In vino veritas

Париж становится свободным – формально, на смену римлянам приходят франки, но нежное франс звучит достаточно красиво, чтобы он позволил назвать территории вокруг себя именно так. Править непривычно. Непривычно быть свободным и сражаться за свою свободу. Когда приходят викинги, город не сопротивляется. Они слишком сильны и, охваченный внезапной паникой, Париж уводит людей в леса вокруг и молча закрывает глаза, позволяя пламени пожирать тело. Пожар утихает, люди возвращаются и отстраивают город заново. Новое правило – не позволять себе умирать. К следующему набегу викингов они готовы, и всё равно спустя много дней обороны ворота падают. И снова. И снова. И снова. Пожары, набеги, снова пожары, снова набеги. Даже закрыв глаза, Париж не сможет посчитать, сколько раз горел в эти несколько десятилетий, пока очередного вождя не удаётся разбить и он не заключает мирный договор. Приходится пожертвовать Лотарингией, но зато теперь викинги и их северная дикая сила направлена не против него, а против его врагов. Париж пьёт вино и смеётся шуткам, празднуя мир, невзначай прикасается к руке и ничуть не удивляется, когда Роллон утягивает его к шкурам. Париж ударяет – несильно, игриво, связывает над головой сильные руки, насаживается на крепко стоящий член – сам. Без принуждения и без необходимости. Не ради выживания. Просто потому, что захотелось. Потому, что победил. Вкус к завоеваниям приходит не сразу. Вначале Париж боролся только за свою свободу, потом – за влияние, ещё позже – за укрепление своей власти. Местные короли то и дело меняют свои резиденции, не позволяя ни одному из городов надолго стать главным над всей территорией – это раздражает, и Париж прибегает к привычной стратегии, пока Людовик Шестой не закрепляет за ним королевскую власть, а вместе с ней и право стать столицей. Париж почти не запоминает этого: века летят как мгновения, он растёт и расцветает. Унизительный нежный взгляд плавится в злой, становится насмешливым, а после – откровенно сучьим. Париж презирает всех – и особенно тех, кто пытается снова бросить его к своим ногам. Он переживает тысячи смертных любовников, чуму и голод, войны и революции, становится тем, кто диктует свои правила всей Европе, и теряет всё в попытках завоевать восток. В конце двадцатого века войны меняются – теперь они завязаны не на людях, а на влиянии, и Париж легко адаптируется к новым условиям. Самый ценный город Европы. Самый красивый мальчик Европы. Тот, кто задаёт направление всей политике. Это не конец – напряжение растёт – но впервые за столько веков Париж вдруг понимает. Он переживет. Что бы ни разрывало мир на части, он останется жив и вернёт прежнее влияние. Factum est factum. Конец.