Романтика Сентфора

В маленьком тихом городке Сентфорт стояла глубокая ночь, которую едва разгоняла полная луна, чей бледный, болезненный свет размазывался по спящим улицам. Редкие фонари отбрасывали на безлюдный тротуар жалкие островки света, за которыми тотчас смыкалась непроглядная тень. В этот час мир будто вымер. Ни случайного прохожего, спешащего укрыться от ночных кошмаров, ни бездомной собаки, по ошибке забредшей в эти края. Даже птицы попрятались по гнёздам, затаив дыхание, чтобы лишний раз не привлекать внимание того, что могло таиться в безмолвном небе. В одном из домов, укутанных этой липкой тьмой, в гостиной горел единственный торшер. Его тусклый жёлтый свет вырывал из мрака лишь небольшой пятачок вокруг старого дивана, за которым сидела Надин. Девушка готовилась к завтрашнему - а точнее, уже сегодняшнему - занятию по зарубежной литературе, делая тонким заточенным карандашом пометки на полях рядом с текстом. Какие-то вещи её забавляли при прочтении, и она даже пририсовывала смешные рожицы быстрыми легкими штрихами своей изящной руки, сама улыбаясь этой детской нелепости и надеясь, что никто это не увидит кроме неё. Ведь такие пометки в книгах - достаточно лично… обведенная ненароком фраза, надпись с твоим мимолетным размышлением об этом… так можно залезть в голову к человеку и вырвать какие-то глубоко спрятанные мысли из его сознания, которые он никогда не захочет произнести вслух. А кто захочет?  Выводя очередную заметку, Надин игриво закусила губу, представляя себя крышесносной героиней любовного романа, за сердце которой борется сразу несколько отпадных и бесспорно сексуальных парней, а она, словно строгий судья, взвешивала каждый их поступок, каждое вложение чувств, каждое прикосновение. И выносила вердикт: чьи поцелуи способны унести её в открытый космос, заставив забыть этот скучный, серый мир. Она откинулась на спинку старого продавленного дивана, на котором мать оставила уютный вязаный плед, который сейчас, по мнению стилистов из соцсетей, был самым последним трендом. Тёмные длинные волосы рассыпались по обивке, и девушка, уставшая от долгого чтения, позволила себе самую расслабленную улыбку. Веки тяжелели, сон мягко окутывал её сознание, как вдруг этот бархатный покой разорвал уверенный, настойчивый стук в дверь. У Надин от неожиданности замерло дыхание, она выпрямлять из своего полулежачего положения, посмотрев в сторону темного коридора, который вел к входной двери. Лампочка в торшере по закону самого дешевого глупого хоррора стала мигать, отбрасывая пляшущие тени по стенам, и на мгновение комната погрузилась в вязкий мрак, чтобы тут же зажечься снова, но уже слабее.  В этой темноте даже собственные руки показались чужими, а углы комнаты, готовыми выпустить из себя нечто ужасное.  Девушка наивно надеялась, что это игра её сонного разума. Стук ей послышался, а если и нет, то больше не повторится. Кто мог прийти в такое позднее время?  Но тишина, повисшая после трёх ударов, была ещё страшнее. А затем стук раздался снова, раскатываясь волнами по дому и заставляя стёкла в окнах жалобно дребезжать. От этого звука всё внутри переворачивалось, каждый нерв превращался в оголённый провод.  Дыхание предательски сбилось, разгоняя пульс до бешеного ритма и ударяя в виски тяжёлой, пульсирующей болью. Комната, ещё минуту назад такая уютная, теперь казалась ловушкой, из которой нельзя было выбраться без последствий. Тени за окнами вытягивались в угрожающие силуэты, которые как будто следили за ней. В чёрных углах, где свет не доставал, чудились чудовища с горящими глазами, а гробовая тишина давила на уши, превращая каждый шорох в орудие пытки. Девушка бесшумно соскользнула с дивана, сжимая в побелевшей руке тот самый карандаш. Острое грифельное лезвие было смешным и бесполезным оружием, но лучше, чем ничего. Она кралась к двери медленно, затаив дыхание и стараясь ступать максимально неслышно, насколько это было возможно. В коридоре царила абсолютная тьма, но она не стала зажигать свет, так как не хотела выдавать себя тому, кто стоял по ту сторону двери. Чем ближе она пробиралалась, тем громче и чаще становились удары.  Стоящий за дверью, будто слышал каждое её движение, выжидал... И даже больше. Чувствовал… её страх. Наконец, добравшись до своей цели, Надин дрожащими от волнения руками принялась торопливо защёлкивать дополнительные замки. Пальцы скользили по холодному металлу, отказываясь слушаться. Она боялась, что брат или отец могли забыть закрыть дверь на основной замок. И от волнения совершила ошибку: один из замков предательски щёлкнул, закрывшись не до конца. В панике она дёрнула его снова, и тот с глухим клацаньем встал на место. Ручка двери медленно с издевательской неторопливостью , точно проверяя как быстро сдадут ее нервы, стала опускаться. Надин пристальным взглядом следила за ней, нервно сглотнув, когда та дошла до низу и последовал толчок. Дверь вздрогнула, но устояла. Она понимала, что дверь закрыта, но менее жутко от этого не становилось. Тем временем удары в дверь стали яростнее, обещая пробить дыру в этом жалком барьере, что разделял их с незваным гостем с разных стороны.  Стук. Удар. Удар. Злой. Сильный. Нечеловеческий. Дверь стала бессильно пошатываться от напора с той стороны, казалось, что продолжай тот, кто это делать в таком духе и дверь скоро вылетит из петель, как что-то неуместное  и незначительное в этом пространстве, впуская в дом то, что жаждало добраться до неё. Надин, дрожа всем телом, навалилась на дверь, вцепившись в деревянную поверхность. Каждый толчок с той стороны отдавался в её позвоночнике. Руки онемели от напряжения, ногти царапали старое дерево, ломались, оставляя на двери полосы, и портили свежий маникюр, но ей было плевать. Ободранные ногти - не самое страшное, что могло случиться. Лучше так, но живой и с целой задницей, которая ей явно ещё пригодится. Тут толчки резко стихли, как будто насмехаясь над ней и пытаясь усыпить её бдительность. Это было странно после такого напора, которым было атаковано их крыльцо.  Тишину неожиданно разрезал знакомый, но искаженный жутким стрекочущим, похожим на помехи радиоприёмника тембром. - Надин, - прошипело из-за двери, и от этого шёпота кровь застыла в жилах. Это была её подруга Миранда, которая совсем недавно погибла при странных обстоятельствах. Та, чью смерть местные полицейские списали на несчастный случай, даже не удосужившись копнуть глубже. - Скоро они придут за тобой. И Миранда залилась злым режущим слух смехом, который отразился в ушах Надин пульсирующей болью, точно раскалёнными иглами. Она зажала их ладонями, рухнув на корточки прямо у двери. Глаза закрылись, но перед внутренним взором всё равно плыли красные круги.  Она никогда не была трусихой, а сейчас нервы сдали окончательно. Сознание, перегруженное ужасом, начало медленно затягиваться чёрной ватой, и Надин с ужасом поняла, что проваливается в темноту, где нет спасения. Девушка открыла глаза в своей небольшой, уютной девичьей комнате. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался мягкий утренний свет, разливаясь по стенам, увешанным постерами любимых групп, и стеллажам, ломящимся от книг. Каждая вещь здесь была частичкой её жизни: плюшевый мишка с оторванным ухом, купленный на ярмарке много лет назад, засушенный кленовый лист между страниц старого учебника, коллекция лаков для ногтей всех мыслимых и немыслимых оттенков, аккуратно выстроенная на туалетном столике. Комната хранила её секреты, её слёзы и смех. Но сегодня утром здесь чувствовался гадкий осадок и потерянное чувство безопасности. Это роилось внутри , заставляя смотреть на мир с долей недоверия. Она жила с родителями и младшим братом в маленьком городке Сентфорт, откуда они выбирались так редко, что каждая поездка за его пределы казалась маленьким приключением. Здесь все знали всех. Сосед Джордж по четвергам тайком захаживал к соседке Ванессе, хотя его жена считала, что он играет в покер с друзьями. Лидия, громко заявляющая на каждой встрече о своей строгой диете, каждую первую пятницу месяца сметала с полок местного супермаркета все запасы сладкого, словно собиралась угостить всех детей на районе в честь какого-нибудь праздника. Секретов в Сентфорте не было. Или же их приходилось прятать так глубоко, что даже думать о своих тайнах лишний раз было нельзя. Сегодня был особенный день - день, который она ждала и одновременно боялась. Восемнадцать лет. Совершеннолетие, которое настигло так неожиданно, будто подкралось из-за угла, говоря, что детство прошло и здравствуй взрослая жизнь, полная уже более серьезных проблем, чем полученный плохой бал по химии. Только вот планов на празднование не было. Утром её ждала её обычная школьная жизнь и нудные уроки, днём предстояло дописывать статью для выпуска школьной газеты, вечером… вечером всё пойдёт по привычному сценарию.  Мама испечёт торт, который делает из года в год, не меняя рецепт и пропорции в праздничном блюде, обязательно вставит в него одну-единственную свечу, чтобы Надин загадала желание.  И вот весь праздник.  Брат ехидно подколет про возраст, отец потреплет по голове, как пятилетнюю, и с важным видом вручит конверт с небольшой суммой на пару новых платьев. Мама скажет что-то вроде: «Будь хорошей девочкой, не влюбляйся в мудаков и поступай в колледж». Всё как всегда. Привычно. Предсказуемо. Только где-то в груди щемило от мысли, что восемнадцать - а ничего особенного не случилось. Она потянулась, с наслаждением выгибая спину, и уставилась в потолок, размышляя о том, что за эти долгие годы её никто ни разу не провожал домой, держа за руку. Никто не писал нежных сообщений с пожеланиями доброго утра и сладких снов. Никто не шептал на ухо глупые, но такие приятные слова. Сердце неприятно сжалось. Она ведь не урод, нет. Симпатичная, умная, с живым характером. Но стоило какому-нибудь парню начать с ней общение, как спустя пару встреч он вдруг начинал избегать её, лепеча что-то невразумительное, а то и вовсе притворяться умалишённым, лишь бы отстала.  Дикость какая-то. В голову уже не в первый раз закрадывалась странная мысль: а не замешан ли в этом её друг детства Руди? Этот забавный крепкий парень, который знал её с пелёнок. Но она отмахивалась от этой догадки, как от назойливой мухи, потому что идея казалась абсурдной. Они же просто друзья, и тот случайный поцелуй на вечеринке - дурацкая ошибка, после которой они договорились забыть всё и делать вид, будто ничего не произошло. Даже если иногда неловкость всё ещё проскальзывала между ними, они оба переводили тему в безопасное русло. Зато был Декс. Высокий, дерзкий, с вечно взлохмаченными черными волосами, татуировками, мотоциклом и взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Он частенько подкалывал Руди, бросая неоднозначные намёки, что тот вовсе не такой уж ей и друг. Хотя сам Декс тоже проявлял к Надин странное внимание. Щипало внутри, когда он вдруг оказывался рядом, наклонялся к уху, говоря какую-то ерунду, а его пальцы случайно касались её запястья. Вроде бы обычные прикосновения, которые были в рамках приличий, но от них сердце пускалось в галоп, а щёки заливались предательским румянцем. И она видела, что Декс прекрасно понимал, что с ней творится, и наслаждался своей властью. Общаться с таким «плохим» парнем было волнительно до дрожи. В каждом его движении чувствовалась опасность, обещание авантюры, в которую она бы непременно ввязалась, если бы он позвал. А даже если и не звал, неприятности уже обеспечены. Родители, узнай они, что она стоит слишком близко к этому парню, устроили бы скандал.  Таких, как Декс, мамы девушек не любят, потому что они беззаветно крадут девичьи сердца, ничего не давая взамен, кроме дурмана в голове. Иногда, лёжа в кровати, она позволяла мыслям уноситься в запретные дали. И перед её глазами всплывали самые откровенные картины, в которых Декс был главным героем, дерзко вторгавшимся в её личное пространство. Он делал это, не спрашивая разрешения, а она сдавалась, позволяя ему всё, что угодно… и, чёрт возьми, ей это нравилось. Стыдно, но до мурашек приятно. Надин сладко потянулась в последний раз, прогоняя дрёму и этот опасный вихрь фантазий, и решительно села на кровати, свесив ноги на пол. Сегодня ей восемнадцать. Что же принесёт ей этот день? Школа встретила Надин привычным гомоном, в котором голоса переплетались в пёстрый шум, разбиваясь о кафельные стены коридоров. Школьники бегали между шкафчиками, звонко хлопая дверцами, кто-то спорил у доски расписания, кто-то смеялся над какими-то своими темами, в стиле, что у Эндерсон из параллельного класса сегодня грязная голова.  Но Надин шла сквозь этот хаос, как сквозь густой туман. Взгляд её скользил по лицам, не задерживаясь и не цепляясь ни за чей образ. В голове всё ещё крутился ночной кошмар, оставивший внутри холодную пустоту, которую никак не удавалось заполнить. Она двигалась на автомате: ровный шаг, чёткий стук каблуков о пол, короткая юбка колыхающаяся в такт движениям. Туфли цокали по линолеуму, отмеряя привычный маршрут до класса, когда вдруг сзади раздался голос, перекрывающий шум коридора. А следом чья-то широкая ладонь накрыла её плечо, бережно, но настойчиво останавливая. - Надин. - послышался приятный голос прямо над её ухом. Девушка вздрогнула от неожиданности и, чуть замешкавшись, обернулась. Над ней возвышался высокий парень со светлыми кудрявыми волосами - Руди. Тот самый Руди, с которым она целовалась и с которым они оба сделали вид, что ничего не произошло. Он смотрел на неё внимательно, почти изучающе, будто пытался прочитать её мысли по едва заметным теням под глазами, после тяжелой ночи. А затем, не говоря ни слова, вдруг сгрёб её в охапку и поднял над полом так легко, словно она была пушинкой. - С днём рождения, малышка. Стала совсем взрослой, - хитро проговорил он, и его голос прозвучал тёплой вибрацией у самого её уха. Руки сжимали её крепко, не думая отпускать. Надин от неожиданности растерялась. Брови поползли вверх, а щёки залил предательский румянец. Она совсем не ожидала такого жеста от Руди. Особенно посреди коридора. Но прежде чем она успела ответить, краем глаза заметила, как несколько девушек поодаль остановились, уставившись на них с нескрываемым любопытством. Их взгляды скользили по ним, оценивая каждую деталь, а на губах заиграли понимающие ухмылки. Сплетни. Этот слух разлетится быстрее, чем она успеет дойти до кабинета. А потом она увидела его. Из-за угла, неторопливо, но уверенно, показалась знакомая фигура. Декс. Он остановился, приподняв бровь, и его тёмные, внимательные глаза скользнули по ней, зажатой в объятиях Руди. В груди неприятно кольнуло. Стало неуютно, словно её застали за чем-то постыдным, и она была ему что-то негласно должна. Даже мысли об этом казались абсурдными - что связывает её с Дексом, кроме случайных взглядов и ничего не значащих фраз? Но сердце упрямо билось быстрее, и она чувствовала, как ладони слегка вспотели. Надин заёрзала в руках Руди, пытаясь высвободиться, но тот не отпускал. Напротив, его хватка стала крепче, руки скользнули чуть ниже по её спине, словно он не замечал ни её попыток освободиться, ни многозначительных взглядов со стороны. Парень как будто напротив старался привлечь к ним больше внимания, делая акцент на их близости. - У меня для тебя сюрприз, - загадочно сверкнул он глазами, и его голос звучал чуть хрипловато. Декс тем временем двинулся в их сторону. Его шаги были спокойными, безразличными. Надин изо всех сил пыталась не смотреть на него, но взгляд то и дело предательски скользил в его сторону. Расстояние между ними сокращалось с каждым ударом её сердца. - Но я хочу сделать его сегодня вечером, - вкрадчиво произнёс Руди, наконец ослабляя хватку, всё ещё держа её за талию. - Сегодня вечером? - переспросила Надин, на мгновение забыв о Дексе. Она перевела взгляд на Руди, пытаясь уловить смысл его слов. - Да. Сегодня вечеринка у одного из ребят из моей команды. Там будет много народу, - он аккуратно поставил её на пол и провёл рукой по её плечу, слегка коснувшись пряди тёмных волос. - Я хочу, чтобы и ты пришла. И в этот момент Декс поравнялся с ними. Надин приоткрыла рот, чтобы сказать что-то - может, поздороваться, может, сбивчиво объяснить ситуацию, - и её взгляд метнулся к нему, ожидая хоть какого-то знака. Приветствия. Улыбки. Хотя бы короткого взгляда. Но он, не посмотрев на неё, прошёл мимо, словно она была пустым местом. И лишь на мгновение его рука случайно задела её едва ощутимым касанием. А потом он просто исчез в толпе, не обернувшись и не сказав ни слова. Надин застыла. По телу пробежала волна возмущения, обжигая изнутри. Да что он о себе возомнил?! Даже не поздоровался! Не поздравил с днём рождения! Просто прошёл мимо, как будто её не существует. Все мысли о беспокоящих её вещах испарились, вытесненные яростной, жгучей обидой. Она стояла, хлопая ресницами, пока Руди мягко не потрепал её по щеке, возвращая в реальность. - Надин, ау. Так что насчёт вечера? Ты пойдёшь? Девушка капризно надула губы, подняв на него недовольный взгляд. Внутри всё кипело, но она заставила себя выдохнуть. - Пойду. - Слова вырвались резче, чем она планировала. - Так что там за сюрприз? Вечерело. За окнами просторного директорского кабинета сгущались сиреневые сумерки, превращая школьный двор в размытое пятно теней. Внутри же царила тишина, нарушаемая лишь мерным шелестом бумаги. Директор школы, мужчина с вечно усталым лицом и въевшейся в складки кожи привычкой хмуриться, сидел за огромным дубовым столом, утопая в кожаном кресле. Перед ним стопкой лежали документы - новые программы, циркуляры, методички. Руководство района решило внедрить очередную реформу, и теперь ему предстояло въехать в эти бесконечные пункты и подпункты, чтобы завтра донести суть до учителей. Взгляд его внимательно и кропотливо скользил по строчкам, выцепляя важные детали. Пальцы неторопливо перелистывали страницы, проводили по шершавым краям, местами заламывая уголки. В этом мире остался только он и бумаги. Всё остальное - коридоры, ученики, вечерние разговоры в учительской - обесценилось, отрезалось от него толщей неважного. Он краем уха слышал днём, как старшеклассники сбились в стайку и вполголоса обсуждали вечеринку у кого-то на дому. Но в данный момент эта информация прошла сквозь него, не оставив следа. Если случится что-то из ряда вон: шум, драка, жалобы соседей, - он узнает завтра. А сегодня… сегодня он устал. Все наказания, все методы кнута и пряника давно изучены и многократно испытаны на практике. Эти салаги вряд ли смогут удивить его чем-то новым. Особенно Декс. Этот парень уже который год ходит по тонкой грани, и директор давно потерял счёт его проступкам. Он потянулся к следующей странице, как вдруг тишина раскололась едва слышным скрипом. Дверь приоткрылась. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, впуская в кабинет полосу непроглядной темноты из коридора. И вместе с ней темную фигуру, бесшумно скользнувшую внутрь, словно тень, отделившуюся от стены. Директор поднял взгляд, нахмурившись. Никого. Освещение над головой моргнуло, заколебалось, отбрасывая дрожащие блики на шкафы с папками. Странно. Он провёл ладонью по внезапно вспотевшему лбу, пытаясь стряхнуть наваждение. В груди шевельнулась необъяснимая тревога, как будто кто-то стоял за спиной и дышал в затылок. И тут раздался треск. Близко, прямо у уха. Он резко повернул голову - и сердце провалилось куда-то в пятки, оставляя в груди зияющую пустоту. Прямо перед ним, вплотную к его лицу, были два тёмных, бездонных глаза, смотрящих с пугающей, нечеловеческой пристальностью. Лицо скрывали спутанные, грязные чёрные волосы, но он знал и чувствовал каждой клеткой - это конец его размеренной, скучной, такой безрадостной жизни. И зачем он только перерабатывал? Надо было пойти в бар, как советовала жена, или поехать домой. Смерть на рабочем месте - вот уж и правда сюжет для фильма ужасов. Иронично, но он даже не знает, какую молитву прочитать. Он вообще не был религиозен, а сейчас отчаянно пытался вспомнить хоть пару слов. Тень резко дернулась вниз, и директор почувствовал, как ловкие, уверенные пальцы схватились за его ремень. Бляшка звякнула, расстегнулась с лёгкостью, словно это делали тысячу раз. Пуговица на брюках поддалась следом, молния поползла вниз с резким звуком, раздирающим тишину. Штаны, а вместе с ними и бельё, бессильно соскользнули по ногам, коснувшись холодного пола. Брови директора взлетели вверх от чистого изумления. Этого поворота он никак не ожидал.  Может, это какая-то мамаша, решившая таким образом замять вопрос с дневником своего чада? Или просто женщина, ищущая острых ощущений в школьном кабинете? В голове мелькнула шальная мысль: надо будет завтра найти фото мамы Декса. Он, кажется, опять накосячил - прогуливал, получил кучу «неудов» по всем предметам. Придётся закрыть на это глаза и отпустить все грехи. Тень плавно опустилась вниз, устраиваясь у его колен, приблизилась, и он почувствовал горячее дыхание, а затем - жаркое, влажное прикосновение. Мужчина вцепился в подлокотники кресла, сжимая их с силой. Из горла вырвался приглушённый, хриплый стон. Он откинулся на спинку, прикрыв покрасневшие от усталости глаза, наконец-то обретя долгожданное успокоение в этом странном, пугающем, но до безумия приятном моменте. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль: возможно, он так переработался, что у него случился нервный срыв и начались галлюцинации. Но, чёрт возьми, какой приятный сон… Какой… приятный… сооон… Хлюпающие, влажные звуки и тихие, сдавленные стоны разрезали тишину пустых школьных коридоров, эхом разлетаясь по этажам. А на другом конце Сентфорта, в тёплой гостиной одного из домов, только-только начинала набирать обороты вечеринка. Музыка уже гремела, народ подтягивался, воздух наполнялся смехом, сплетнями и запахом дешёвого алкоголя. И никто из этих подростков, беззаботно танцующих и флиртующих, не знал, что этой ночью в их тихом городке произойдёт нечто, что перевернёт привычный мир с ног на голову.