Потерянный хранитель

      В комнате стояла давящая тишина. Тусклый свет придавал ещё больше мрачности произошедшему.       Циннамон сидел на холодном полу подле тахты, опираясь на правую руку. В левой он крепко сжимал обломки трубки. Запах палёной шерсти почти выветрился, но всё ещё стойко преследовал обоняние фюрката. Его отрешённый, почти не моргающий взгляд был устремлён в сторону. Сердце болело, а резвый разум метался в шторме мыслей.       Симон с Лунаем выбежали следом за стариком, чтобы успеть его допросить. Тот далеко уйти не успел — и не особо сопротивлялся вопросам.       Пока Симон уточнял каждую деталь, Лунай был вынужден вернуться за бумагой, чтобы всё записать. Он не мог отделаться от жуткого ощущения, будто его пронизывает насквозь чей-то пристальный взгляд.       Старик не упустил возможности лучше разглядеть того, кого так прикрывал его сын.       — Что в тебе такого особенного, раз он предпочёл отречься от своей крови? — посреди расспросов прохрипел скрипучий голос.       Лунай и рта не успел открыть — застыл в непонимании.       — Не отвечай… Мне и неинтересно…       Все трое немного постояли в молчании, пока старый фюркат снова не захрипел:       — Я продолжу, если только он уберётся…       — Да какого… — возмутился было Лунай.       — Проверь, как там Циннамон. Я сам, — остановил Симон Луная, забрав у него из рук записи. — Иди, иди… — подгонял он рукой.        Как бы Лунай ни хотел утолить поток своих накопившихся вопросов и тщательно потрясти этот мешок костей, он кивнул и побежал обратно.       За это время Циннамон не изменил позы, пребывая в статичной меланхолии.       Лунай тихо подошёл. Не получив никакой реакции от брата, присел рядом.       Они провели так какое-то время. Просто сидя рядом. Вглядываясь в пустоту.       Луная не покидало гнетущее чувство беспокойства. Он так много узнал о Циннамоне — о том, о чём тот молчал столько лет. И сейчас он жаждал знать правду, его самые глубочайшие страхи. Пережить и разделить, не дав брату утонуть.       Не выдержав молчания, Лунай решил хотя бы попытаться поговорить:       — Цинн… брат, ты как? — он уже протянул руку, чтобы утешить, но быстро одумался. Циннамон был так напряжён, что любое действие могло привести к новому взрыву.       Фюркат ничего не ответил, продолжая прожигать взглядом стену и перебирать в руках обломки. Лишь ухо немного качнулось в сторону, показывая, что он слушает.       — Этот старик?.. — Лунай рискнул спросить. — Это твой оте…       — Наш отец сгорел тринадцать лет назад. Как и мать, — он ответил подавленно, почти шёпотом.       — Но ведь…       — Это не важно. — Циннамон немного повернул голову в сторону Луная.       — Это не так! — умоляюще прошептал Лунай.       Он пересел ближе, заглядывая прямо брату в глаза:       — Нельзя отбрасывать прошлое. Это часть тебя и твоей жизни. Сам видишь, как это отрешение на тебя повлияло. Оно буквально тебя душило — комок в горле, что ты никак не мог выплюнуть.       Циннамон снисходительно посмотрел на Луная.       Церистел продолжил:       — А твой праведный гнев? На кого? На… незнакомца? Как ты говоришь. Он ещё ничего толком не сказал, а ты чуть не спалил его заживо… И твой друг отдувается за тебя сейчас, между прочим. — Лунай машинально указал на дверь.       Циннамон мельком проследил за его рукой и продолжил ждать, когда Лунай договорит.       — Ты… — он сглотнул и набрал воздуха в грудь. — Ты не должен проживать это один.       — И это сейчас мне говоришь ты? — спросил Циннамон.       В его голосе не было ни осуждения, ни раздражения. Глаза смотрели так мягко и уставши.       — Для этого и нужны братья… Напоминать, как мы не правы.       — Хе… — Смешок Циннамона звучал вымученно. Он поводил рукой по морде и глубоко вздохнул.       Лунай решил больше ничего не говорить, лишь поддерживающе побыть рядом.       Циннамон ещё немного помолчал, глядя то в пустоту, то на брата:       — Ай, хвост с тобой… — вздохнул он, сменив позу на более расслабленную. — Только рассказывать времени нет. У меня сейчас за другое голова болит. Мой подопечный свалил в неизвестном направлении. Возможно, уже в живых нет… Чтоб его… Найду живым, сам прибью, — он захотел сделать привычный жест — закурить, но с жалостью вспомнил о сломанной трубке. — Кстати, об этом…       Циннамон медленно встал, шевеля плечами, чтобы прийти в чувство.       — Мне бы её подлатать… — пробормотал фюркат и направился к двери.       Выйдя на свет, он сощурился и невольно быстро проморгал. Осмотревшись, уверенно зашагал вперёд.       Лунай решил последовать за ним.       Пройдясь обратно чуть другим путём, они вышли на свободный укрытый участок. Полевой штаб, где Симон уже отдавал какие-то распоряжения.       Завидя товарищей, он быстро закончил и метнулся к Циннамону:       — Плохо выглядишь, — смешно скривил нос Симон, сложив руки в боки.       — Нами обоими можно детей пугать… — подхватил Циннамон.       — У нас есть цель посерьёзнее, — потряс он бумагами, что всё это время держал в левой руке.       — А где… — хотел спросить Лунай о старике, но вовремя осёкся и кивнул на бумаги, дав понять, кого имел в виду.       — Был да всплыл. Это не важно уже, — махнул тот рукой. По недовольному голосу было ясно, что этот опрос был ещё тем удовольствием. — Еле вытряс из него информацию. А всё по твоей милости... — с укором посмотрел на Циннамона.       — Хватит ворчать, — закатил он глаза. — Что удалось узнать?       — Пойдём к столу, — Симон подошёл и развернул всю кипу бумаг. На столе уже присутствовала небольшая схема интересующего их участка. — Я собрал всю информацию, что у нас уже была и сопоставил с новой. Несовпадений оказалось немного, к счастью. Но теперь мы хотя бы знаем примерное расположение караулов и возможных удобных подступов. Количество заключённых и охраны он назвать не смог.       — Плохо… — хмуро отозвался Циннамон, рассматривая план. — Эх, Лэ — Лэй, ну куда ты полез… — начал он поглаживать свою бородку-завитушку.        — А есть предположение, зачем он это сделал? — подключился к обсуждению Лунай.       — Он предположил, что это будет точка нашей цели. И теперь, учитывая всю подноготную. Кажется, он прав…— объяснил Симон.       — Так поседею с вами раньше времени. — Циннамон пододвинул план ближе к себе. — На вид разработка недавняя. Совсем в стороне от привычных раскопок. Неудобно расположен, несуразный и местная порода требует больше времени на обработку. Туда много народу согнали?       — По сравнению — да, — прикинул Симон.       — Затраты имеют смысл, если они сорвали куш, — Циннамон начал издавать монотонный гул, пытаясь всё продумать. — Этот «неуловимый кирий» мог притащиться туда, оценить работу. В таком случае у всех нас очень мало времени. У Лэя особенно…       — И людей. Большая часть уже на нашем первоначальном плане, — подметил Симон.       — Отозвать сможем?       — Не успеют они никак. Им, даже не заходя в лагерь, крюк сделать придётся, — возразил Симон.       — Хорошо, как закончат, всех живо сюда. Нам после всего будет нужна помощь… — подвёл точку Циннамон хотя бы в этом вопросе.       Он продолжил рассматривать план, пытаясь хоть за что-то зацепиться.       — Нам нужно... Нам... нужно-о-о... — протянул он, мотая хвостом.       — Элемент неожиданности? — воскликнул Лунай, смотря в приблизительную сторону объекта.       — Ха, всегда только за. Вот только чем мы их обрадуем? Обычно Лэй у нас по этой части. — Симон показательно сложил руки на груди.       — Хвост дам на отсечение, он просто им на голову свалился, — усмехнулся Циннамон.       Но посмотрев на задумчивого Луная, он догадался, что тот что-то задумал:       — В твоих кудрях запуталась какая-то мысль?       Лунай глубоко вздохнул, вбирая весь окружающий его запах.       — От старика пахло сыростью, — неожиданно сказал Лунай.       — И ещё много чем… — решил вставить слово Симон.       — Но дождя рядом и близко не было… — подхватил Циннамон.       — Оттуда тянет влагой. Плюс, из-за резких температур днём и ночью утром будет туман. Возможно, что в низине он будет сильный.       — И? — недоумённо спросил Симон.       В его сторону была направлена рука Циннамона, с просьбой помолчать.       — Я правильно понимаю, что…       — ...мы можем провернуть тот же трюк? — подхватил Лунай, довольно поглаживая усы и задорно махнув хвостом.       — Да… Это мысль, — одобрительно, чуть не урча, согласился брат, сверяясь с планами.       Симон продолжал смотреть то на одного, то на второго, не понимая, о чём те говорят.       — Вот только, — Лунай многозначительно указал на обломки трубки, что лежали сейчас на столе.       — Точно! — Циннамон схватил их и показал Симону. — Древко найдётся?       — Нашёл время… — проворчал Симон.       — Дурень, это важно!       — Я-то откуда знаю? — развёл тот руками. — Хотя… — он потёр затылок. — Ладно, давай сюда. Есть одна мысль.       — Отлично, — Циннамон мысленно вычеркнул ещё одну проблему. — Дело осталось за малым. Подготовь людей, всех — сколько сможешь.       — Само собой, — кивнул Симон. — Цинн, у них еспристы. И похоже, на этот раз не для галочки.       — Тем более погода нам будет только на руку. Главное — прийти как можно раньше. Лучше ночью.       — Со всеми сборами… С починкой, — потряс Симон запчасти в руках, — к ночи соберёмся.        — Сколько у нас времени?       — До цели? Три дня. Если стартуем сразу же, успеваем впритык, — просчитал Симон и помрачнел.       — Значит, не тратим время! — Циннамон подал команду свистом, сигнализируя о готовности.       Симон кивнул и тут же пошёл отдавать распоряжения.       Циннамон прошёл мимо Луная.       — Пожалуй, самое время повторить тот фейерверк, — фюркат подмигнул брату.       Лунай проводил его хмурым взглядом, не сразу поняв, о чём он.       Он направился в сторону небольшого сарайчика, больше похожего на курятник.       На насесте рядом сидел, уже невтерпеж маша крыльями, крылатый зверь.       — Здравствуй, друг, давно не виделись. — Циннамон привычно почесал любимого почтальона когтистым пальцем.       Зверь благоговейно заурчал.       — Эй, это же тот пернатый. Вот для кого ты насест тот соорудил дома… И с кем переписывался всю дорогу, — с усмешкой подметил Лунай.       Ещё он обратил внимание на кристаллы-проводники, которыми был украшен насест. Они были связаны с кристаллом, что был на тубусе птицы. Вот как этот зверь находил дорогу — ориентируясь по нитям их связи.       — Как звать хоть?       — Я вас ещё не представил? — Циннамон аккуратно усадил пернатого на руку.       Тот ухватился покрепче хвостом, возмещая отсутствие пальца.       — Знакомитесь: Лунай, это Птица. Птица, это Лунай. Кусать нельзя… — резко подхватил Циннамон готовность зверька цапнуть протянутую руку Луная.       — Птица… С фантазией совсем плохо? — потёр Лунай место не случившегося укуса.       — Не придирайся… — цыкнул Циннамон.       Он повернулся к направлению предстоящего броска.       — Отыщи друга. Передай, что мы идём. Пусть продержится ещё немного.       Птица понимающе кивнула и певуче издала протяжное пение.       Через мгновение взмаха крыльев посланник скрылся из виду.       Циннамон проводил взглядом надежду, улетевшую за горизонт.       «Только держись…»