Исполняя все мои желания

Вечер принес с собой долгожданную прохладу, но воздуха в комнате все равно не хватало — в груди стоял тяжелый, спертый комок. Я сидел у окна, подперев подбородок рукой, и смотрел на темнеющую дорогу, ведущую к моему домику. На коленях лежал свежесобранный МагФон, экран которого мягко поблескивал в полутьме. ​В голове по кругу прокручивались события сегодняшнего дня. Убийство. Я ведь даже не моргнул, когда распластал того охранника-кочевника на две части. В прошлой жизни — жизни Толи Звягинцевa, обычного московского студента-политехника — меня бы выворачивало наизнанку три дня подряд от одной мысли о крови. А сейчас? Внутри была лишь какая-то глухая, ледяная пустота. Новое женское тело, чужой мир, магия... или эта реальность просто ломает меня быстрее, чем я успеваю осознать? ​Скрип колес и грубое ругательство снаружи заставили меня очнуться. ​К калитке подъехала крытая повозка, запряженная двумя тощими, облезлыми лошадьми. Из нее вылез тот самый торговец-боров, на ходу вытирая грязным платком взмокшую лысину. За ним суетились двое его подручных — молчаливые, угрюмые типы с дубинами на поясах. ​— Г-госпожа... — промямлил свиноподобный, остановившись у крыльца и боясь шагнуть дальше. Похоже, слухи о моей сегодняшней демонстрации огненной плети уже разлетелись по ярмарке. — Я всё привез. Как и уговаривались. ​Я поднялся, накинул на плечи легкий плащ и вышел на крыльцо. ​— Выводи, — коротко бросил я. ​Подручные откинули рогожу. Из повозки, цепляясь друг за друга и щурясь от света моего одинокого амулета, начали вылезать те, кого этот скот держал в клетках. Все в окровавленных или грязных обносках, исхудавшие, с потухшими, недетскими глазами. ​Всего их оказалось семеро. Пятеро мальчишек от десяти до четырнадцати лет и две девочки чуть младше. На шее каждого висел тяжелый, вонючий от ржавчины и пота металлический ошейник — подавитель маны и воли. Тот самый пацан, которого избили до полусмерти, не мог идти сам: его просто выволокли и бросили на траву, как мешок с картошкой. ​— Вот... документы на владение, купчие от прошлого хозяина и ключ, — торгаш дрожащими руками протянул мне пачку пожелтевшего пергамента и тяжелый металлический брусок с вырезанными рунами. ​Я забрал документы, проверил рунический ключ, направив на него капельку маны — руны отозвались едва заметным голубоватым свечением. Работает. ​— Проваливай, — чеканно произнес я. — И если я хоть раз увижу тебя в княжестве Рукем с детьми... сжгу вместе с твоим вонючим шатром и повозкой. Понял? ​Торгаш не стал спорить. Он буквально впрыгнул на облучок, и повозка с грохотом умчалась прочь, растворяясь в темноте. ​Я остался один перед семью перепуганными, забитыми детьми, которые сжались в кучу у моих ног, ожидая новой порции издевательств. Наступила звонкая, давящая тишина. ​— Рувал! Лория! — крикнул я в сторону дома. ​Из-за угла моментально выскочила нанятая семейная пара. Лория, увидав эту картину, всплеснула руками и ахнула, закрыв рот ладонью. ​— Госпожа Матта... Это же... Господи, да они же совсем заморенные! — запричитала женщина. ​— Лория, живо греть воду. Всю, что есть в доме. Достань чистые простыни, какую-нибудь мягкую ветошь, смалец или мази от ожогов и ссадин. Рувал, помоги занести пацана в дом. Только аккуратно, у него, похоже, ребра сломаны. ​Пока слуги суетились, я подошел к самому старшему из детей — парню лет четырнадцати с рассеченной бровью и диким, волчьим взглядом. Он заслонял собой маленькую девочку, крепко сжав кулаки. ​— Как тебя зовут? — тихо спросил я, стараясь сделать голос как можно мягче (что в этом девичьем теле получалось само собой, от чего меня до сих пор слегка передёргивало). ​Парень молчал, лишь сжал зубы так, что желваки ходили ходуном. ​— Ладно, не хочешь — не говори. Но запомните все: есть вас никто не собирается. Бить тоже. В этом доме рабства не будет. ​Я достал амулет-ключ, подошел к парню и приложил брусок к замку на его ошейнике. Металл щелкнул, тяжелые железные полукольца разомкнулись и с глухим звуком упали в траву. Парень ошеломленно схватился за шею руками, не веря тому, что произошло, и уставился на меня снизу вверх. ​Один за другим я снял ошейники со всех семеро. С каждым щелчком замка в воздухе словно становилось чуть меньше той липкой, отвратительной магии подавления, которая давила на мозги. ​Полночи мы провели в хлопотах. Перемыли всех детей в огромной деревянной бадье, обработали раны бытовой магией и простыми мазями, переодели в просторные рубахи из запасов Рувала и Лории. Накормили горячей пшеничной кашей с мясом и напоили тем самым ароматным травяным чаем, от которого у ребят впервые за долгое время заблестели глаза. ​Тот избитый мальчишка, которому от силы было лет одиннадцать, лежал на диване в моей гостиной. Благодаря паре уколов маны и очищающим плетениям его дыхание выровнялось, а синяки на лице стали заметно бледнее. ​Закончив с обработкой, я уставший опустился в кресло напротив. В голове складывался четкий план. ​Завтра я пойду к Норту. Мне нужны не просто пять лет отработки в его захолустье. Мне нужны права на землю на окраине княжества. Имея на руках чертежи Магии Созидания, знания политеха, кристаллы памяти и семерых преданных людей, которым просто нужно дать шанс на нормальную жизнь, я смогу построить не просто особняк. ​Я построю здесь свою мануфактуру. А потом... потом мы посмотрим, кто в этом мире устанавливает правила. ​— Госпожа... — тихо раздалось с дивана. Избитый мальчик открыл глаза и смотрел на меня. — Вы... вы ведь не отдадите нас обратно? ​Я посмотрел на свои тонкие девичьи пальцы, все еще хранящие фантомное тепло огненной плети, усмехнулся и ответил: ​— Насчет этого не переживай, мелкий. Теперь вы под моей защитой. А те, кто попытается вас забрать... что ж, я всегда хотел проверить, как работает магия созидания в комбинации с законами термодинамики.