Утки, мат и идеальный пресс

Девчонки узнали, что сегодня к ним придёт новый учитель — Харука Сакура. Тот самый, который вечно краснеет, с разноцветными глазами и диким нравом. Слухи о нём уже разлетелись по всей школе, и утки были в нетерпении. Тора стояла в центре спортзала и наблюдала, как её стая сбилась у входа. Дверь распахнулась. Сакура вошёл, как всегда, с нахмуренными бровями, руки в карманах, взгляд исподлобья. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю, но в то же время был готов защищаться от любой угрозы. Он поправил форму и шагнул в центр. — Так, — сказал он, стараясь звучать грозно. — Я буду учить вас... ну... защищаться. Только без глупостей! И в этот момент его облепили. Девчонки налетели на него, как стая голодных птиц. Кто-то хватал за рукав, кто-то заглядывал в глаза, кто-то восхищённо вздыхал. — Сакура-кун! Ты такой красивый! — А глаза у тебя разноцветные! — Можно потрогать твои волосы?! Сакура попытался отступить, но его окружили. Он покраснел до корней волос, начал заикаться и пытался отодвинуть одну из близняшек, которая уже почти влезла на него. — Эй... отстаньте... я не... вы что... Он был в панике. Он не знал, как реагировать. Он мог драться с бандами, но не с тридцатью девушками, которые лезли к нему с обожанием. Нирей стоял рядом и пытался поговорить с утками. Он не знал как помочь другу. — Д-девочки... Он же не выдержит... Тора стояла с чупа-чупсом во рту и смотрела на это. Она видела, как Сакура краснеет, как он пытается уклониться от леса рук, как он не знает, куда девать глаза. Она выдохнула. Сделала шаг вперёд. И рявкнула на весь спортзал: — ПОСТРОИТЬСЯ! ЖИВО! Девчонки замерли. Через секунду они уже стояли в три ряда, как по команде. Сакура остался стоять в центре, тяжело дыша, и смотрел на неё с благодарностью. Тора вышла вперёд и обвела уток взглядом. — СОВЕСТЬ ИМЕЙТЕ! — сказала она громко. — ПРИСТАВАЙТЕ К ТЕМ, КТО ВЫДЕРЖИТ! ВОН, НА СУО ВЕШАЙТЕСЬ! — она ткнула чупа-чупсом в сторону двери, как будто Суо был там, хотя его там не было. — А С САКУРОЙ СОБЛЮДАЕМ ДИСТАНЦИЮ! Девчонки захихикали, но кивнули. — Поняли! — сказала брюнетка. — Мы не будем, Тора-тян! — Извините, Сакура-кун! Сакура стоял, всё ещё красный, и смотрел на Тору. Она перехватила его взгляд и ухмыльнулась. — Ну чё, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Не привык к такому? — Я... я не знал, что они... — Сакура не мог подобрать слов. — Они просто обожают всех, кто их защищает, — ответила Тора. — Ты — защитник. Значит, ты в их списке. — Я не... я просто... — Да, ты просто красное создание, — фыркнула Тора. — Иди уже учи их, а то я сама начну, и ты у меня будешь краснеть до потери пульса. Сакура сглотнул, но вышел в центр. Занятие прошло необычно. Сакура не был учителем — он был бойцом. Он не умел объяснять, но он умел показывать. И когда он начинал двигаться — быстро, резко, с дикой энергией — девчонки забывали о своих попытках прикоснуться к нему. Они просто смотрели на него с открытыми ртами. — Блокируешь, уходишь в сторону и бьёшь по корпусу. Ясно? — Да! — хором ответили утки. И они начали повторять. Сакура ходил между ними, смотрел, иногда ворчал, когда у кого-то что-то не получалось. И почти не краснел. Тора стояла у стены и смотрела на это с лёгкой улыбкой. «Он хороший учитель, — подумала она. — Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть». После занятий, когда утки разбежались в душ, Сакура подошёл к Торе. Она сидела на скамейке, чупа-чупс во рту, и смотрела в потолок. — Спасибо, — сказал он тихо, не глядя на неё. — За что? — спросила она, не поворачивая головы. — За то, что прикрикнула на них. Я не знал, что делать. — Ты просто не привык к вниманию, — Тора пожала плечами. — Бывает. Я тоже не привыкла. Но когда вокруг тебя тридцать уток, ты учишься. — Ты не краснеешь, — заметил он. — Мне нечего стесняться, — ответила она. — Я знаю, что я крутая. И они знают. А ты знаешь? Сакура молчал. — Ты крутой, — сказала Тора, и в голосе не было ни капли фальши. — Ты всех защищаешь. Ты не даёшь никого в обиду. Это делает тебя крутым. — Она вытащила чупа-чупс изо рта и посмотрела на него. — Даже если ты краснеешь как помидор. Сакура замер. Потом его щёки снова начали наливаться красным. — Я НЕ... — Ага, — перебила Тора. — Уже краснеешь. — Она сунула чупа-чупс обратно в рот и поднялась. — Иди, отдохни. — Я... хорошо, — сказал Сакура и пошёл к выходу. Но перед тем как уйти, он остановился и обернулся. — Ты тоже крутая, — сказал он и быстро вышел. Тора моргнула. Потом улыбнулась в чупа-чупс. — Я знаю, — пробормотала она. Вечером в «Потос» Нирей сиял. — Сакура справился! — объявил он. — Девчонки были в восторге! Тора прикрикнула на них, чтобы они не лезли к нему, и он начал учить! — Она крикнула на них? — переспросил Умэмия. — Да, — Нирей заглянул в блокнот. — «Совесть имейте! Приставайте к тем, кто выдержит! Вон, на Суо вешайтесь!» — он поднял глаза. — Её слова. Все повернулись к Суо. Он сидел с чашкой чая и вежливо улыбался. — Я выдержу, — сказал он. — Ты так говоришь, потому что тебе нравится, — поддел его Кирю. Суо улыбнулся — чуть теплее, чем обычно. — Возможно, — ответил он. — Но я не краснею, как Сакура. Это важно. Сакура, сидевший в углу, снова покраснел. — Я НЕ КРАСНЕЮ! — Да, — усмехнулся Суо. — Ты просто становишься чуть более ярким. Это симпатично. — ЗАТКНИСЬ, СУО! Все засмеялись. На улице было прохладно. Суо шёл по пустым вечерним улицам Макочи, не глядя по сторонам. Руки в карманах. Серьги-кисточки чуть покачиваются на ветру. Улыбка на лице — но она стала пресной. Она была не для других. Она была для него самого, чтобы не думать о том, что она сказала. "На Суо вешайтесь". Она не защищала его. Она его отдала. Как какую-то вещь. Как будто ему всё равно. Как будто он не чувствует. Он остановился у старого фонаря и зажмурился. Она не знает. Она не понимает. Она думает, что он сильный. Но он — человек. И ему тоже может быть больно. Суо открыл глаза и посмотрел на свои руки. Руки, которые уберегли еë от падения. "Интересно, ей вообще есть до меня дело? Или я просто... удобный?" Он усмехнулся сам себе — тихо, горько. А потом полез в карман пиджака и нащупал там что-то твёрдое. Он вытащил это и посмотрел на свет фонаря. Клубничный чупа-чупс. Теперь Суо смотрел на этот чупа-чупс и понимал: она не знает, что он носит его с собой. Она не знает, что он не выбросил его. Она не знает, что он запоминает каждый её жест, каждое слово, каждый взгляд. Она просто сказала "вешайтесь на Суо", потому что он — вежливый и удобный. И не подумала, что это может его задеть. Суо убрал чупа-чупс обратно в карман и сжал его в кулаке. Тихо, почти неслышно, он прошептал: — Ты даже не знаешь, что ты сделала. Он развернулся и пошёл дальше, оставляя за спиной фонарь и тишину.