Буря Суморочья

РЕМИГИЗ

«Дом Святого Рафаэля»

Детский приют Святого Рафаэля находился под покровительством местной церкви, число воспитанников здесь едва ли превышало пятнадцать. Фасад двухэтажного коттеджа облицован светлым кирпичом, чуть поодаль маленький водоем, окруженный мелкой галькой и лилиями. Реми оглянулась по сторонам в поисках своей жабы. — Темпест.

О, вот и она.

Баал встретил ее у крыльца. Реми протянула ему картонный стаканчик. Баал дернул краем губ. Лицо его казалось грубо высеченным из камня: высокий лоб, тяжелая линия скул. Кривой нос с широкими крыльями и заметной горбинкой добавлял человеческой асимметрии. Вытаращенные голубые глаза с темными припухлостями в молодости делали его похожим на мартышку. Старость придавала ему харизму и благородство, чего уж не скажешь о его молодом обличии. — Задобрить меня решила? — Мне же совсем заняться нечем, — съязвила Реми. Будь у нее время, она бы и сама заварила старому другу кофе, но после звонка пулей вылетела из дома, а по дороге перехватила стаканчик в кофейне. Баал сделал глоток и прищурился. — Не находишь странным, что исчезновение детей совпало с возвращением твоей крестницы? Реми отмахнулась. — Ну да, конечно. Баал и Реми зашли в дом без стука. В холле их никто не встретил. Баал первый прошел в гостевую, Реми же помедлила. Она подошла к тумбочке. На ней одиноко стояла фотография в черной рамке. Реми невольно задержала на ней взгляд, не в силах пройти мимо. На слегка засвеченном по краям снимке улыбалась девятилетняя девочка. Она держит в руках черного ягненка и задорно улыбается. Ее длинные волосы заплетены бантиком в пышные косы.

Как же давно это было.

Казалось, пятна засвета вот-вот поглотят девочку целиком, стерев даже тот короткий миг ее существования в истории города. Реми часто размышляла над тем, сотри она себе память, жизнь была бы в разы спокойнее и безмятежнее. — Темпест, — окликнул ее Баал, заставив опомниться. — Да-да, — суетливо пробормотала она, пытаясь унять жжение в глазах. Гостевая комната встретила их теплым светом. Почти всю дальнюю стену занимало окно, прикрытое мягкими терракотовыми шторами, отчего даже холодный рассвет Суморочья сквозь них ощущался теплым. Стены украшали цветочные вышивки, обрамленные паспарту, и полки с керамическими фигурками. Вдоль стены – пастельно-зеленый диван, по полу валяются подушки с неброскими узорами. Видимо, дети ночью устроили с ними бои. Рядом – кресло и деревянный столик. На детском ковре разбросаны игрушки. На кресле, подперев голову ладонью, сидела женщина. Плечи Миссис Гроув содрогались от всхлипов. Муж стоял поодаль, боясь прикоснуться к ее горю. Отрешенный, собранный. — Редко можно застать хозяйку города за работой. Реми узнала хриплый голос шерифа города Шакса. На вид ему было около шестидесяти. Высокий, жилистый, с благородной осанкой человека, который никогда не позволяет себе сутулиться. Серебристые волосы были коротко подстрижены, виски почти побелели. — Милый, хотела бы я встретиться с тобой при более приятных обстоятельствах, — Реми развела руки для объятий. От него веяло ароматом сырой реки после дождя и влажным тростником. — Какие новости, Шакс? —на вопрос Баала, шериф неутешительно качнул головой. Он протянул им фотографию с детворой сидящей в ряд скамейке на детской площадке. Указал пальцем на рыжего мальчишку. Яркое пятнышко среди темноволосых ребят. — Рован, 7 лет, — следом на ребенка сидящего с краю скамейки. Нарочито обособленного с недовольным лицом, будто его заставили быть частью снимка. — Хизер. 6 лет. Ремигиз подняла брови. — Девчонка что ли? — Ага. Так сразу и не скажешь. — Они не стали бы так, — донеслось жалобное рыдание. Реми и Баал отвлеклись от фотографии. — Они дружные ребята. Да, часто ссорятся за игрушки, за место у стола, но это не причина сбегать. — Что насчет Хизер? Она сидит от них далеко. – голос Реми прозвучал обвинительно, но глядя на эту фотографию, вывод напрашивался сам. — Могли ли мальчишки дразнить ее? — Что? — Такое бывает, — Шакс постарался сгладить ее резкость. — Когда старшие дети берут младших на слабо. Может, они поспорили? — Даже если так! Что их теперь, не нужно искать? Весь дальнейший допрос Реми не слышала. Ее дыхание стало рваным, каждый вдох обжигал губы, будто воздух вокруг нее начал плавиться. — … а потом… — Комендантский час для вас шутка? – голос Реми был сдавленным, она силилась не сорваться на крик. Женщина испуганно повернулась к ней. – Чем вы тут черт возьми занимаетесь, а? На счету вашей опеки три пропавших ребенка, одного похоронили в пустом гробу, — Она подошла к женщине и выставила перед ней фотографию детей, — Где эти двое? Женщина заерзала в кресле, не зная куда себя деть под давлением. — Я… Я н-не знаю где они, не знаю! — Достаточно! – наконец открыл рот Эрнест Гроув. Он подошел к жене со спины и положил руки ей на плечи. – Исчезновение Захарры до сих пор незажившая рана на нашем сердце, но будь вы хоть трижды хозяйкой города, от того ваша боль не тяжелее нашей. Сейчас все иначе. Нужно найти Рована и Хизер, пока не поздно. Баал ущипнул ее за локоть, заставив резко повернуться. Он кивнул на выход, Реми покинула гостевую, не в силах справиться со злостью. Она остановилась у тумбочки и, прежде чем успела одернуть мысль, рука сама потянулась к рамке. — Мы приложим все усилия, — пообещал Шакс Миссис Гроув. — Нам нужны их вещи. Шакс поднес к губам рацию. — Зарра Алерт, повторяю, Зарра Алерт. «Зарра Алерт» была местная поисковая система, сигналом тревоги в память о пропавшей одиннадцать лет назад Захарре Гроув. Услышав на том конце «принято», Шакс и Эрнест поспешили выйти из дома следом за Реми. — Погода нам не потворствует, — удрученно констатировал Баал, глядя на сгущающиеся тучи. Реми цокнула языком и провела ладонью по лбу. Дождь смоет все следы детей, и в сотню раз усложнит работу поисковикам. Но против природы не попрешь и единственное, что могла сделать полиция, — это максимально оперативно прочесать местность Салон внедорожника был достаточно просторным, чтобы в ширину всего сиденья распластался черный волк. Реми похлопала его по бедру. В ответ он отмахнулся хвостом и фыркнул. — Старик, подъем. Цвайхандер разинул пасть в глубоком зевке, Реми сморщила нос — надо бы ему зубы почистить. Она знала, как фамильяру не нравилось быть прикованным к цепи, но подобное было издержкой прикрытия среди смертных. И хоть жители города ощущали странности среди их правителей, все равно в открытую позволять себе гулять с волком, без хотя бы минимального прикрытия, она не могла. Эрнест и Шакс вышли с вещами детей. Реми поднесла майки детей к носу Цвайхандера. — След, — скомандовала Реми. Цвайхандер принюхался. Она вернула вещь Эрнесту и приспустила цепь, давая Цвайхандеру выбрать направление. Поймав след, Цвайхандер навострил уши.

***

— Ну конечно, — Шакс закатил глаза. — В этом лесу что ни день то приключения, — поддержал Баал. — Клянусь, его нужно вырубить к чертям собачьим. — Без работы останешься тогда. Шакс и Эрнест последовали за волком, оставив Баала и Реми наедине. Перед самым входом в чащу невольно возникало чувство, будто лес наблюдает за каждым, кто собирается переступить его границу. Здесь не было ни указателей, ни ориентиров, ни открытых пространств, за которые мог бы зацепиться взгляд. Несколько неверных шагов в сторону, одно необдуманное решение свернуть с тропы — и человеческие голоса растворились бы среди бесконечного шелеста листвы, оставив лишь тишину. — Что-то тебе совсе-ем неспокойно, — насмешливо поддел ее Баал. — Близится Самхайн, — тон звучал задумчиво, как если бы Баала не было рядом. — А к празднику нужны подношения, — заключил Баал, Ремигиз кивнула. — Проведи-ка у местных ковенов обход. — Ведьмы не будут рады внезапным допросам. —Никуда не денутся. — Ремигиз отмахнулась, как от жужжащей мухи. Она пошла за Цвайхандером и скрылась за пушистыми ветвями елей. — Дипломатка нашлась, — вздохнул Баал, утомленно массируя шею.