"Поцелуй"

Часть 3. Глава 4.

      Джинни приехал домой ближе к закату с большими мешками готовой еды из любимого ресторана. Вечерело. Но ещё где-то пряталось солнце. Улицы терялись в синеве наступающей ночи, но редкая иллюминация и свет из домов кружили этот вечер в особом, медленном танце.       Но Хван увидел его по-своему: тысячу вееров, украшенных цветами сакур, которые, раскрываясь игриво, исполняли особый танец Нихон-буё.       Он был преисполнен этой неожиданной идеей, решив её использовать для оформления своей презентации картин с использованием видео инсталляций на стенах здания.       Его основным концептом в творчестве была гармония, которая присутствовала между его новым стилем и принципами известнейшего музея в древних традициях японского искусства. Он шёл, все ещё вдохновленный словами самого Mr. Ёситака Фукуда, насколько тот был поражён его картиной «Река Кацура в золоте».       И в этот момент ему не хватало для вдохновения солнечного света, его оранжевых бликов и нежной белизны на небе. Но он не ожидал его увидеть в этот поздний вечер у себя дома. Он открыл дверь, вошёл в дом, осторожно положив вещи у двери, и тихо направился в главную комнату.       — Я никогда тебя не рисовал, жаль… — шептал он, дрожа в предвкушении и непрошенной улыбке на пухлых губах.       Самая красивая палитра в монохроме цветов терялась от нежных лучей уходящего солнца. Свет лился сквозь тысячи линий витражного стекла в окне на фигуру Феликса, что спал на футоне. Это сегодня было так тепло от нового обогревателя, и Ликс лежал обнажённый, чуть прикрывшись краем одеяла.       Его тело отражало это свечение, бродило по его коже, делая её мерцающей. Он сейчас был как с картины, утонченности линий не было предела, но солнце продолжало его рисовать. Изгибы тела, тонкие руки в нежном розовом оттенке бликовали, переплетаясь в бронзе от неуловимого движения при вдохе. Волосы разметались по подушке, но были видны нежные, влажные губы, которые он даже во сне слегка облизывал, было жарко. Хван пылал. Он снял пальто тихо и сел у его ног.       Его руки были ещё холодные после улицы, этого и ждал Феликс, чуть простонав от прикосновений прохладных пальцев Хвана. Джинни нежно разминал его ступни, слегка поглаживая его ноги, жадно наблюдая исподлобья за дремлющим Феликсом.       — Я не сон, я здесь, но я бы хотел тебе сниться хоть иногда. — шептал он, с усилием продолжая массаж, закусывая нижнюю губу в томлении и щемящей тоске. — Я теперь знаю, как закончить свою картину. На тебе столько золота, и я соберу его по частицам, чтобы она также сверкала, как ты сейчас, — горячо дыша, он стал медленно продвигаться над неподвижным телом Феликса, опираясь на руки.       Он нависал над ним, довлел, но боялся до него дотронуться, чтобы не нарушить это божественное сияние и эту тишину. Солнце за окном напоследок озарило город как в последний раз, даря контрасты в морозном воздухе, разливаясь и теряясь в безграничном оранжевом мареве. Хван блуждал взглядом по телу Феликса, отмеряя на нём каждую точку на теле.       — Здесь только чего-то не хватает, верно? — дрогнув в милой дерзкой улыбке, он глубоко вздохнул, пронзая Феликса невероятным блеском в глаза.       — Поцелуя! — пролепетал Ликс, игриво захлопав глазами. Он резко повернулся в сторону Джинни, озаряясь нежнейшей улыбкой. — Смотри, как я умею, — сказал он ошеломлённому Хвану и, обхватив его тонкими руками за шею, слегка притянул его к себе, чтобы подарить ему поцелуй бабочки. Джинни был на грани: Феликс был так предельно близок и касался его горячих губ своими длинными ресницами, часто моргая и создавая эффект касания крыльев бабочки в полёте. Достаточно?