Отвратительный день рождения

      Цукишима Кей просто хотел, чтобы вторник, который на этот раз совпал с днём его рождения, прошёл тихо и спокойно; небеса, неужели он так многого просил?       Утро началось приемлемо. Цукишима умылся, пожелал сам себе терпимого дня и вышел из дома, не позавтракав: не не любил завтракать рано утром, к тому же, ему нужно было зайти за Ямагучи по дороге. Конечно, Ямагучи не был ни ребёнком (не больше, чем сам Цукишима), ни идиотом (Цукишима был выше дружбы с идиотами, а с Ямагучи у него была самая настоящая дружба), он вполне мог добраться до Академии UA самостоятельно… Просто Цукишима чертовски привык заходить за ним, и Ямагучи, вероятнее всего, привык к этому так же сильно.       Воздух был приятно прохладным по сравнению с началом учёбы первого сентября, когда температура дошла до тридцати трёх градусов по Цельсию: сегодня были блаженные двадцать четыре. Цукишима, однако, всё равно оставил пиджак дома. Возможно, даже из вредности, он не был уверен. Солнце уже поднялось достаточно высоко, облака безмятежно плыли по ярко-голубому небу, и казалось, что всё и правда может пройти без происшествий.       Дом Ямагучи находился на частной территории, и под ногами перекатывались мелкие камушки, которыми были усыпаны дорожки. Цукишиме всегда нравился дом Ямагучи, потому что он навевал ощущения чего-то родного и уютного. В какой-то мере он даже приносил воспоминания о том беззаботном детстве, когда их было трое, а не двое.       Но думать о брате сейчас совершенно не хотелось, и Цукишима ускорился. Лучше бы Ямагучи выйти поскорее, пока настроение Цукишимы не испортилось, потому что Ямагучи — очаровательная булочка с корицей и позитивом, и он не заслужил получить утреннюю дозу гадостей от Цукишимы. Им ещё предстоял целый день лекций и тестов, и было куда как разумнее пережить его вместе, а не по отдельности. Цукишима оглянулся на дверь. Ямагучи не было. Цукишима начал нервно постукивать носком кеда по земле, но звука почти не было, и он, поморщившись, достал из рюкзака наушники. Заиграла Машина времени, а за ней Мельница, и это действительно помогло ему расслабиться. Ямагучи не было, но теперь, когда в голове звучал голос Хелависы, Цукишиму это не так сильно волновало. Он внезапно вспомнил, что они никуда не опаздывали.       Ямагучи вышел, когда заиграла «Зависимость» — pyrokinesis. Это показалось Цукишиме почти смешным, потому что Ямагучи был тем, кто не одобрял зависимости всерьёз, но постоянно ловил гиперфиксы на каждый фандом, в котором оказывался. Впрочем, пусть. Это Ямагучи ещё не знал, что половину фанфиков, которые он с таким восторгом комментировал, написал лично Цукишима.       — Цукки! Давно ждёшь? — спросил Ямагучи, врезавшись в Цукишиму для объятий.       — Где-то с полчаса, — Цукишима дёрнул плечом и неловко положил руку на спину Ямагучи.       — Опять вышел на час раньше?! — в голосе Ямагучи прозвучало настоящее возмущение. — Что сложного просто рассчитать время нормально? Зачем лишать себя сна?       — Мне проще встать. За время пусть Козуме отвечает, — отмахнулся Цукишима. — Ну, пошли?       — Не переводи стрелки! — воскликнул Ямагучи.       Тем не менее, он пошёл рядом с Цукишимой, и они вместе двинулись к остановке. Цукишима незаметно улыбнулся уголком рта. Вот так молча идти бок о бок с Ямагучи ему очень нравилось. По телу заструилось тепло, никак не связанное с нещадно палящим солнцем. Надежда на спокойный день разгоралась всё ярче.       Автобус пришлось подождать, но вскоре он прилетел. Жёлтый, с каким-то номером, который был так прост, что забывался сразу же после прочтения. На одном из окон был плакат с афишей: недавно вышел новый фильм о Деку — величайшем герое позапрошлого столетия. Тогда как раз только-только изобрели способ продлить человеческую жизнь, не все герои согласились опробовать метод на себе. Так и вышло, что самый лучший друг Деку до сих пор был жив, а сам Деку — нет. Афиша была свежая, но кто-то уже пририсовал актёру крылья белой краской.       Они долетели очень быстро, минут за семь-десять. Видимо, пробок не было — повезло! Перед Академией UA они оказались аккурат за пятнадцать минут до первого урока, как полагалось примерным ученикам. Староста Киёко похвалила бы их, если бы они не приходили вовремя почти каждый раз за редкими исключениями.       — Ямагучи! Доброе утро! — с лучезарной улыбкой выкрикнул Хината.       — О, доброе! — откликнулся Ямагучи. — Сегодня не опаздываешь?       — Мы бегали с Тобио, — Хината выглядел довольным, как чеширский кот, — и я его обогнал!       — Вообще-то первым был я, придурок! — возразил Кагеяма.       — Все по местам! Успокойтесь! — а это вмешалась староста. — У учителя Такеды для вас сюрприз!       Любой класс после подобного заявления начал бы галдеть только сильнее, но только не класс A в Академии UA. В этом классе уровень уважения к старосте превышал даже уровень уважения к величайшему герою современности, Кеишину Укаи. Никто не мог спорить с тем, что Киёко Шимизу — богиня, хотя ходило множество слухов о том, какая именно. На самом деле, однако, она покровительствовала только Ячи, по крайней мере, из очевидного.       Вошёл учитель Такеда. Следом за ним — учитель Укаи. А за ним… За ним шёл тот, кто в пух и прах уничтожил надежду Цукишимы на тихий день рождения.       По классу пронёсся неверящий вздох.       — БАКУГО КАЦУКИ?! — проорали на два голоса Хината и Кагеяма.       — Герой Динамит?! — раздались удивлённые возгласы.       Одна девушка, видимо, особо впечатлительная, просто вскрикнула и чуть не сорвалась со своего места. Её остановил сидящий рядом Нарита, заместитель старосты. Цукишима, что примечательно, не мог вспомнить даже причуды или фамилии этой девушки.       — А Каруцуки и правда настоящая фанатка, — прошептал Ямагучи.       Каруцуки — «лунная легкость» или «тонкий месяц». Цукишима мог оценить иронию, потому что его фамилия начиналась тем же самым иероглифом.       — Вы знакомы? — уточнил Цукишима, приподняв бровь.       — А ты думал, с кем я гуляю, когда с тобой домой не езжу? — Ямагучи ухмыльнулся и показал ему язык.       Цукишима почувствовал, как сердце пропустило удар. Иногда он не мог объяснить себе, почему Ямагучи такой красивый. И обязательно таким быть?! Мог бы быть какой-нибудь серой массой, но нет же! И так взгляд от него не отвести, а уж когда он начинает вести себя вот так… Покоя Цукишиме не будет, если Ямагучи продолжит работать над уверенностью в себе.       — Так вот, кого ты скрываешь от меня, Ямс, — отшутился Цукишима, чувствуя себя немного странно.       — Эй! Я не скрываю Кару! И тут нет поводов для ревности, Цукки! — Ямагучи засмеялся, не удержавшись, и прикрыл рот рукой.       — ВСЕМ МОЛЧАТЬ! — заорал всемирно известный герой Динамит.       — А вы правда настоящий? — тихо, но в наступившей тишине оглушающе громко спросила Каруцуки.       На неё мгновенно оказались направлены все взгляды. Он съёжилась, будто стараясь стать невидимкой, и Цукишиме стало почти жаль её. Если она дружила из всего класса именно с Ямагучи, то наверняка была застенчивой, и вряд ли ей было приятно оказаться в центре внимания. Было интересно, как отреагирует Динамит.       — А что, ты смеешь сомневаться?! — на лице Динамита появилась сумасшедшая ухмылка; он всё ещё говорил невероятно громко; судя по тому, что Цукишима читал о нём, к старости Динамит ни капельки не изменился, он и подростком вёл себя почти так же. — Конечно, настоящий! Никто не сможет изобразить меня должным образом. Потому что моё имя — Каччан Бакуго!       Каруцуки упала со стула.       Конечно, она тут же вскочила, но Цукишима дальше не смотрел. Он не любил шумных героев. Злодеи были ему тоже не по душе именно поэтому: больно много пафоса, много выпендрёжа. Громкая пустота.       Пафос Цукишима не любил с детства. Когда-то ему нравилось, а потом… Потом кое-кто, кто обожал высокопарные речи, предал доверие Цукишимы. Оказалось, что когда тебе не нужно поддерживать кого-то, то сразу становится ясно, что на самом деле тебе нравится, а что — ничуть. Цукишиме ничуть не нравился пафос.       Учитель Укаи объявил, что им удалось благодаря старым связям школы пригласить одного из самых известных героев позапрошлого века, поэтому сегодня будут практические занятия, а не тесты. Класс ликовал ровно минуту.       У Цукишимы развязался шнурок, хотя он не двигал ногами и не мог ничего задеть. Он осторожно наклонился, чтобы завязать его. Собственные руки на миг показались чересчур бледными, хотя Цукишима никогда не был таким смуглым, как другие японцы. Пальцы задрожали. Цукишима разозлился и заставил себя двигаться более плавно, завязал шнурок и выпрямился на сиденье прямо под звук телефона учителя Такеды, который тут же помрачнел и вышел из кабинета. Стало холодно. Ямагучи положил руку Цукишиме на плечо, и это немного помогло. Присутствие Ямагучи всегда дарило тепло и уверенность, а его извечный оптимизм внушал надежду — обычно всё и правда заканчивалось хорошо.       Вернулся учитель Такеда. Быстро прошёл за спиной Динамита к учителю Укаи и что-то ему прошептал. Учитель Укаи громко объявил:       — Недалеко от Академии UA произошло нападение злодеев! Наши занятия отменяются, мы отправляемся на вызов.       Цукишима моргнул. Он был прав. Разумеется, всё должно было пойти не так. С его стороны было крайне наивно надеяться, что небеса изменят своему обычаю игнорировать все его просьбы. Что ж, хотелось бы, чтобы бой прошёл быстро. Глупо? С ними буквально три профессиональных героя, а сами они вполне себе многообещающий второй курс класса A геройского факультета Академии UA, поэтому Цукишима сказал бы, что его предположения и желания в данном случае более чем уместны.       — Пф, кто посмел… — в рычащих интонациях Динамита прозвучала реальная угроза.       — Неизвестная группа злодеев. К слову, класс B оказался ближе, поэтому они уже там. Их способности во многом недостаточно атакующие, нам действительно стоит поторопиться, если мы не хотим опоздать, — и учитель Такеда, как всегда в подобных ситуациях, стал из божьего одуванчика одним из малоизвестных, но весьма опасных действующих профи.       Вот так они и оказались перед упавшим на землю автобусом. Тем самым: на выбитом стекле красовался плакат с дорисованными крыльями. Цукишима заметил, как на мгновение помрачнело лицо Динамита. До них донёсся усиленный — Цукишима сильно подозревал, что усилен он был стараниями Куроо, — голос Козуме из класса B.       — Приветствуем, класс A. Всем, кто не обладает атакующими способностями, спрятаться, мы заберём вас в наше укрытие. Атакующие могут нападать, но не меньше двух героев на одного злодея. Помните, мы не знаем их причуд. Будьте осторожны.       Каруцуки, петляя, забежала за ближайшее здание. Цукишима следил за ней, потому что с ней бежал Ямагучи. К счастью, их встретила девушка из класса B, поэтому можно было не волноваться. У неё была интересная способность. Напрягшись, Цукишима вспомнил, что её фамилия — Сэимото. Хотя это было странно. «Святая книга», откуда вообще могла появиться подобная фамилия?       Удар, и Цукишима упал на землю. Волнуясь, он частенько начинал думать о языке, что было сейчас максимально невовремя. Пришлось срочно активировать причуду и сосредоточиться на злодее.       «Почему ты решил, что способен быть злодеем? То есть, по-настоящему способен? Разве ты достоин этого? В чём твоя причуда? Ты сильный? Пф, как ты можешь считать это силой? Ты слаб. Смотри, ты ведь даже не победил меня этим ударом. Сбить с ног — достижение? С каких это пор? Твой босс будет недоволен, не так ли? Ты не смог убить героя. Не профессионала, а всего лишь второкурсника. Всего лишь. Ты жалок. Полная бездарность.»       Злодей остановился. Было больно смотреть, как человек с хвостом динозавра поверил, что он полное ничтожество, и Цукишима отвёл взгляд. Пора было перейти к следующему злодею, как бы ему ни хотелось оплакать этого.       Причуда Цукишимы заключалась в убеждении.       Со следующим злодеем уже полез драться Хината. Очевидно, класс A не послушался приказа сражаться с обязательным численным превосходством. Цукишима усмехнулся. Можно ли было назвать его разумным, если он и сам сделал то же самое? Его причуда была достаточно сильной. В отличие от причуды Хинаты. Сильная, она всё ещё предполагала самозащиту, а не нападение! Цукишима вздохнул. Хината Шоё — придурок. Полный придурок. И он будет чрезвычайно сильно ранен, если кто-нибудь не вмешается. Но у Цукишимы лимит времени, он сможет активировать причуду снова только через семь секунд…       В этот момент появился Кагеяма. В качестве геройского крика он низким голосом заорал: «Fuck you!» — а потом прикоснулся к злодею и обнулил его вес. Злодей поднимался всё выше и выше, беспомощно барахтаясь в воздухе. Кагеяма щёлкнул пальцами, и Хината побежал на следующего злодея, едва касаясь ногами земли. Как часто они прикасались друг к другу, если контактная причуда действовала на расстоянии?.. Цукишима не желал знать.       Цукишима бросился вперёд ровно в ту секунду, когда Кагеяма оказался ранен: применять способность он мог с потрясающей точностью, но с ограниченным временем, потому что для более длительного ему не хватало концентрации. Именно поэтому Хината снова полностью приземлился. Кагеяма метнулся в сторону и закрыл Хинату собой. Этого злодея вывел из строя Нишиноя — его сверхскорость позволяла ему наносить множество сильных ударов, к тому же, его физическая форма была превосходна, несмотря на почти отсутствующий рост. За Нишиноей неотступно следовал Танака с акульей головой. Каким образом он дышал, оставалось загадкой для всех исследователей, которые когда-либо видели его причуду в действии, но Танака мог превращать части своего тела в звериные. Из-за этого, к слову, у него всегда были когти вместо ногтей.       От этой мысли Цукишиму отвлекло то, что он почувствовал себя сильнее, а затем увидел, как злодеи начали хиреть на глазах. До поля боя дотянулись длинные руки, обхватили Кагеяму и вместе с ним исчезли обратно. Сэимото с лазерным мечом — что?! — оказалась перед одним из злодеев и нанесла ему рану, чуть не убив (убивать до суда не полагалось). Значит, в игру по сигналу Козуме вступила поддержка. Цукишима резко успокоился. Больше проблем не возникнет.       Цукишима уверенно активировал причуду снова. Злодей, стоявший перед ним, казался неслабым, но едва ли мог полностью сопротивляться силе убеждения. Аргументы Цукишимы были прочнее стали, алмазов и воздуха. Прочнее самой реальности.       Злодей замахнулся, и Цукишиму сбила с ног волна сильного ветра. Его протащило по асфальту несколько метров, и Цукишима напоролся на стекло. Он понял это только из-за того, что ощутил, как по ноге от колена потекло что-то тёплое. Наклонив голову, он увидел кровь. Наступил момент отстранения. Цукишима посмотрел на злодея, который вновь поднял руку, и наконец смог использовать причуду. Дальше несколько событий случились почти одновременно: к Цукишиме подбежал кто-то и обнял со спины — Ямагучи, — а злодей упал. Просто упал. Цукишима даже не довёл до конца свою тираду, а злодей был повержен. И, кажется, не дышал.       — Ты что-то говорил о том, что твоя причуда усиливает пропорционально силе твоей привязанности к человеку, Ямагучи? — уточнил Цукишима, повернув голову.       — Э-эм… Хех… Это неважно. Возможно, я ошибался. Я просто хотел защитить тебя, ну, и… — Ямагучи замолчал.       Цукишима мог бы продолжить этот разговор, но именно в этот момент все злодеи (кроме мёртвого) разделились на две группы и встали по сторонам, образовывая перед ним и Ямагучи коридор или аллею. Цукишима замер. Руки Ямагучи, который всё ещё обнимал его, напряглись. Бой остановился. Слишком быстро. Что-то не так. Что же будет? Выйдет их козырь и снесёт всех героев? Неужели даже учитель класса B не успеет на помощь? Что случится? Карьера Ямагучи не должна была закончиться вот так. Цукишима не позволит этому произойти! Все застыли. Неугомонный Хината попытался напасть на одного из злодеев в шеренге, но тот оттолкнул его, не глядя.       В конце аллеи стоял силуэт, слишком знакомый Цукишиме.       «Только не это».       Этот человек был в доме Цукишимы буквально неделю назад. Этот человек начал двигаться к ним. Он медленно, даже не прогулочным шагом подходил к ним с Ямагучи.       «Только не сегодня».       Стало видно, что у человека был рост выше среднего и светлые волосы. Ещё — что он улыбался.       «Только не он».       В паре шагов от Цукишимы человек остановился. Его улыбка была добродушной и совершенно искренней. Его звали Цукишима Акитеру.       — Нет… Нет-нет-нет! Ты же… Ты же хороший! Ты был моим другом! — это замерший было Ямагучи ожил. — Ты был мне как старший брат! Ты… Ты не можешь! Не можешь!.. — голос Ямагучи дрогнул и сорвался.       Ямагучи заплакал. Впервые после того, как у него выявили способность. Впервые за последние двенадцать лет. Цукишима сам словно вернулся в настоящее, когда осознал это. Перед ним и правда стоял Акитеру. Его родной старший брат, тот, на кого он когда-то равнялся. Его личный предатель. Он не просто был злодеем, он был главой злодеев, которые нападали на людей. Убивали их.       — Да, Цукки, Ямс, вы всё правильно поняли, — Акитеру улыбнулся ещё шире и помахал рукой. — Я здесь главный. С днём рождения, братик!       Акитеру протянул Цукишиме руку, на которой болтался… подарочный пакет. На пакете было написано «Happy Birthday!», и в нём явно лежало что-то тяжёлое. Возможно, там лежала дорогущая оригинальная фигурка птеродактеля, которой Цукишиме не хватало, чтобы завершить коллекцию. Возможно, что-то другое. Часть Цукишимы хотела узнать, а другая часть желала уничтожить Акитеру. Потому что Тадаши плакал из-за него. Светлый, позитивный Тадаши, извечный оптимист, плакал. Самый близкий и самый важный человек в жизни Цукишимы был настолько не в порядке по вине того, кто когда-то был так же близок и важен.       Сердце забилось быстро-быстро, и Цукишима осознал, что больше не мог контролировать дыхание. Вдобавок к этому он абсолютно не чувствовал свою причуду. Цукишима не видел выхода. Руками, дрожащими так, что он не удержал бы и воздушный шарик с петелькой, Цукишима забрал подарок. Диссонанс внутри его головы в это мгновение стал настолько силён, что Цукишима полностью отключился от реальности. Он не потерял сознание, но больше не мог пользоваться своим телом. Тревога перекрыла доступ к разуму.       — Ребята, мы здесь закончили! Уходим! — отдал приказ Акитеру. Потом он повернулся к Цукишиме. — И, о, Ямс, Цукки, донесите до всех: моя маленькая банда называется «Дар цукияме».       Кто-то открыл портал, и злодеи один за другим исчезли. Акитеру ушёл последним, сложив из рук сердечко. Всё время их встречи он не переставал широко улыбаться.       Цукишима не шевельнулся. Ни тогда, когда учитель Сугавара с помощью Куроо усилил свой голос и приказал всем следовать за ним, ни когда то же повторил учитель Такеда Цукишиме в лицо, ни даже тогда, когда все, кроме Тадаши, ушли. Тадаши сначала положил голову на плечо Цукишиме и просто плакал, а потом начал бормотать что-то. Со временем его бормотание стало разборчивым.       — Нет… Сорвался… Не должен был… Нет… Дурак… Слабый…       Цукишима всё ещё не мог ни на что реагировать, но ему не понравились слова Тадаши. Ему изначально не нравилось, что Тадаши плохо. Оказалась, что боль лучшего друга намного тяжелее переносить, чем свою собственную. Цукишима был не готов к такому. У него наконец получилось думать, и он осознал, что Тадаши говорил о себе. Он сорвался. И, если Цукишима понимал своим повреждённым умом, о чём именно говорил Тадаши, то им нужно было поговорить. Немедленно.       Вот только Цукишима не мог сказать ни слова.       — Я подвёл тебя, Цукки… Мне так жаль, я… Я такой слабак, я не хотел… Просто все эти годы… — Тадаши плакал, и было невыносимо слушать его, но он явно хотел рассказать что-то очень важное. — Моя причуда… Она зависит от моего настроения, и… Я старался, Цукки, правда старался… Я подавлял все негативные эмоции и даже мысли… Но сегодня я не смог сделать этого. Прости меня, Цукки… Я хотел всегда быть полезным вам…       Худшие опасения Цукишимы подтвердились. Он так хотел ответить Тадаши, сказать хоть что-то! Если бы только он мог!.. Потому что Тадаши не слабак. Он идиот, но лишь потому что заставлял сам себя страдать. Тадаши самый лучший, самый сильный, самый полезный, самый красивый, самый добрый, самый замечательный, самый важный. Цукишима не мог представить своей жизни без Тадаши. Его прикосновения приносили тепло и покой, как ничто другое. Когда Цукишиме после первого сражения со злодеями снились кошмары, он звонил Тадаши посреди ночи, и тот всегда отвечал. Тадаши разговаривал с ним, пока Цукишима не засыпал обратно. После этих ночных бесед его сны были приятными. Никто, не смог бы заменить Цукишиме Тадаши. Мальчик, которого он когда-то «по приколу» спас от хулиганов с помощью причуды (Цукишима был из так называемых ранних детей, чьи причуды просыпаются в детстве), вырос в юношу, который привносил в жизнь Цукишимы смысл.       — …тебе. Я хотел быть полезным тебе, Цукки… Я… — Тадаши внезапно поднял голову и посмотрел Цукишиме прямо в глаза. — Я был влюблён в тебя с тех пор, как впервые увидел тебя… Увидел тебя уязвимым. Знаешь, мне захотелось защитить тебя, — пока Тадаши говорил, он почти перестал плакать, — и с тех пор каким-то образом моя причуда стала действовать на тебе всё сильнее. Я… Я именно из-за этого вставал всё дальше и дальше с каждым разом. Ты не должен был узнать. Я понимаю, что ты не… В общем, прости меня, Цукки. Я только надеюсь, что ты не прогонишь меня.       Тадаши замолчал. А Цукишима вдохнул слишком много воздуха, закашлялся и вновь обрёл способность говорить. Он чувствовал себя ужасно, потому что собирался разбить сердце своего лучшего друга словами: «Я не влюблён в тебя в ответ», — но не мог их произнести. И не из-за схлынувшей уже панической атаки, не из-за шока. Просто Цукишима никогда не умел лгать.       — Ямс, я… — он замолчал. — Ты такой идиот, Ямс.       — Я знаю, Цукки, и…       — Заткнись, Ямагучи, — Цукишима через силу ухмыльнулся. — Ты идиот, раз думал, что я буду рад твоей жертве, — Тадаши испуганно посмотрел на него. — Я просто хочу видеть тебя счастливым. Видеть твою искреннюю улыбку, ради которой тебе не пришлось строго контролировать каждую свою мысль. Слышать твой невероятный смех, который вызван обычной шуткой, а не попыткой вернуться к радости. Я хочу, чтобы ты был счастлив. По-настоящему счастлив, Тадаши. Ты моя тишина.       Сказав это признание вслух, Цукишима удивился, но не очень сильно. Когда он не смог отвергнуть чувства Тадаши, он уже подсознательно понимал, что это значит. Можно сказать, он подготовил сам себя.       А вот к реакции Тадаши Цукишима готов не был. Даже если бы он знал заранее, не смог бы подготовиться к тому, что Тадаши снова заплачет. Заплачет, улыбнётся и кинется к Цукишиме не шею, обнимая его.       Между ними зашуршал пакет, что-то внутри него подозрительно хрустнуло, но Цукишиме было плевать. Впервые за те же самые двенадцать лет он обнимал Тадаши в ответ, гладил его по спине, по волосам, и улыбался, чёрт возьми. Улыбался так же солнечно, как когда-то давно улыбался ему Акитеру. Так же солнечно, но во много раз счастливее. У Акитеру не было Ямагучи Тадаши. У Акитеру вообще никого не было, кроме банды монстров, которые подчинялись ему или из страха, или как харизматичному лидеру. Акитеру, улыбчивый и милый, был одинок, как никто другой.       А Цукишима Кей, мрачный и саркастичный, был искренне счастлив, крепко прижимая к себе своего любимого человека и зная, что вот после этого у них точно всё будет хорошо. День рождения прошёл просто отвратительно, но небеса подарили Цукишиме подарок получше, чем тишину. Они подарили ему Ямагучи Тадаши.