AN UNFORTUNATE ENDING

Крошечный мальчик лет трёх на вид, хотя ему было почти 6, сидел, махая ногами, на заднем сиденье дорогой, чёрной машины. Пахло кожей, моющими средствами и ещё чем-то, название чего мальчик не знал, но такой запах чуял не в первый раз. Он вдруг поморщился, мальчик всегда был чувствительным к разным запахам, и от аромата, который занесло в машину ветром через открытое водительское окно, его затошнило. Водитель, старый дядя, даже старше его отца, и бровью не повёл. Мальчик хотел, чтобы дядя за рулём закрыл окно, потому что ему было холодно, но знал, что взрослые не любят, когда он капризничает, поэтому прикусил и без того обкусанные губы, сжался на сиденье ещё сильнее и затих, всматриваясь в окно. Место, которое он протёр ладошкой всего пару минут назад, уже начало запотевать, но пока через него можно было разглядеть хоть что-то, мальчик предпочёл не двигаться. Ему не хотелось, чтобы дядя за рулём обратил на него внимание или рассказал другому, его дяде, что тот плохо себя ведёт, большие синяки на предплечьях только-только начали заживать, и новые зарабатывать мальчик пока не планировал. За окном было ещё светло, то и дело проезжали машины, красивые и не очень, туда-сюда сновали разноцветные люди, бродячие собаки и... Кошка! Его сердце забилось часто-часто, мальчик чуть было не подскочил на месте и с горящими глазами уставился в окно. Он ещё никогда не видел кошек так близко, только на картинке или где-то вдалеке, а здесь — вот она, на другой стороне дороги. Он впился в нее взглядом, пытаясь рассмотреть как можно лучше, запомнить раз и навсегда, ведь когда ещё представится такая возможность? Кошка была красивая, разноцветная, с голубой ленточкой, завязанной в бантик на шее, и оранжевой, испачканной курточке. Маленький Рико так на неё засмотрелся, что и сам не заметил, как приоткрыл рот и тихо охнул. — Малыш! Малыш! — Послышался откуда-то звонкий, писклявый голосок. Рико с трудом оторвал взгляд от кошечки и увидел, как к ней на всех парах несётся девочка, наверное, ровесница самого Рико. Тёмненькая, не очень красивая, обычная, но радостная. За ней, отставая метров на десять, с улыбкой до ушей шёл лысый мужчина с кривым носом. Рико следил за радостной девочкой в такой же куртке, как и у котика, ей оставалось добежать каких-то пару метров, когда котик, сидящий спиной к ней, вдруг встал и захотел перебежать дорогу. Он дошёл почти до половины, когда из-за угла вылетела огромная красная машина с большим белым прямоугольником сзади, она даже не попыталась остановиться, и через секунду от котика осталась только теперь ярко-бордовая, оранжевая курточка и ошмётки чего-то примерно такого же цвета. Рико замер, казалось, даже его сердце пропустило пару ударов. Голубой бантик теперь был не голубым, а красным, Рико даже не сразу разглядел его среди того, что ещё пару секунд назад было красивым котиком. Сразу за большой машиной проехала маленькая, своими шинами ещё больше размазав, как понял Рико, Барсика. Через одну долгую минуту он с усилием оторвал взгляд от кровавого месива на дороге и посмотрел на девочку. Она стояла на самом краешке бордюра, крепко сжимая в руке голубой поводок, и с выпученными глазами смотрела на своего питомца. Точнее, на то, что когда-то было им. В голове Рико ничего не было, он как заворожённый смотрел то на девочку, то на красное пятно на дороге, пока не почувствовал, как по его щеке катится горячая слеза. Он почти сразу же отмер, поспешил ее вытереть, проморгался, стараясь не позволить себе расплакаться. Взрослые не любят, когда он плачет, если он будет плакать, его побьют. Повторял он про себя, но перед глазами всё ещё стоял милый котик в забавной курточке. Рико моргнул ещё несколько раз, от котика остались только ошмётки в луже крови. По щеке скатилась ещё одна слеза, вторая, третья, четвёртая. Он закрыл лицо маленькими ладошками, и все его силы уходили на то, чтобы не всхлипывать. С улицы, как по команде, послышался громкий, звонкий плачь. Девочка наконец осознала произошедшее и, как серена, зарыдала навзрыд, всё так же стоя на краю бордюра. Рико вздохнул, выдохнул, сделал так ещё с десяток раз, пока колющее чувство в глазах не сменилось комом в горле. С минуту просто смотрел наверх, прикрыв глаза, после чего ещё раз глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Лысый мужчина так и застыл на своём месте, смотря то на рыдающую дочку, то на остатки своего питомца. Вдруг девочка выкинула поводок и, заревев, с новой силой рванула на дорогу. Взвизгнули шины. Рико отвлёк звук захлопывающейся двери, он повернул голову и увидел дядю, садившегося рядом. Водитель закрыл окно и завёл машину. Рико раньше никогда не смотрел на дядю долго, дяде это, наверное, не нравилось, когда дядя замечал, что Рико долго на него смотрит, всегда отводил взгляд или ругался. Но теперь мальчик впилил взгляд в его галстук. Он не хотел оборачиваться. Дядя уселся, проверил время на наручных часах и почувствовал на себе пристальный взгляд. Мужчина посмотрел сначала на мальчика, который невидящими, краснющими глазами глядел на его шею, потом перевёл взгляд через его голову в окно. Зрелище ему открылось, мягко говоря, не из приятных. На дороге было сразу две лужи крови: маленькая, явно принадлежащая животному, от которого остались одни ошмётки, и в метре от неё лужа побольше — судя по размерам тела с переломанной шеей, это был ребёнок. Гружёный песком камаз переехал её ровно в области от плечей и выше, из-за чего шея была явно сломана, а череп превратился в кровавое месиво. За шинами большегруза тянулся долгий кровавый след. Тецуджи краем глаза заметил, как Рико отмер и медленно поворачивал голову к окну. Мужчина поднял мальчика на руки, сел на его место, а мальчика усадил к другому окну. — Езжай. — Скомандовал он водителю, и тот незамедлительно тронулся. Рико ещё долго смотрел в одну точку, перед его глазами так и пролетали котик с голубым бантиком в оранжевой курточке и девочка в точно такой же куртке и голубой шапочке с помпоном, который по размеру почти не уступал голове. Кромкий крик того лысого мужчины вдалеке, когда он понял, что нет, ЧТО только что произошло прямо у него на глазах. Рико закрыл глаза и почувствовал, что они снова намокли, одной только силой воли он заставил себя не плакать, с трудом отогнал воспоминания о коте, пихнул их в самый дальний ящик своего сознания и попытался отвлечься, вспоминая прошедший день. Сегодня он несколько часов подряд гостил у брата, их разница в возрасте была не такой уж и большой, но Ичиро уже был на полторы головы выше Рико. Они вместе играли, Ичиро рассказывал ему о сегодняшних уроках с репетитором и пересказал кино, в которое его вчера водила няня. Ичиро болтал без умолку, тараторил, перескакивая с одной темы на другую, пытаясь вылить на брата все свои три недели жизни за пару часов. Во время разговора он брал брата на руки, пересаживал с места на место, потом снова брал на руки просто чтобы потискать. В детстве у Рико были относительно длинные волосы, они почти доставали до плеч и при желании можно сделать пару хвостиков, чем Ичиро и занимался, попутно жалуясь на няню, которая была к нему слишком уж строга. Ичиро иногда спрашивал Рико о его жизни, но ему было особо нечего рассказывать. — Только Кевин? А ты хотел бы ещё одного друга? — Спрашивал Ичиро. Рико не задумываясь отвечал: — Конечно! Мы бы вместе учились и играли, были бы лучшими друзьями, а то с Кевином уже скучно. Он зануда и неинтересный, ещё постоянно плачет и не умеет нормально играть ни во что кроме экси. Я пытался его научить собирать пазл, красивый пазл, но ему больше нравятся машинки. Совсем не красивые, мне не нравятся его машинки, они громкие и кряхтят, когда ездят. Ещё цвет у них некрасивый, как просроченный брокколи, я их не люблю. Ичиро улыбнулся и принялся рассказывать о своих немногочисленных друзьях. Рико внимательно слушал, смотря брату за спину, на злобного мужчину с ног до головы в чёрном, который смотрел на Рико хищно ухмыляясь, время от времени кладя руки на кобуру с пистолетом на поясе. Когда Ичиро оборачивался, проследив за взглядом брата, мужчина в мгновение ока переставал улыбаться, убирал руки от пистолета и отворачивался, но стоило брату отвернуться к Рико, как всё снова возвращалось на свои места. Дома было холодно. Рико с дядей уехали прошлым вечером, оставив Кевина один на один с противной няней. Она никогда не нравилась Рико, хоть эта женщина и относилась к нему намного лучше, чем к Кевину, мальчику не нравилась ее чрезмерная настойчивость. То и дело женщина пыталась то сама переодеть его, то помыть, хотя Рико вроде не пачкался, то брала на руки потискать, хотя Рико ненавидел, когда так делает кто-то кроме его брата, он всеми силами выказывал свое недовольство, но на прямую сказать боялся. К Кевину женщина такой симпатией не прониклась, то ли из-за того, что ей платил дядя Рико, а не Кевин, то ли из-за того что Дэй постоянно ревел. Упал? Разревелся. Ударился? Разревелся. Плохая погода? Разревелся. В который раз забыл алфавит? Тоже разревелся. Не ревел Кевин исключительно в присутствии дяди, и не потому, что моментально становился мужественным, нет, просто дядя не был так терпелив, как няня, и вместо утешительных объятий Кевин получал в лучшем случае подзатыльник. К шести годам Кевин уже был заметно выше, но всё равно продолжал реветь по поводу и без, тогда Рико по примеру дяди начал колотить его, пока тот не успокоится. Чаще всего удары Рико перерастали в драку, но выслушивать пятиминутные нравоучения от няни и учителя было куда лучше, чем час наслаждаться воплями сопливого ребёнка. *** В день, когда Рико и дядя снова должны были поехать к Ичиро, Рико остался дома, как и Тецуджи. Всё было как обычно: несколько часов тренировок, учитель, логопед для Рико, няня, учитель, несколько часов для дневного сна, опять учитель и отбой. На следующий день они тоже никуда не поехали, как и через три, и через пять дней. Рико волновался, Ичиро очень хотел, чтобы он присутствовал на его дне рождения, как ни как, родной, любимый брат, и Рико об этом знал. Мало того, он даже приготовил какой-никакой, но подарок. Вместе с няней они целый месяц вязали подобие собаки. Получилось не так плохо, как могло бы быть, по крайней мере можно было понять, что это собака, если хорошо приглядеться, можно было даже понять, что это за порода. Няня клялась и божилась, что у Рико талант, и некоторые дети и с тридцатого раза такого результата добиться не могут, но Рико уже знал, что он сам ничего стоящего сделать не может, поэтому эта ложь проходила у него мимо ушей. По прошествии недели мальчик собрал всю свою детскую волю в кулак и подошёл к дяде. — Что? — Рико не верил своим ушам, не хотел верить. Тецуджи присел, чтобы быть примерно на одной высоте с племянником, и грубо сжал его плечи. — Запомни раз и навсегда, Рико, ты им не нужен. Ни Ичиро, ни отцу, ни кому-то ещё. Твой отец никогда не обратит на тебя внимание, а Ичиро забудет про тебя уже завтра, уж поверь, я точно знаю. — В голосе Тецуджи в равной степени можно было различить злобу, обиду и грусть. Он смотрел на племянника и видел в нём себя, он был ещё не так стар, чтобы забыть, как сам когда-то стоял перед своим дядей, и просто не верил своим ушам. Всё было нормально, пока в один момент отец не вышвырнул его из своей жизни, а Кенго, когда-то заменявший ему единственного и лучшего друга, даже не попытался ему воспротивиться. Он сглотнул тяжёлый ком в горле, и перед глазами снова предстал Рико. — Ты не особенный, так всегда было и будет. А теперь проваливай, и больше ни слова ни об отце, ни о брате, понял? Рико стоял не шевелясь и даже не моргая, когда он не ответил. Тецуджи с силой встряхнул его, Рико невпопад кивнул, тогда дядя развернул его и грубо толкнул в проход. — Проваливай! — Он поднялся на ноги и сам вышел из комнаты. Рико ещё несколько секунд просто стоял, потом вдруг побежал, залетел в свою комнату и разрыдался. Почему дядя говорит ему такое? Почему он — жалкое создание? Почему отцу на него плевать? Что Рико сделал не так? Он выполнял все приказы, никогда не путался под ногами, соблюдал все приличия, не нарушал ни одного правила, за что ему это всё? Почему отец его не любит? Почему дядя его не любит? За спиной скрипнула дверь. Обозлённый Рико рывком обернулся. В дверном проёме стоял довольный Кевин, он держал в руке розовый пончик и улыбался, эта улыбка ранила Рико в тысячу раз больнее, чем любой ремень дяди. Кевин, впрочем, хоть в комнате и было темно, быстро заметил, что Рико плачет, и удивлённо охнул. — И это я, по-твоему, плакса? Рико не стал отвечать. Он подскочил к нему, отвесил звонкую пощёчину, пнул под ноги и со всей силы пнул в живот , выталкивая из комнаты. Кевин упал, головой ударившись о противоположную стену. Его щека мигом покраснела, пончик упал на пол, а улыбка сменилась гримасой ужаса, которая в целом быстро переросла в предистеричную мину. Кевин вот-вот разрыдается, и Рико это почувствовал. Он подошёл к нему и со всей силы пнул ещё раз. — Проваливай! — Крикнул он, шмыгая носом. Кевин отполз от него еле сдерживая слёзы, подскочил на ноги и быстро скрылся за поворотом в гостиную. Рико стоял, прерывисто дыша, и ещё с минуту смотрел брату вслед. Он ожидал, что сейчас снова разрыдается, но с удивлением обнаружил, что ему стало намного легче. *** Как бы ни было грустно это признавать, но Тецуджи оказался прав. За четыре месяца Ичиро не прислал ни одного письма, ни одного сообщения, вообще ничего. В первые недели Рико не верил дяде и его словам, но чем больше проходило дней, тем лучше Рико понимал: дядя не врал. Часы дневного сна урезали, вместо этого братья стали больше времени проводить с учителем. Он учил их читать по слогам, а не по буквам, писать, заставлял заучивать стихи и правила, безуспешно пытался вдолбить в голову Кевина основы математики. Рико, в отличие от него, математика далась легко, но вот с грамматикой и историей наблюдались явные проблемы, хотя писал он очень красиво. Кевин же, наоборот, ни черта не понимал математику, но очень грамотно писал, хотя подчерк у него был ужасный, и просто обожал заучивать нудные тексты и даты. Учитель — мистер Льюис, был готов хоть сейчас пойти повеситься. Пока один банально два плюс два сложить не мог, второй третью неделю не мог запомнить, когда и почему отмечают День благодарения, если бы Рико с лёгкостью не решал примеры по математике для детей четвёртого класса школы, мистер Макс бы с уверенностью мог доложить мистеру Морияме: «Ваш племянник — аутист!» Но он пока держался, то и дело бормоча про себя: «У всех разные достоинства и недостатки, все по-своему умны, ну не дано кому-то, ну тупой кто-то от рождения, что ж поделать?» Ещё с прошлого срыва Рико открыл для себя такую вещь, как выплескивание своей злобы на окружающих. Учителя он бить, конечно же, не мог, поэтому то и дело после очередной неудачи пинал Кевина или, если тот успевал отскочить, предметы интерьера. Учитель сперва делал ему замечания, но потом просто перестал обращать на это внимание. Всё-таки ему платили исключительно за знания детей, а как они себя ведут — уже не его проблемы. Да и Рико он, честно говоря, немного побаивался. Льюис, конечно, ябедничал мистеру Морияме о поведении племянника, когда Рико бил Кевина слишком сильно, но тот лишь пожимал плечами, дескать: « Дети же, просто играют . Хотя, на самом деле это значило: Да плевать мне» и менял тему. Так проходил почти каждый день, пока Кевину и Рико не исполнилось по восемь. Тогда, зимой, уже после дня рождения Рико, наконец-то был достроен и полностью оборудован первый стадион, полностью предназначенный только для экси — замок Эвермор. С того дня Кевин и Рико ежедневно катались не только до арендованного спортивного зала, но и до стадиона. Когда мальчики впервые увидели замок Эвермор — у них обоих одновременно отвисли челюсти, до того он был огромным. Рядом с ним они чувствовали себя маленькими муравьишками рядом с гигантским слоном. Как только в команду «Вороны» Эдгара Алана были отобраны игроки для самого первого состава, братья с концами переехали на стадион, и в тот же год Рико возненавидел свой новый дом. Ему больше нельзя было ходить куда-то без Кевина. Нельзя было выходить на улицу, когда он захочет, дневной сон вычеркнули из их расписания полностью, урезали и часы основного сна. Вороны не воспринимали их всерьёз и то и дело подшучивали над детьми, которых заставляли заниматься вместе с ними. Воронам не нравилось, что их заставляли нянчиться с какими-то смазливыми мальчиками, которые дышут им в пупок, но ничего серьёзного сделать они не могли. Как-никак оба с пелёнок были знаменитостями, а один из них вообще любимый племянник тренера. Хочешь — не хочешь, а мириться с их присутствием придётся. Вороны заставляли детей большую часть тренировки сидеть на скамейке запасных, а потом жаловались тренеру, что те никак не продвигаются в развитии. Заставляли их убирать за ними поле, насмехались над их промахами, не беря в расчёт их возраст, и не упускали шанса подставить кому-нибудь из них подножку, пока те проходили мимо. Поначалу Рико мирился с этим, потом привык, но к двенадцати годам, когда гормоны уже дали о себе знать, а Кевин научился понимать, в какой именно момент нужно отпрыгнуть, чтобы уклониться от удара Рико, Морияма перешёл на меры более действенные, чем угрозы большим и сильным воронам. Когда Джейк, один из тех, кто донимал Рико особенно часто, в очередной раз подставил ему подножку, Рико промолчал, зато после тренировки, когда приехал дядя, не смущаясь, наврал о том, что Джейк ударил его по лицу и на тренировке задирал абсолютно всех, при этом проигрывая своему опекуну — Матильде в ноль. Дядя... Хозяин, естественно, не поверил ему на слово, несмотря на синяк на четверть лица, который Рико предварительно поставил себе сам. Джейк за спиной тренера улыбался во все зубы, но когда почти все остальные вороны, подкупленные деньгами Рико и милыми глазками Кевина, один за другим подтвердили правоту младшего, он перестал улыбаться. *** Рико стоял у скамеек запасных и вместе с парой Воронов жадно глотал воду из кулера, попутно наблюдая за игрой остальных. Жанна и Элис вели ожесточенное сражение за мяч, и в пылу сражения не сразу заметили, как Джорджи аккуратно выбил мяч прямо у них из-под носа и понесся к воротам. Рико быстро пробежал взглядом по полю и всего за секунду вынес вердикт — не забьёт. Дин подошёл к нему ближе и поинтересовался: — Это еще почему? — На данный момент он являлся капитаном Воронов и раньше не воспринимал мальчика всерьёз, но после череды падений сокомандников, которые неровно дышали к Рико, его мнение вдруг координально изменилось. — Сам догадайся. — Буркнул Рико, задетый насмешливым тоном Дина. Хотя насмешливым он показался ему одному. Дин громко выдохнул и, в самом деле, повнимательнее всмотрелся в игру. Саймон, допивающий пятый по счёту стакан, рукой вытер со рта остатки воды и с улыбкой присоединился к паре у скамеек. — Чего ты смеёшься? — Спросил Морияма. — Прости, прости, просто ты иногда говоришь таким тоном, будто сидишь на высоком троне и отдаёшь приказы слугам. Если бы Саймон был обычным вороном, Рико бы уже давно подсыпал ему в следующий ужин пару порций хорошего слабительного, но Саймон был единственным, кто с самого начала относился к Рико хорошо, как к приятелю, поэтому Морияма улыбнулся, скорчил рожицу, задрал подбородок и возвышенным тоном заявил: — Да, я король, а ты, ничтожный плебей, молчи в тряпочку и слушай приказы его превосходительства. — Рико тыкнул пальцем в Саймона, и это стало вишенкой на торте. Он так умело повторил тон Хозяина, когда тот читал нотации, а всеобщее настроение было настолько паршивым, что все трое покатились со смеху. Спустя пару минут, когда все отсмеялись вдоволь, трое воронов отправились на поле к своим товарищам. Кто же мог подумать, что об этой нелепой и черезвычайно глупой шутке вскоре узнают все Вороны и начнут глумясь называть его «королём». Поначалу Рико принимал это в штыки, но уже скоро перестал обращать внимания на свою новую кличку. А спустя еще пару месяцев он даже полюбил свое прозвище, ведь как можно саморучно отказаться от титула короля? *** Кевин и Рико ждали Тэцуджи под козырьком какого-то магазина, прячась от сильного ветра и моросящего дождя. Рико закутался в красный шарф почти по глаза и проклинал себя за то, что надел лёгкую ветровку, а не нормальную куртку. Кевин заворожённо рассматривал соседний магазин, а точнее прозрачную витрину с спорттоварами, его, казалось, сильный ветер и мороз ничуть не беспокоит. Будто околдованный, он пялился в одну точку, и Рико одной только силой воли удерживался, чтобы не дать ему подзатыльник. Он сам такой любви к экси не имел и лишний раз на клюшки и мячи бы в жизни не обратил своего дорогостоящего внимания. Рико молился, чтобы хозяин поскорее закончил свои дела, какие бы они важные у него ни были, и они вместе поехали домой, иначе он прямо тут окоченеет и умрёт от холода. Ещё и мысли о ждущей дома домашке явно не улучшали настроение, он ходил кругами, прыгал на месте, сидел за Кевином, чтобы скрыться от ветра, — не помогало. Было скучно и очень холодно, заняться было буквально нечем. С одной стороны, магазины, с другой — пустынная улица. Они находились в городе недалеко от центра, но из-за погоды и сумерек людей на улице практически не было. Конечно, подумал Рико, какой нормальный человек вообще выйдет из тёплой, уютной квартиры в такую-то погоду? Только если они с Кевином. На этом моменте он задумался, можно ли считать их нормальными? Но быстро отогнал эту мысль и принялся за то, чем развлекал себя уже двадцать минут — рассматривал окружающий мир. Магазины за счёт ярких, мигающих вывесок и больших окон были куда привлекательнее серых, однотипных многоэтажек, но Рико находил в них особый вайб. Он провёл взглядом по зашторенным окнам, за занавесками которых можно было разглядеть лампочки и силуэты людей, по выпирающим кондиционерам и многочисленным графити, которые пока не успели закрасить. В далеке улицы на углу он с трудом разглядел мусорные баки, правда, мусор был накидан куда угодно около, но не в них. Рядом с ними не было ни голубей, ни крыс. Даже они не захотели высовываться в такой кошмар природы. Рико глубоко вздохнул и хотел было всё-таки развлечься, попинав штаны Кевина, но вдруг заметил, что из-за тех самых баков выбежала собака. Он пригляделся — не показалось ли? Нет, не показалось. Маленькое, белое, пушистое, кудрявое чудо с маленьким бантиком на голове бежало прямо к ним. Когда собака подбежала совсем уж близко, Рико в удивлении открыл рот. Собака выглядела как ожившая игрушка с прилавка магазина. Аккуратно подстриженная, с ошейником и ботинками на лапах. Даже Рико не мог не умилиться такой малышке. Собака обнюхала его, потёрлась о ноги, завиляла хвостиком и села. Рико несколько секунд просто тупо пялился на неё. Потом оглянулся на Кевина, посмотреть на его реакцию, однако никакой реакции не было, Кевин все еще не моргая пялился на витрину. Рико потерял последнюю веру в брата и снова посмотрел на собаку. Потом огляделся вокруг, выискивая хозяина этого животного. Магазины, дома, камеры возле перекрёстка и одной из светящих вывесок смотрели прямо на него. Не увидев никаких признаков жизни, Рико присел на корточки и потянулся к пушистику. Всю жизнь мечтал погладить кошку или какую-нибудь собачку. Однако пушистик, Рико решил называть его именно так, вдруг поднялся на лапы и, виляя хвостом, пошёл обратно, по направлению к мусорным бакам. Рико не дотянулся до собаки всего на каких-то пару сантиметров и, если честно, очень расстроился, но не сдался. Он оглянулся на Кевина — тот даже позу не сменил. Рико снова посмотрел на камеры, они снимали точно их, поэтому за Дея можно было не переживать. Но камеры точно не доставали до мусорных баков и других камер Рико не заметил. Он заколебался, но, смотря вслед отдалявшейся мечте, плюнул: «Да что может случиться?» — и побежал за щенком. Хотя, возможно, это была уже взрослая собака? Просто миниатюрная? Да какая разница. Собачка приняла вызов и поднабрала скорости, Рико не отставал. Они добежали до баков, завернули за угол, потом ещё за один. Вдруг пушистик побежал очень быстро, и Рико потерял его из виду. — Эй! — Тихо позвал он и вдруг осознал, что не знает, где он. Всего за пару минут из магазинов и широких улиц он перешёл в спальный район, где даже фонари не работали. Рико огляделся — «Малыш! Эй! Куда ты делся?» — Вдруг раздался громкий, звонкий лай, и Рико, не задумываясь, побежал на него. Он повернул в какой-то тёмный закоулок, и последним, что успел увидеть, прежде чем почувствовать резкую боль на затылке и отключиться, был пушистик, виляющий хвостом рядом с рослым мужчиной, лицо которого было полностью закрыто маской и солнцезащитными очками. Рико пришел в себя не сразу, сначала почувствовал ноющую боль в районе затылка, потом ощутил что-то очень холодное у щеки, спустя пару минут понял, что это мокрая плитка, и в последнюю очередь о себе дали знать запахи. Рико поморщился от боли, запястья ныли даже сильнее, чем болела голова, и осмотрелся. Тёмная, мокрая и если когда-то и мытая, то мытая лет сто назад плитка воняла затхлостью, стены, тускло освещённые одной единственной лампочкой, висящей над самым потолком, тоже были сырыми, кое-где из-за щелей в них выглядывала мокрая земля с травой. Рядом с самым носом мальчика пробежал огромный черный паук. Рико проводил его взглядом. Подвал был небольшим, примерно 5 на 5 метров, и ничего цепляющего взгляд в нем не было. Какие-то мешки и коробки в одном углу, стол с инструментами в другом, залежи бензина в третьем, а в четвёртом хлипкая на вид лестница и пожарный топор на пару с метлой. Рико попытался встать, но ноги оказались связанными, Рико пригляделся и, да твою же мать, мало того что ноги были связаны верёвкой, так они еще и шнурки между собой перевязали. Бантиком. Рико долго наблюдал за ними и думал: «За что мне всё это?» Через пять минут он смирился со своим положением и подумал, что можно умереть прямо здесь, по крайней мере он подобающе одет. Уже через десять понял, что хочет жить, и попытался высвободить руки. Веревку на них затянули так сильно, что к этому времени Рико их уже не чувствовал. Он пытался вырваться, но прекратил бессмысленные попытки сразу, как разодрал кожу до крови. Рико зашипел, но сделать ничего не мог, забрыкался, забился в истерике и разревелся даже не от боли, а от безысходности. Когда мальчик очнулся в следующий раз, перед глазами стояла непроглядная тьма, он поморгал, но так ничего и не поняв, отключился снова. В третий... Или пятый? Раз, когда он пришел в себя, где-то над ним слышались приглушённые потолком голоса. Два парня орали друг на друга, но слова Рико разобрать не мог, когда послышался громкий бум, будто бы упало что-то тяжёлое, к голосам присоединился третий и четвёртый мужчина. Возможно, скорее всего, их там было больше, но Рико бы свечку не ставил. Очень хотелось есть, Рико вспоминал, когда ел в последний раз, вчерашним вечером, часов за двадцать до похищения. А сколько после этого прошло? Час или два, подумал Рико и снова уснул. В следующий раз он не проснулся, его разбудили, не успел Рико опомниться, как тот самый мужчина в очках, но уже без собаки, подхватил его на руки. Было очень шумно, крики, грохот, плач, громкие всхлипы и выстрелы смешались воедино. Дверь в подвал была открыта, поэтому звуки были в пять раз громче. Мужчина кое-как впопыхах выбежал из подвала, прижимая к себе Рико, который от страха, голода, усталости и боли не мог даже пальцем пошевелить.Подвал вел в темную кухню, не успел Рико даже подумать о чем-либо, как в комнату забежал другой парень: «Боб! Быстрее, мудила Саймон нас подставил». - Чувак, это что за херня? Это же не мусора, да? Кто это, мать твою, такие!? - Орал в ответ Боб, пытаясь перекричать вопли и выстрелы. — Я об этом и говорю, кусок ты идиота! Он — парень тыкнул пальцем в Рико — не просто сынок бизнесмена. Я пошарил в доках Сэма, его папаша - мафиозник! — Че за... — Боба прервали очередные выстрелы, но на этот раз палили буквально в соседней комнате. Не сговариваясь, двое полетели через другой коридор на второй этаж. Они бежали, заглядывая в каждую комнату, но все окна были заколочены ими же. — Что это за хуйня? Нахрена он нас подставил!? Я на это не подписывался! Меня ждет Мэдалин, Сьюзи, Маркус! Он ведь еще даже не родился! — В последней комнате Боб вдруг резко остановился, уложил Рико на диван и стал метаться туда-сюда, от одного окна к другому. В какой-то момент второй парень отстал, но Боба это, видимо, не волновало. Он изо всех сил пытался отодрать доски, но его руки тряслись, ноги не слушались, и ничего не получалось. Рико смотрел на него с ничего не выражающим лицом, в ушах звенело, перед глазами все расплывалось. Вдруг прямо перед собой, под тумбой со старым телевизором, он увидел ту самую собачку. Она спряталась в самом углу, прижалась к стенам и, как показалось Рико, тихо скулила. Рико, и сам того не осознавая, улыбнулся: — Пёсик... — Он попытался протянуть к нему руку, но она показалась ему настолько тяжёлой, что одна только попытка отняла у него все оставшиеся силы. — Нет, нет, нет. Блять! — Боб ругался во весь голос, но Рико не мог разобрать ни слова. В какой-то момент мужчина просто рухнул на колени и взвыл: — Я просто хотел вытащить нас из этого дерьма! Мои дети, я не хотел, чтобы они росли в нищете, это что, так плохо!? — Сквозь звон в ушах и прочий шум Рико расслышал отчетливые выкрики на японском: — Чисто! — Никого! — Убрали! Чем больше было этих выкриков, тем меньше становилось постороннего шума и тем больше выстрелов. — Сьюзи, я должен вернуть ей Пэтти, Малышка, идем ко мне. — Боб подбежал к телевизору и вытащил оттуда собаку. Топот, который до этого был еле различим, теперь стал громким. Довольно большая группа людей уже направлялась прямо к ним. Боб с новыми силами подбежал к окну, одной рукой выдернул доски, той же рукой выбил окно и выпрыгнул. Дверь в комнату резко распахнулась. Боковым зрением Рико заметил, как несколько вооружённых человек забежали внутрь, держа пистолеты на готове. — Нашли! — Выкрикнул один из них. Другой, самый высокий, сразу заприметил выбитое окно, подбежал к нему, потратил всего секунду на прицеливание, и тут же прогремел выстрел. Парень, Рико даже попытался сфокусировать на нем взгляд, выглядел всего-то лет на 16-17, но уже был очень высоким. Но не эта черта привлекла маленького Рико, а глаза. — Чисто! — Выкрикнул парень и повернулся лицом к мальчику. Глаза у этого человека были яркие, янтарно-желтые. Эти глаза были последним, что сумел запомнить Рико, прежде чем вырубиться окончательно. *** В понедельник утром Рико и Кевин, оба возбуждённые ещё со вчерашнего дня, мерили шагами стадион, ожидая прихода Веснински. Дя... Хозяин обещал, что Веснински младший скоро тоже будет жить с ними, если, конечно, хорошо проявит себя в игре и будет достаточно умён, чтобы подчиняться им. Рико очень хотел, чтобы Натаниэль не провалился, ведь тогда у него появится человек, который не сможет сказать ему «нет», он его ровесник, поэтому силы их будут почти равны, и дать сдачи Натаниэль не сможет. Хозяин сказал, что этот мальчик — подарок Рико, и с ним, в отличие от Кевина, можно делать всё, что пожелаешь. Рико так бесило то, что он не мог поколотить Кевина посильнее, побить кого-то, может, даже серьёзно избить, дядя часто делал так с ним самим, и Рико недоумевал: почему ему можно, а мне нет? С каждым днём изнутри его всё больше распирала злоба и обида на всех и вся. Он так старается, ночами не спит, весь день впахивает на поле, учится на самый высший бал, и дядя его ни разу не похвалил. Ни разу. Только и слышно было: «Ты недостаточно стараешься», «Так ты ничего не добьешься», «Как можно быть таким ничтожеством?» и «Вороны могут сделать это с закрытыми глазами», не обращая внимания на то, что вороны в два, а то и в три раза больше и лет на восемь старше. Что бы Рико ни делал, всё было плохо, а если он вдруг получал оценку ниже максимального балла — дядя его ещё и наказывал, иногда бил за то, что Рико называл его, как раньше, дядей, теперь так тоже делать было нельзя. За столько лет Ичиро ни разу ему не написал, ни разу, написать всего-то одно сообщение, хотя бы обычное «привет», рука бы не отвалилась. Но он этого не делал. На днях Рико впервые за долгое время оказался дома, в своей комнате. В недрах шкафа он нашёл его — вязаный щенок-долматинец с ошейником, к которому был приклеен небольшой колокольчик. В той же коробке рядом лежало поздравительное письмо, которое так и не попало к получателю. Корявая надпись: «Поздравляю с днём рождения! Желаю всего самого хорошего тебе и твоей будущей собаке, ты всегда говорил, что обожаешь собак и когда-нибудь обязательно заведёшь себе большого далматинца, люблю тебя, Ичиро. От Рико». Была перекрыта другой, жирной чёрной надписью «Предатель». Тогда Рико нажимал на маркер с такой яркостью, что вся надпись получилась кривой, а в конце вместо точки стояла размазанная клякса. Ненависть и обида, которую Рико вложил в эту надпись, была почти осязаемой. Он долго смотрел на письмо, с силой сжимая его в руках так, что побелели костяшки, а когда ноги уже начали неметь из-за неудобной позы, разорвал его в клочья. Сначала на две части, потом на восемь, а когда от письма остались только маленькие кусочки, он по одному собрал их, скомкал и кинул в мусорку, не удосужившись удостовериться, что попал. Отдышавшись, он обратил взор на щенка. Большие чёрные глаза, приклеенные немного неровно, смотрели на него в ответ. Рико вспомнил, как день за днём терпеливо вышивал одну часть за другой, как под руководством няни приклеивал большие глазки и нос, как повязывал щенку ошейник и бантик. Его сердце наполнила невыносимая боль, она будто сжимала его и рвала в клочья одновременно, однако скоро боль сменилась гневом. Он рывком вытащил игрушку из коробки и быстрым шагом направился в гостиную. Кевин, выходящий из ванной, его заметил и залетел обратно, громко хлопнув дверью. Сейчас Рико было на него глубоко насрать. Его интересовала только гостиная, точнее, камин в гостиной. Он преодолел расстояние, отделявшее его от цели, и швырнул пса в огонь. Пламя быстро перекинулось на игрушку, и только когда собака превратилась в нечто чёрное, уже не узнаваемое, его вдруг резко отпустило. Что он делает? Что он наделал? Зачем? От осознания всей ситуации ему снова стало дурно, он развернулся и побежал, не обращая внимания на Кевина, снова судорожно запрыгивающего в ванную. Не успела дверь за спиной Рико с грохотом захлопнуться, как он упал на колени и разревелся, вцепившись в собственные волосы. Он не понимал, почему разревелся, казалось бы, такой пустяк. Но вся боль, что он терпел эти годы, вдруг снова накрыла его с головой. Снова, точно так же, как и несколько лет назад. Многое изменилось, как и сам Рико, только комната осталась прежней, разве что толстый слой пыли гарантировал то, что он не вернулся в прошлое. Из воспоминаний его вырвало аккуратное прикосновение Кевина. Рико отмер и посмотрел ему точно в глаза. — Всё в порядке? — Настороженно спросил Кевин. Без двух передних зубов он выглядел даже более жалко, чем обычно. У нормальных людей молочные зубы выпадают в семь лет, а у Кевина в одиннадцать. — Да. — Ответил Рико и грубо скинул его руку со своего плеча. Как раз в этот момент он заметил нескольких людей в проходе. Все двери на поле были открыты, поэтому можно было услышать незнакомые, приглушённые расстоянием голоса. Точнее, только один голос был незнакомым, довольно низкий, холодный мужской голос обменивался какими-то фразами с хозяином. Когда люди подошли ближе к полю, Рико смог рассмотреть незнакомца. Поразмыслив немного, он даже вспомнил его имя. Натан, он был довольно красивым, высоким мужчиной лет тридцати, может, чуть меньше, на вид. Глаза его были холодными, взгляд пристальным, хищным, опасным и дело совсем не в их льдистой голубизне.Казалось, что эти глаза видят его насквозь. Рико невольно вздрогнул, они с Кевином переглянулись и, не сговариваясь, пошли к выходу из поля. — Мне кажется, он страшный. — Еле слышно шепнул Кевин. — Я думаю, он злой. — Также ответил ему Рико. Только подойдя к выходу, он увидел Натаниэля. Мальчик, мини-копия Натана, ростом оказался даже ниже Рико, стоял за отцом, держа дистанцию в метр. Когда вороны подошли ближе, они всё-таки невольно оставили между собой и гостями неприлично много места, метра три, не меньше, но хозяин решил не заострять на этом внимания. Было видно, что он и сам бы прямо сейчас с радостью сбежал на другой конец стадиона. Натан растянул губы в довольной улыбке. Кевин при виде неё вздрогнул, Рико же смог совладать с собой, выпрямился и первым поздоровался, смотря куда-то на шею Натана. — Здравствуйте. — После чего впилил взгляд в мальчика за ним. С небольшой задержкой поздоровался и Кевин. Поздоровался так тихо, что даже Рико, стоящий впритык к нему, с трудом разобрал. Кевин уставился в пол, разглядывая свои кроссовки. — Привет. — Вежливо улыбаясь, поздоровался Натан, полуобернулся и подтолкнул сына вперёд себя. Натаниэль всем телом вздрогнул, сжался, но вышел вперёд. Рико осмотрел мальчика с ног до головы и только после этого осмелился посмотреть в лицо мяснику. Он смотрел прямо на Рико. Натан окинул Морияму младшего изучающим взглядом и теперь впилился точно в глаза. Выглядел он, несмотря на улыбку, угрожающе. Даже наоборот, с улыбкой он выглядел намного страшнее, чем без неё. От неминуемой остановки сердца Рико спас дядя, который вышел вперёд и подтолкнул Натаниэля к ребятам. — Иди к ним, познакомьтесь, Кевин, покажи ему основные упражнения, Рико, ты за старшего, следи за ними. Я провожу гостя. Достаньте конусы и не халтурьте! Мальчики не стали прощаться, кивнули, развернулись и, не оборачиваясь, пошли к выходу на поле. Торопливые шаги сзади свидетельствовали о том, что Натаниэль идёт за ними. Когда они вышли на поле, Кевин вполголоса спросил: — Так конусы же в кладовой? Это в другую сторону... — Не тупи, они же ещё там. Или ты хочешь опять с ним пересечься? Кевин выпучил глаза и замотал головой. — И я не хочу. — Мне кажется, это не совсем вежливо... — Прошептал Кевин, косясь на Натаниэля. Рико закатил глаза, брезгливо фыркнул и повернулся к мальчику, растягивая губы в кривой усмешке. Вороны переглянулись. — Как там говоришь, тебя зовут? Спросил Рико. Мальчик попытался ответить, но Рико его перебил: — Натаниэль? Мальчик активно закивал. — Очень длинное имя, слишком пафосное для такого, как ты. Ты так не думаешь? — заметил Рико и локтем толкнул Кевина в бок. Тот намёк понял, кивнул и приблизился к Натаниэлю на минимально допустимое расстояние, возвышаясь над ним почти на целую голову. — Ты - неопытная малявка, и сейчас мы покажем тебе, что такое реальное экси. — Он тыкнул пальцем ему в грудь, да так, что мальчик пошатнулся, но на ногах удержался. — Не путайся под ногами и смотри внимательно, дважды повторять не буду. Твоя посредственная игра убога до невозможности, но так как ты ещё ребёнок, из тебя можно вылепить человека. Но это не значит, что мы будем с тобой нянчиться, ни я, ни Рико не будем делать тебе поблажки только из-за того, что ты ещё спиногрыз. Понял? Глаза Натаниэля сверкнули, он покрепче сжал клюшку в руках и уверенно кивнул: — Да! — Отлично. — Довольный Кевин повернулся к Рико и, увидев его довольную полуулыбку, прямо-таки засветился от счастья. Когда голоса в коридоре окончательно стихли, ребята подождали ещё пару минут, чтоб уж наверняка, и на цу-е-фа Морияма и Дэй решили, кто пойдёт за конусами. Кевин остался вместе с ребёнком выполнить растяжку, а Рико, так уж и быть, пошёл за конусами. Следующие полчаса мальчики показывали новому знакомому самые лёгкие воронья упражнения. К вящей радости Рико, Натаниэль справлялся весьма неплохо. Хозяин бы, конечно, убил его за настолько завышенную оценку, но для первого раза для ребёнка было превосходно. Кевин, впервые почувствовавший власть над кем-то, с удовольствием гонял Натаниэля как в последний раз, Рико изо всех сил старался быть лучше их обоих вместе взятых, поэтому к приходу хозяина Кевин и ребёнок были красными как помидоры. Рико, краснота, что странно, обходила стороной, максимум лёгкий румянец. Из-за этого в детстве няня - коренная мексиканка, всё время думала, что он чем-то болен, даже когда Рико чувствовал себя превосходно. Хозяин отправил ребят попить, и теперь уж они прочувствовали на себе все двадцать кругов ада. Хозяин никак не хвалил игру новичка, но Рико достаточно много времени провёл с дядей, чтобы и без этого понять, что он хотя бы не недоволен. Рико обошёл Кевина и Натаниэля, отдал пас по пустым воротам, и в этот момент хозяин вдруг забарабанил по плексигласовой стенке. Рико чуть было не подскочил от неожиданности. Он же всё сделал правильно, что не так? Но, как оказалось, боялся он напрасно. Хозяин дождался, пока все трое обратят на него свой взор, и жестами показал, что тренировка окончена. Кевин и Рико переглянулись, но ничего не сказали. С хозяином они успели позаниматься всего минут сорок, и уже конец? Кевин был явно разочарован, зато Рико был невероятно счастлив, как и их новый ребёнок. Натаниэль выглядел очень уставшим, красным были не только его щёки, но и вообще всё лицо целиком, он прерывисто дышал через рот, но по глазам было видно, что он бы без проблем продолжил игру. Рико усмехнулся, стянул шлем, и они вместе направились к дяде. Тот без лишних слов развернул их в раздевалку и приказал быстро помыться, переодеться и идти к нему. На удивление Рико, когда они подошли к хозяину чистыми и переодетыми, он ничего им не сказал, развернулся и молча направился неизвестно куда. Рико подумал, потом ещё немного подумал, начала болеть голова, и он решил, что думать — это не для него, поэтому просто пошёл за ним. Как оказалось чуть позже — они шли к одному из лифтов. В ещё большее удивление Рико пришёл, когда понял, что они направляются в одну из башен. Его, как и Кевина, это насторожило. Только Натаниэль вёл себя более-менее спокойно, его никто не обзывал, на него не орали, никто не бил, разве что Рико совершенно случайно три раза по лбу мячом попал, поэтому он держался более-менее свободно. С ног до головы рассматривал то Рико, то Кевина, потом опять Рико, потом опять Кевина. Кевин это естественно заметил, он, как и Рико стоял с прямой спиной и невероятно надутым видом, стараясь произвести на мальчика наивыгоднейшее впечатление о себе. И, что самое главное — у них обоих это великолепно получалось. Натаниэль смотрел на них как на кумиров всей своей жизни, и Рико с Кевином не сговариваясь пытались безмолвно и незаметно перетянуть одеяло на себя. Когда они подошли к большой двери, хозяин резко затормозил, и Рико чудом успел отскочить и не врезаться в него. Тэцуджи обернулся, но ничего не сказал, открыл дверь, и Рико будто выпал из реальности. Ровно в тот момент, когда они прошли внутрь, Мясник ударил непрерывно кричащего человека по голове так, что во все стороны полетели брызги и непонятные ошметки чего-то ещё. Натан не остановился на этом, орудуя обычным топором, он метко и беспощадно разделывал человека. Но не это было самым страшным, а то, что даже с размазженным черепом этот человек продолжал кричать, и этот крик, полный боли, страданий и страха, Рико не забудет никогда. Он не помнит, как все закончилось и в какой момент он оказался один на скамейке на стадионе. Перед глазами все ещё стояла та ужасная картина — кричащий, окровавленный человек и Натан, снова и снова замахивающийся на него полностью бордовым от крови топором. После прошествия некоторого количества времени, Рико вспомнил, куда подевались все остальные. Первым их покинул Натаниэль, увидев какую-то девушку, он пулей рванул к ней и был таков. Сразу после хозяин, бледный, с вытаращенными глазами, тихим голосом велел им идти к себе и сам медленно побрел по коридору в противоположную сторону. Последним пропал Кевин, зажимая рот рукой, он пулей помчался к туалету, а Рико... А Рико побрел дальше и каким-то чудом дошел до скамейки, на которой и сидел последний час. Он спрятал лицо в ладони и громко вздохнул, резко поднялся. — Ничего страшного не произошло. Это просто труп. Я не знаю этого человека, я не должен пугаться. — После чего стремительно направился в сторону комнаты. Уже ночью, лежа на кровати и смотря в черный потолок, он вспомнил чьи-то слова. Когда Тэцуджи выводил мальчиков из комнаты, Натан уже вытерал руки и лицо влажными салфетками, а толпа людей, что до этого молча смотрели на представление, во всю что-то обсуждали. Рико напряг память. Убитого звали Саймон Дэниел Рэйвен. Он был не последним лицом в криминальном мире и полгода назад послал своих людей похитить Рико. Им он сказал, что Морияма - обычный бизнесмен. Нужно просто потребовать выкуп, отдать сына обратно и жить спокойно с кучей денег. Но сам Саймон хотел кинуть этих людей, отобрать Рико и публично убить. Его безбашенность объяснялась тем, что когда-то давно его сын связался с Морияма и умер в ходе перестрелки, жена Саймона имела и без того слабое сердце, а когда узнала, что ее единственный сын умер, когда ему не было и шеснадцати лет, умерла на месте. Саймон долго копил злость и обиду, но не решался делать что-либо, пока год назад у него не обнаружили стремительно развивающийся рак. Вместо того, чтобы лечиться, он решил мстить, а в итоге... В итоге подставил кучу ребят и сам был жестоко убит, буквально разодран в клочья заживо. Даже врагу Рико бы не смог пожелать такой участи. Он еще долго не мог заснуть, перед глазами все еще стояла сцена убийства, а когда заснул - ему снился темный стадион, трупы и море крови. *** Кевин сидел в столовой вместе с остальными воронами . В этот раз Рико отлучился куда-то с хозяином , поэтому появилась возможность отдышаться и отдохнуть от неуравновешенного братца . После того как пол года назад Рико похитили он стал намного более тихим и замкнутым, несмотря на то, что физически он особо то и не пострадал, морально эта ситуация его хорошенько помотала. Он меньше пакостил и больше времени проводил наедине со своими мыслями , в любую свободную минуту пытался уснуть, или просто залипал в пустую стену . Кевин подозревал что это всего лишь затишье перед бурей и оказался полностью прав . После того, как стало известно о побеге жены Мясника вместе с сыном, Рико не просто возобновил издевательства - все стало в разы хуже . Если раньше Рико пакостил и дрался только в порыве ярости, то теперь этих порывов мало того что стало больше - теперь к ним присоединились и мелкие, но не менее неприятные «приколы» : подножка прямо перед лестницей, паук на лице, слабительное в еду прямо перед отбоем, связывание шнурков между собой, тычки острым логтем в бок и бесконечные оскорбления . Несмотря на всю жестокость, Рико мог моментально переключиться на режим ангела : Сейчас он со злости чуть было не выбивает тебе все зубы, а через пару минут, от чего-то свернувшись калачиком, рыдает в подушку и просит прощения у стены. Кевин и сам был готов разрыдаться в любой момент . Он понимал что Рико в этом не виноват, его психоз появился не по его инициативе, он не всегда был таким , таким его сделала семья, таким его заставил быть хозяин . Кевин мог его понять но оправданий Рико просто не заслужил, он тоже жертва, его тоже бьют за просто так, но у него всегда был выбор - делать так же, становится монстром - или нет . Сопротивляться в таких обстоятельствах очень не легко, но в его случае можно было бы хотя бы попытаться . Кевин так надеялся на Натаниэля - тогда у Рико и Хозяина была бы другая мешень для издевательств и дышать бы стало намного легче, но Веснински решил бежать . Умный ход, Кевин бы и сам сделал так же, если бы мог, а он не мог . Несмотря на всё Гнездо было его домом , а вороны - семьей. Злой и неблагополучной , но семьей . Кевин любил эту семью , наверное, любил и семья тоже любила его , но по своему : жестоко и беспощадно .Но ведь любила. Да и к тому же - эта семья была единственным, что у него есть и покидать её он не собирался.