Между выстрелом и тишиной

      После того как ложь вскрылась, Юнхо стал другим. Он не кричал, не устраивал сцен, но замкнулся. Говорил только по делу, на вопросы отвечал односложно. Ёнсон пыталась заговорить с ним, но он уходил в другую комнату или включал телевизор.       В пятницу вечером он сказал ей: «Я выйду, проветрюсь». Не спросил, не предупредил — просто поставил в известность.       Она кивнула, не поднимая глаз.       Уён ждал его у бара «Девятая мишень». Они не договаривались, но он знал: когда Юнхо плохо, он идёт сюда.       — Привет, — сказал Уён, похлопав друга по плечу. — Ты какой-то… сдутый.       — Всё нормально, — ответил Юнхо, заказывая виски.       Они сели за дальний столик, откуда была видна дартсовая доска. Юнхо смотрел на неё, но не видел.       — Я видел её, — тихо сказал Уён. — В среду. Выходила из спортмагазина с каким-то парнем. Потом они сели в такси.       Юнхо не удивился. Только сжал стакан крепче.       — И ты не спросил, кто это? — спросил Уён.       — Я уже знаю.       — Откуда?       — Она соврала про вокал. Я позвонил в студию — там сказали, что занятий не было. А она куда-то ходила. Думаю, к нему.       Уён выругался сквозь зубы.       — И что ты будешь делать?       — Не знаю.       Они замолчали. Юнхо заказал ещё виски, потом ещё. Уён не останавливал. Он знал: иногда лучше напиться, чем терпеть боль на трезвую голову.       В баре было шумно, кто-то смеялся, играла музыка — Sam Smith «I'm Not the Only One». Юнхо усмехнулся: ирония судьбы.       — Я думал, она другая, — сказал он, глядя в стакан. — Спокойная, домашняя. Мы вместе смотрели фильмы, она поправляла плед, когда я замёрз. А оказалось…       — Оказалось, она хотела не этого, — закончил Уён.       — Почему он? Почему не я?       — Потому что люди иногда выбирают не тех, кто лучше, а тех, кто ближе по духу. Она, видимо, нашла своего.       Юнхо допил виски, поставил стакан. В глазах стояла пустота.       В этот момент в бар зашёл Сонхва. Он искал Юнхо, звонил ему, но трубку не брали. Уён скинул геолокацию.       — Я так и думал, — сказал Сонхва, садясь рядом. — Опять заливаешь?       — Отстань, — буркнул Юнхо.       — Не отстану. — Сонхва забрал у него стакан. — Ты заслуживаешь того, кто не заставит тебя сомневаться.       Юнхо поднял на него глаза.       — Что?       — Ты слышал. Она не та. Не потому, что плохая. Просто не твоя. Ты хочешь уюта, тепла, предсказуемости. А она хочет приключений. Вы разные.       — Я любил её.       — Я знаю. И она, наверное, любила. Но не так, как ты. И не так, как нужно тебе.       Юнхо закрыл лицо руками. Уён и Сонхва молчали, давая ему время.       — Что мне делать? — спросил он глухо.       — Поговорить с ней, — сказал Сонхва. — Честно. Без скандала. Сказать, что ты всё знаешь. И отпустить.       — Легко сказать.       — Я не говорил, что легко. Но по-другому ты не сможешь жить.       Юнхо убрал руки, посмотрел на доску. Дартс висел на месте, ждал игроков. Но сегодня он не хотел бросать. Он хотел забыться.       — Принесите мне ещё, — сказал он бармену.       Сонхва вздохнул, но не стал спорить. Уён пододвинул дротики.       — Хочешь, сыграем? — предложил он. — Без слов.       Юнхо кивнул. Они встали, подошли к мишени. Уён бросал первым — молча, метко. Юнхо вторым — тяжело, почти без прицела. Дротики вонзались в поле, но не в яблочко.       Они играли до закрытия бара. Юнхо напился, но не до беспамятства — ровно настолько, чтобы не думать. Сонхва проводил его до дома, уложил спать и сидел рядом, пока тот не заснул.       — Всё будет хорошо, — прошептал Сонхва, поправляя одеяло. — Ты справишься.       Утром Юнхо проснулся с головной болью и твёрдым решением. Он не будет умолять. Он не будет выяснять. Он просто скажет ей: «Я знаю. Уходи». И начнёт новую жизнь.       Без неё.