Значит так, на Луну.

      — Коллега, подождите-подождите, может быть мы поторопились? Может мы сами как-нибудь соберём ракету, сами... — бормотал Знайка, придерживаемый астрономом за плечо.       Учёный уже раз двадцать успел поплатиться за вчерашние, сказанные на эмоциях слова о том, что «давайте поедем в Солнечный город и покажем тамошним коротышкам, что и в Цветочном есть достойные учёные», или как он там говорил? Разницы уже не было.       Потому, что они уже шагали по отделанной мрамором лестнице прямо в обсерваторию Фуксии и Селёдочки.       Добрались они, на удивление, без происшествий, однако сейчас все четверо — Знайка, Стекляшкин, Винтик и Шпунтик — были закутаны в пуховички и пальтишки, ибо за ночь ветренный фронт принёс с собой холода, и пришлось одеться потеплее.       — Глупости, дорогой мой, поздно вы спохватились, — невозмутимо ответил Стекляшкин, открывая дверь здания и пропуская друзей вперёд.       В этот раз малышки-учёные сразу же оторвались от работы.       — Добрый день, господа, — сказала Фуксия, строгим взглядом оглядывая их с ног до головы.       — Здравствуйте! — хором провозгласили близнецы-инженеры.       — Добрый денёчек! — поздоровался астроном, и, взяв коллегу под руку, подошел к тем, — А вот и наш знаменитый учёный Цветочного города — Знайка. Будьте знакомы.       Присутствующие обменялись формальными приветствиями и прошли к большому круглому столу посреди обсерватории, где был уже не такой хаос, как вчера — видно, девушки успели прибраться или уже вовсе закончили с насущной работой. Все сразу приступили к обсуждению главного.       — Значит так.. Благодарю за то, что согласились нас выслушать, — начал было Знайка, встав из-за стола и нервно перебирая в руках папку с чертежами, которые он с близнецами собирали с самого утра в попыхах, — Меня уже, должно быть, представил мой коллега, верно? Что ж, тогда не буду разглагольствовать. Где-то полгода назад мы обнаружили некий твердый материал с неизвестным досели никому органическим составом. Я провёл сравнительные анализы лунита — так я принял решение назвать этот образец — и выяснил, что он не похож ни на один из существующих на Земле материалов. Также экспериментальным путём было выяснено, что если лунит будет находиться в относительной близости, не более тридцати сантиметров, от магнитного железняка, то в зоне около ста метров вокруг всё потеряет вес..       — Простите, коллега Знайка, — прервала его Фуксия, — А где вы обнаружили так называемый «лунит»? Что вам дало возможность для утверждений, что это некий новый, ранее никем не обнаруженный материал?       — Лунит обнаружил не я, а наш друг Незнайка, — пояснил учёный, чуть замявшись, — И именно он, к слову сказать, с ещё одним коротышкой отправился в ракете...       — Вы не ответили на мой второй вопрос, коллега, — напомнила Фуксия, уперев одну руку в стол и положив на ладонь подбородок. Вид у нее был даже немного скучающий, будто она до сих пор не доверяла тем, хотя, скорее всего, так оно и было. А ведь её можно понять, не каждый день встречаешь коротышек, которые заявляют, что открыли невесомость!       Учёный от такого напора замялся еще сильнее. А ведь и правда, с чего он решил, что его открытие так уникально, с чего именно он принял решение назвать открытие самостоятельно? Ох, ну он ведь так и знал, что не нужно было никуда ехать! Всё, шоу окончено, конец представлению, гасите свет...       — Позвольте, господа, — вдруг вмешался Стекляшкин, тоже вставая, и теперь он с коллегой стоял плечом к плечу, — Знайка принял такое решение исходя из того, что ранее о состоянии невесомости не было упомянуто в известных нам источниках информации. Напомните мне, пожалуйста, хоть одну книжку или научную статью, где было заявлено о подобном явлении!       Все присутствующие молчали. Астроном удовлетворенно кивнул.       — Правильный ответ. Потому, что такое состояние наблюдалось впервые, и, между прочим, оно было зафиксировано не только нами, но и другими жителями Цветочного города, — продолжал астроном и на этом моменте Шпунтик подал ему вынутый из одной из папок лист, где под утверждением «в Цветочном городе была обнаружена аномалия: все тела в радиусе ста метров от дома Знайки потеряли вес и подверглись так называемому «состоянию невесомости». Это явление также ощутили на себе следующие:» и далее были перечислены имена их друзей и их росписи рядом, некоторые коротышки под росписью даже оставляли свои замечания по поводу невесомости. Особенно Фуксию и Селёдочку поразила длиннющая тирада, написанная Пончиком о том, что «это не состояние невесомости, это состояние глупости! Мы из-за него пропустили завтрак и обед» и последующие его рассуждения о том, почему режим питания нарушать нельзя. Учёные ознакомились с документом и передали его обратно. Астроном, кивнув, закончил, — Надеюсь это вас устроит, а впрочем, если вы, уважаемые коллеги, не верите нам, можете самолично отправиться в Цветочный город и опросить местных. Уверен, они вам с радостью расскажут об этом занимательном явлении. А теперь продолжайте, коллега.       С этими словами он повернулся к Знайке, перебросившись с тем многозначительным взглядом, и присел обратно за стол. Учёный почувствовал как невольно расправляются плечи и перестают дрожать руки от поддержки астронома, позволил себе кроткую, но бесконечно благодарную улыбку, адресованную Стекляшкину, и продолжил.       — Да-да, всё верно сказано. Также именно с помощью прибора невесомости нам удалось в максимально сжатые сроки, всего за два месяца, построить настоящую ракету.       — Извините, что прерываю.. — подала голос Селёдочка, слегка приподнимая руку чтобы приостановить учёного, — А каким образом вы сделали вывод, что ракета рабочая? Вы проводили экспериментальные полёты?       — Экспериментальные полёты не проводились, однако мы предполагаем, что ракета успешно покинула атмосферу Земли, ибо если бы она, положим, развалилась где-то на пути из атмосферы, то она обязательно бы сгорела при падении, и тогда мы бы с вами наблюдали явление, называемое «полярным сиянием», только вызванное не взаимодействием потока заряженных частиц с атмосферой, а процессами горения этой самой ракеты. Такого явления мы не наблюдали, а это значит, что ракета как минимум покинула атмосферу Земли. Дальше же потребовались минимальные расходы самого обычного горючего, чтобы в считанные часы долететь до Луны, и этот процесс был автоматическим, контролируемым бортовым компьютером, который мы с коллегой Стекляшкиным настраивали самолично. Сбить курс с пути было попросту невозможно, я готов за это ручаться.       На этом Знайка закончил, сложив руки перед собой. Винтик и Шпунтик подошли к малышкам и показали им чертежи ракеты, которую, если приглядеться и посчитать, действительно бы не получилось построить в столь короткий срок без невесомости, ибо сделана она была из массивных, весьма интересных по конструкции деталей, которые было бы очень тяжело, почти невозможно поднять на высоту.       Фуксия и Селёдочка долго изучали чертежи и другие приложенные бумаги с подробным описанием свойств лунного камня, потом кивнули друг другу и отошли на другой конец зала и там начали что-то обсуждать. Голоса их было не разобрать из-за гула приборов, поэтому оставалось только гадать, о чем они спорят.       — А что, если это всё зря? — спрашивает шепотом Знайка, наклоняясь к коллеге.       — Знайка, дорогой мой, ну что вы, в самом-то деле! — всплеснул руками астроном, — Конечно не зря! Даже думать о таком не смейте, слышите меня?!       — Слышу, слышу... — покорно согласился учёный, и выражение его лица перестало быть таким уж обеспокоенным, — И спасибо вам за помощь, коллега. Без вас я бы.. Совсем потерялся.       От благодарности Стекляшкин прямо-таки просиял и лучезарно улыбнулся, прикрыв рот рукой.       — О, ну что вы, не преувеличивайте мои скромные заслуги, открытие и работа-то ваши!       Знайка хотел было что-то ответить, но тут к ним подошли Фуксия и Селёдочка.       — Что ж, мы приняли решение, — начала Фуксия, — Мы убедились в честности ваших слов, и, хоть сами не видели вашей ракеты и так называемого лунита, верим вам. Расчёты и чертежи действительно имеют место быть. Поэтому мы с Селёдочкой готовы помочь вам в строительстве новой ракеты, также, если позволите, мы расскажем о вашем открытии всему Солнечному городу. Думаю, найдутся ещё коротышки, которые будут готовы оказать вам помощь.       — Да-да, — вмешалась Селёдочка, — У меня, например, есть один хороший знакомый, инженер Клёпка, он поможет в проектировании новой ракеты и предоставить нужные материалы для её постройки! Только вот...       — Да, есть один, беспокоящий нас нюанс, — продолжила Фуксия, — На чём, собственно, вы собираетесь лететь? Нужно какое-то особенное горючее.       Между присутствующими снова воцарилась тишина. Да, действительно, проблема. Винтик хотел было спросить, а чем плохо топливо, используемое на первой ракете, однако вопрос не задал, ибо тут же понял, что между тем, чтобы поднять тяжеленную ракету с земли, и чтобы продвигаться в космическом вакууме есть большая разница.       Знайка нервно теребил рукав пиджака. Он и сам в последнее время думал над этим, когда уже начал потихоньку смиряться с тем, что найти замену лунита не удастся. Однако ничего конкретного в голову не приходило.       И тут вперёд вышел Стекляшкин.       — Позвольте... — начал было он, — У меня есть предложение. А что, если использовать в качестве горючего так называемое «ракетное топливо», которым я имел смелость назвал вещество, которое будет содержать и горючее, и окислитель, то есть два вещества, которые при взаимодействии другом будут вырабатывать большое количество энергии? Оно будет, так сказать, не просто сгорать как предыдущее топливо, нет, оно будет гораздо больше, чем просто «гореть»! То есть, гореть, конечно, но при этом выделять такое большое количество горячих газов, которые будут быстро-быстро толкать ракету вперёд? Тогда, конечно, ракету придется сделать более прочной, поставить еще несколько слоев защиты, чтобы она не сгорела в атмосфере, что, безусловно, увеличит её размер и вес, поэтому... — астроном говорил быстро, чуть сбиваясь от волнения, но было видно, что данную мысль он разбирал в своей голове не один раз, — Поэтому я предлагаю сделать ракету многоступенчатой — нижние её ярусы, присоединенные к основной части, будут полностью наполнены топливом, и как только топливо закончится, они отсоединятся от ракеты, тем самым облегчив её вес. Таким образом ракета должна будет развить удивительно большую скорость, и долететь до Луны, так сказать, по инерции, то есть с выключенным реактивным двигателем.       Стекляшкин наконец закончил предложение, переводя взгляд с друзей на учёных, и, заметив, что те задумались над его словами, поспешил добавить:       — Но это всё, конечно, только предложение и только в теории, — пояснил он и скромно, даже чуть смущённо добавил, — Я, надо признать, только лишь теоретик, а не практик.       Пару секунд все молчали, астроном даже начал переживать, не сморозил ли он какую-то громадную антинаучную глупость, однако...       Фуксия захлопала в ладоши. Селёдочка подхватила это и все тут же начали аплодировать астроному.       — Браво, коллега, браво! Чудесная, поистине гениальная идея! — восклицала Селёдочка и подошла к тому и начала пожимать ему руку так оживлённо, что её шапочка с рыбьим хвостиком чуть не слетела с макушки.       — Действительно неплохая идея, — Согласилась Фуксия, кивнув, — Как же вы до такого додумались?       Стекляшкин расплылся в улыбке.       — О, это презабавнейшая история, поверьте! Сидел я, помнится, в гостях у Сиропчика, и взгляд мой зацепился за то, как тот открывает бутыль газированного сиропа... И... — он вдруг рассмеялся и махнул рукой, — А, впрочем, неважно, друзья мои, совершенно не важно! Главное, что теперь мы сможем наконец-то построить ракету и полететь на Луну, это ли не главное?!       Все его поддержали.                   ...       Из обсерватории друзья вышли в неповторимом, трепетном состоянии. Винтик и Шпунтик то и дело обнимали друг друга и накидывали все новые и новые идеи для будущей ракеты, перебивали друг друга и смеялись. Астроном же шел с учёным чуть позади них. В голове бушевало столько всего, и радость, и гордость в первую очередь за Знайку и за то, что его открытие наконец-то будет признано официально, и ожидание того, когда они приступят к работе, и много чего ещё... Мечтательно улыбнувшись, он повернулся к коллеге, чтобы спросить:       — А вы что думаете по поводу ракетного топлива? — осторожно спросил он, — Знаю, что идея еще сырая, не проверенная на практике, но...       Но договорить он не успел. Знайка, поддавшись вперёд, положил руку на его плечо и на долю секунды прижался губами к его щеке. Лишь на мгновение, и тут же отстранился.       — Вот, что я думаю, — ответил учёный, убирая руку с его плеча, заметив, как мигом покраснели щеки коллеги и еле заметно улыбнулся, — Идёмте, коллега, а то близнецы сейчас за угол свернут и мы не успеем их догнать.       Стекляшкин ещё пару секунд стоял, приложив ладонь к тому месту, где только что были губы учёного, а потом мотнул головой, стряхивая с себя внезапно окутавшие его чары, и поспешил за остальными и заодно включаясь в весёлый разговор с братьями-инженерами.       Начало работы над новой ракетой было положено. Оставалось только дело расчётов и работы. И, конечно, дело времени, раскидываться которым они не могли себе позволить.