как тебе больно.       Леди Баг простояла в оцепенении ровно одну секунду.       A затем из ее глаз градом полоснули слезы. Она навзрыд, громко и беспомощно зарыдала. Но в то же время, захлебываясь истерикой и стыдом, она принялась колотить кулаками по его спине и плечам, пытаясь вырваться, заставить его оттолкнуть ее — Отпусти… отпусти меня, идиот! Отпусти!       Но Кот Нуар не разомкнул рук. Он держал ее изо всех сил — крепко, надежно, словно был единственной якорем, удерживавшим ее в этом сходящем с ума мире, и продолжал тихо гладить по голове, пока она плакала на его груди.       Кот Нуар медленно опустился вместе с ней на бетон, прижавшись спиной к прочной кирпичной стене, и просто крепко держал ее в объятиях, позволяя выплеснуть всю накопленную боль. Он молчал, бережно гладя её по голове и ждал, пока этот шторм утихнет.       Спустя десять длинных, мучительных минут судорожные всхлипы Леди Баг начали стихать. Она тяжело, рвано дышала, уткнувшись носом в его плечо и вытирая слезы о ткань его костюма.       Кот слегка ослабил хватку, заглянул ей в лицо и тихо, с глубокой нежностью спросил: — Всё хорошо?..       Леди Баг замёрзла на секунду, а затем обессиленно выдохнула, даже не поднимая головы — Уходи… — Я не уйду, — без колебаний ответил Кот. — Почему?.. — ее голос прозвучал совсем тихо, по-детски беспомощно. — Почему ты все еще здесь?.. — Потому что мы напарники, — произнес он мягким, но невероятно уверенным и добрым голосом. — Что бы ни случилось, что бы нас ни ждало впереди — мы будем сражаться вместе, плечом к плечу. И мы обязательно всех победим. Я это точно знаю, Миледи.       От этих слов у Маринетт перехватило дыхание. В груди всё сжалось от подступившего кома. Вместо того чтобы оттолкнуть его, она лишь сильнее, до боли прижалась к его груди, пряча лицо, и тихо буркнула куда-то ему в шею — Это… так тупо…       Кот Нуар тихо, почти невесомо рассмеялся — Может быть. Но это правда. — «Боже, за что мне это?..» — кричала Леди Баг про себя, захлебываясь стыдом. — «Я не достойна такого напарника… Я ничтожество. Ты ведь даже не знаешь, какая я неудачница на самом деле!»       Мысли о собственной неполноценности мгновенно переросли в новый приступ паники. Почувствовав, что хватка Кота ослабла, Леди Баг резко вскинулась. Сделав молниеносный, отчаянный рывок, она перехватила его руки и со всей силы повалила Кота Нуара на лопатки прямо на холодный бетон крыши.       Кот от неожиданности ахнул, оказавшись на спине, но даже не попытался сопротивляться. Его удивленные зеленые глаза встретились с ее голубыми глазами, в которых снова с катастрофической скоростью наворачивались крупные слезы.       Леди Баг усаживается сверху, плотно прижимая его бедрами к земле и полностью блокируя любую возможность подняться. Она выпрямилась в пояснице и, активно, хаотично жестикулируя руками, закричала ему прямо в лицо — на этот раз плача уже навзрыд — Ты ничего не понимаешь! Ты вообще ничего о мне не знаешь! Я — полная неудачница! Под этой маской я вообще никто!       Слезы градом капали с ее подбородка прямо ему на грудь, но она уже не могла остановиться. Плотина сломалась, и наружу выливалось абсолютно всё, что гнило внутри неделями — Я любила одного парня! Любила до безумия, но была слишком трусливой, чтобы просто сказать ему об этом! А потом… потом я начала встречаться с другим, просто чтобы глупо попытаться забыть первого! И в итоге я просто разбила ему сердце! Я искалечила чувства человеку, который меня любил! Я ужасна, Кот! Я не заслуживаю твоей помощи! Я провалила абсолютно всё только из-за своей глупости!       Она размахивала руками, задыхаясь от собственных слов, обвиняя себя во всех грехах мира и дрожа всем телом.       Кот Нуар смотрел на нее без тени осуждения. В его глазах была лишь бесконечная, всепоглощающая любовь и сострадание. Игнорируя то, что она удерживала его ноги, Кот просто привстал на локтях, подался вперед и, несмотря на её протестующие взмахи рук, снова мягко обнял ее за талию, притягивая к себе. — Всё хорошо, Миледи… — тихо и убаюкивающе прошептал он, гладя ее по спине. — Всё в порядке. Ты имеешь право на ошибки. Ты просто человек… и ты не одна.       Она замерла, ошеломленная. Она просто не могла поверить, что после всего этого яда, слез, истерик и признаний Кот все еще стоял на ее стороне. Что он не оттолкнул ее, не ушел, не посмотрел с презрением.       Дрожащими пальцами Леди Баг вытерла слезы с мокрых щек. Внутри нее словно что-то окончательно надломилось, уступив место странной, звенящей решимости. Пора со всем покончить.       Страх раскрытия личности парил над ними с самого первого дня. Но раньше это была лишь «геройская осторожность», правильный расчет и соблюдение правил Мастера Фу. Теперь же страх стал совсем другим — личным, уродливым, разъедающим. Маринетт до ужаса боялась, что, сняв маску, она окончательно разрушит образ великой Леди Баг.        Она боялась, что неудачница и неумеха Маринетт окажется совсем не той, кого Кот рисовал в своем воображении, и что, узнав правду, он просто отвернется от нее с глубочайшим разочарованием. — «Пусть так, — с горькой обреченностью подумала она. — Пусть он узнает, какая я на самом деле, и бросит меня. Я больше не могу ему врать».       Леди Баг подняла на него заплаканные глаза и, сглотнув тяжелый ком в горле, выдохнула — Меня зовут Маринетт…       Кот Нуар замёрз, будто пораженный молнией. Его зеленые зрачки сузились до крошечных точек, а из груди вырвался рваный вдох. Прежде чем она успела сообразить, Кот резким рывком встал на ноги, поднимая ее вслед за собой и крепко сжимая ее плечи своими руками.       Маринетт тут же закрыла лицо ладонями. Она до судорог боялась посмотреть ему в глаза, боялась увидеть в них тот самый холод и отвращение, которые уже рисовало ее воспаленное воображение. — Ч-что… что ты сказала?.. — переспросил Кот, и его голос дрожал так сильно, что едва угадывался.       Сложив руки на лице еще плотнее и зажмурившись, она произнесла свою финальную плаху. — Зови меня… Маринетт Дюпэн-Чен.       В ту же секунду на крыше воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Ночной ветер затих, где-то внизу замер гул далеких машин. Руки Кота на ее плечах оцепенели, превратившись в камень. Он не шевелился и не издавал ни звука. — «Вот и все, — пробежало в голове Маринетт с ледяным спокойствием. — Сейчас он просто сбросит руки с моих плеч… Развернется, уйдет в эту ночь и больше никогда не вернется. Я потеряла последнего человека, который верил в меня».       Ожидаемого отторжения не последовало. Вместо ледяного молчания или горького разочарования на крыше разразилась буря эмоций.       Кот Нуар, секунду назад стоявший неподвижно, вдруг сорвался с места. Его руки, всё еще сжимавшие её плечи, внезапно стали сильными и одновременно нежными. Он подхватил её за талию и, не удержавшись, закричал от чистого, абсолютного восторга. — Это ты?! Принцесса?! — его голос звенел от невероятного счастья.       Он кружил её по всей крыше, забыв обо всем: о Монархе, о разрушенной стене, о страхе, который сковывал их души последние недели. Его хвост метался из стороны в сторону, как лопасти вертолета, выдавая его внутреннее ликование. Маринетт, ошеломленная, лишь слабо держалась за него, не понимая, как мир, только что рушившийся под ногами, вдруг стал настолько светлым. — Я не могу поверить! Всё это время… это была ты! — он прижал её к стене, глядя на неё с таким благоговением, словно перед ним было величайшее сокровище вселенной, которое вот-вот могло исчезнуть. — Это ведь так логично! Ну не может быть в одном городе две абсолютно идеальные девушки! Как я мог быть таким слепым?!       Кот опустился на колени, всё ещё прижимая её к себе, уткнувшись лицом в её живот. Его плечи подрагивали, но не от рыданий, а от облегчения.       Маринетт смотрела на него сверху вниз, затаив дыхание. Его ушки нервно дергались от перевозбуждения, а зеленые глаза, когда он поднял на неё взгляд, сияли ярче всех огней ночного Парижа. — Ты… ты не разочарован? — тихо, с дрожью в голосе спросила она.       Кот издал звук, похожий на возмущенный смешок. — В смысле — разочарован? — он снова уткнулся лицом в её колени, вдыхая её запах. — Я идиот, да? Я ведь корил себя за то, что влюбился в другую девушку, в то время как сердце принадлежало Леди Баг. А оказалось, что это один и тот же человек! Ты — та самая «другая» и та самая единственная! Господи, Маринетт… я счастлив как никогда. В моей жизни не было новости прекраснее этой.       Она осторожно, почти несмело коснулась его мягких волос, поглаживая макушку. Внутри Маринетт шла война. Кот Нуар… он влюбился в Маринетт? В ту самую девушку, которую он, казалось, воспринимал лишь как забавную подругу? Она попыталась вспомнить, как часто он называл её «Моя Леди» в последнее время, и поняла — почти месяц он ни разу не флиртовал с ней ю. Его чувства менялись, его сердце уже выбрало её, даже когда глаза не видели правды за маской.       Но её раздумья были прерваны. Кот Нуар отстранился, выпрямился и серьезно посмотрел ей в глаза. — Плагг, спрячь когти.       Зеленая вспышка ослепила её на мгновение. А когда свет погас, перед ней на коленях сидел уже не Кот Нуар, а Адриан Агрест. Тот самый Адриан. Парень, которого она любила до дрожи, парень, из-за которого она столько раз сбивалась с ритма.       Она застыла, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент на неё обрушился стыд такой силы, что, казалось, она вот-вот рассыплется на атомы.       Адриан наклонил голову, глядя на неё с нежностью, от которой сердце Маринетт пропустило удар. — Маринетт, — прошептал он, — ты не разочарована?       Ответ был импульсивным. Она не раздумывала — она просто подалась вперед и поцеловала его. Это был поцелуй, полный отчаяния, нежности и осознания того, как сильно они оба заблуждались. Они оба не удержали равновесия и повалились на крышу.       Маринетт, сама не понимая, как это произошло, оказалась сверху, прижатая к нему.       Через мгновение она осознала всю нелепость ситуации.

Спустя минуту.

      Она сидела на коленях, прижавшись к груди Адриана, пока он, упираясь спиной о ту самую разбитую стену, обнимал её, гладя по голове. Лицо Леди Баг пылало так сильно, что, казалось, оно светилось в темноте ночи.       Адриан тихо хихикнул, словно прочитав её мысли, и мягко поцеловал её в лоб. — Теперь у нас всё будет хорошо, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Какой бы удар ни задумал Монарх, мы справимся. Мы — команда, помнишь? Ты и я против всего мира.       Маринетт подняла на него взгляд. Его глаза, лишенные маски, казались ей ещё более глубокими, чем глаза Кота. Страх, копившийся две недели, испарялся, уступая место чему-то гораздо более сильному. Она прижалась к его груди, чувствуя стук его сердца — ритм, который теперь принадлежал только им двоим. — Я люблю тебя, Адриан, — наконец-то произнесла она, вкладывая в эти слова всё, что накопилось за долгие месяцы молчания. — И я тебя люблю, — ответил он, крепче обнимая её.       В ту ночь Париж был в опасности, а Монарх всё ещё держал в руках почти все Талисманы. Но на крыше, в объятиях друг друга, двое героев наконец-то нашли то, что было важнее любого магического артефакта. Они нашли друг друга. И теперь, когда тайн больше не существовало, ничто не могло встать у них на пути…