Соперники

      Небо над Спа-Франкоршам нависало тяжелым, свинцовым покрывалом. Арденнские леса, обступающие гоночную трассу, казались неестественно тёмными, почти чёрными на фоне сизой дымки, предвещающей скорый ливень. Воздух был густым и влажным — он лип к коже, затруднял дыхание и был пропитан специфическим, будоражащим коктейлем из запахов, который знаком каждому завсегдатаю паддока: жженой резиной, высокооктановым топливом, озоном и раскалённым асфальтом.       В боксах британской команды царило напряжение. Механики двигались с маниакальной точностью, словно единый, хорошо смазанный механизм. Грохот пневматических гайковертов, отрывистые команды по радиосвязи, гул прогреваемых генераторов — всё это сливалось в привычную какофонию, которая для Гарри Поттера давно стала колыбельной.       Он сидел в глубине боксов, одетый в огнеупорный комбинезон, наполовину спущенный и завязанный рукавами на талии, и откинувшись на спинку неудобного пластикового стула, методично разминал кисти рук. Под тонкой влагоотводящей футболкой по спине уже бежали капли пота, хотя квалификация ещё даже не началась.       — Ты теряешь две десятые во втором секторе, Гарри, прямо перед «Пуоном». Ты слишком рано тормозишь.       Голос Гермионы Грейнджер, его гоночного инженера и по совместительству человека, который удерживал всю его жизнь от полного краха, вырвал его из состояния транса. Она стояла рядом, неотрывно глядя в планшет с телеметрией, и хмурилась так сильно, что между её бровями залегла глубокая складка.       — Там ветер меняется, Гермиона, — отозвался Гарри, поднимая на неё уставший взгляд. — На выходе из «Ле Комб» машину сносит. Если я буду тормозить позже, меня просто выкинет на гравий. У меня прижимной силы не хватает на передней оси.       — Рон уже колдует над передним антикрылом, — она нервно постучала стилусом по экрану. — Мы добавим один клик угла атаки, но тебе придется справляться с избыточной поворачиваемостью. Иначе мы уступим поул, и ты знаешь, кому.       Гарри не нужно было называть имя — оно и так пульсировало где-то на задворках сознания, раздражающее и притягательное одновременно. Поттер закрыл глаза, глубоко вдохнув запах разогретого карбона.       Том Реддл.       Первый пилот итальянской скудерии, действующий чемпион, гений аэродинамики, человек с ледяным расчётом вместо сердца и его, Гарри, личный кошмар. Они подошли к летнему перерыву чемпионата с равным количеством очков. Этот уик-энд в Бельгии, эта субботняя квалификация и завтрашняя гонка должны были определить, кто уйдёт на перерыв победителем, а кто — догоняющим.       — Эй, дружище, — из-под днища машины вынырнул Рон. На его щеке красовалось свежее пятно машинного масла, а рыжие волосы торчали во все стороны, несмотря на кепку команды. Даже став главным механиком, Уизли сохранил привычку лезть туда, куда обычно забирались только инженеры-стажёры. — Угол изменил, машина будет резвой, как ошпаренная, так что держи руль крепче. И смотри, ребята из красных боксов уже выкатывают свою.       Гарри кивнул, чувствуя, как внутри всё стягивает тугим узлом от адреналина. Он встал, натянул верхнюю часть комбинезона, и одним резким движением застегнув молнию до самой шеи.       — Время взвешивания, — напомнила Гермиона, бросив быстрый взгляд на часы. — Иди, Гарри, но постарайся не наговорить лишнего журналистам. И… не обращай внимания на его провокации.       — Я само спокойствие, — усмехнулся Поттер, хотя в груди уже начало приятно покалывать от предвкушения.       Гарри вышел из боксов в суету пит-лейна. Серое небо словно опустилось ещё ниже. Влажность была такой, что казалось, будто идёшь сквозь тёплую воду. Вокруг суетились телевизионщики с камерами, журналисты с микрофонами, VIP-гости с пропусками, болтающимися на шеях. Шум стоял невообразимый, но Гарри давно научился отключаться от него, превращая толпу в размытый, ничего не значащий фон.       Он направлялся к зданию FIA, где пилоты обязаны были пройти процедуру контрольного взвешивания перед выездом на трассу в третьем сегменте квалификации.       У самых дверей медиа-загона толпа стала плотнее — вспышки фотокамер слепили глаза, кто-то выкрикивал его имя. Гарри протиснулся мимо настойчивого репортера из Sky Sports, бросив дежурное «Мы готовы бороться», и шагнул в прохладный полумрак коридора, ведущего к весам.       И, разумеется, именно там, прислонившись плечом к прохладной бетонной стене и скрестив длинные ноги в красном огнеупорном комбинезоне, стоял Том.       Реддл выглядел спокойным, словно не собирался через десять минут управлять машиной стоимостью в миллионы долларов на скорости за триста километров в час по мокрой трассе. Тёмные волосы лежали идеальными волнами — шлем, сейчас зажатый в его руках, казалось, вообще не имел над ними власти.       Рядом с ним, что-то быстро печатая в телефоне, стоял Барти Крауч — его стратег. Человек невероятного ума и такой же невероятной, токсичной надменности. Заметив Поттера, Барти лишь ухмыльнулся уголком губ, и что-то пробормотал Тому.       Реддл медленно повернул голову встречаясь взглядом с Гарри. В воздухе между ними мгновенно повисло напряжение — густое, тяжелое, бьющее током по обнаженным нервам.       — Поттер, — голос Тома был ровным, с едва уловимой хрипотцой, которая заставляла миллионы фанатов по всему миру скупать мерч его команды. — Выглядишь так, будто уже смирился со вторым рядом стартового поля.       Гарри остановился в двух шагах от него. Он был чуть ниже ростом, что всегда бесило, заставляя чуть-чуть задирать подбородок.       — А ты выглядишь так, будто уже придумал оправдание для прессы, почему слил поул, — парировал Гарри. Он сунул руки в карманы комбинезона, стараясь выглядеть расслабленным, хотя пульс уже отбивал ритм где-то в горле.       Том тихо, искренне рассмеялся. Этот звук всегда действовал на Гарри как красная тряпка. Реддл оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу, став гораздо ближе, чем того требовали приличия или социальные нормы.       Гарри уловил его запах — дорогой одеколон с нотками бергамота, который смешивался с запахом технического спирта.       — Моя машина быстрее на прямых, Поттер, и ты это знаешь, — Том склонил голову набок, его взгляд скользнул по лицу Гарри, задержавшись на шраме над правой бровью — следе от страшной аварии в Формуле-3, когда машину Гарри разорвало пополам. Том был единственным, кто тогда остановил свой болид на обочине, наплевав на гонку, и побежал к покореженному металлу, пока не увидел, что Гарри сам выбирается из кокпита. Они никогда не обсуждали этот случай, но память о нём незримо присутствовала в каждой их стычке. — А на третьем секторе, когда пойдет дождь… твоя недостаточная поворачиваемость убьёт твоё время.       Гарри прищурился, чувствуя, как внутри вспыхивает азарт. Он ненавидел то, как хорошо Том читал телеметрию чужих команд, и ещё больше ненавидел то, как Том читал его самого.       — Рон подкрутил переднее крыло, — процедил Гарри, не отступая ни на миллиметр. Если бы сейчас кто-то из фотографов заглянул в коридор, кадр бы продали за миллионы. — Так что я буду дышать тебе в затылок в каждом повороте.       — Обещаешь? — голос Тома внезапно упал до интимного шепота. В его взгляде мелькнула откровенная, наглая искра, когда он опустил глаза откровенно пялясь на линию губ Поттера. — Потому что нет ничего более скучного, чем отрываться от тебя на старте и не видеть в зеркалах. Я предпочитаю, когда ты близко. Когда ты стараешься изо всех сил.       У Гарри перехватило дыхание от наглости Реддла, и того жадного взгляда, которым тот смотрел на его губы.       — Мечтай, Реддл, — выдохнул Поттер, стараясь вложить в голос всю свою уверенность, но чувствуя, как предательски теплеют кончики ушей. — Сегодня ты будешь глотать водяную пыль из-под моих шин.       — Посмотрим, — Том медленно лениво протянул руку и кончиками пальцев в перчатке коснулся воротника комбинезона Гарри, якобы поправляя загнувшийся край липучки. Жест был абсолютно невинным, но от этого лёгкого касания сквозь плотную ткань Гарри пробило дрожью. Реддл убрал руку, задержав взгляд на его расширившихся зрачках, и удовлетворенная улыбка тронула его губы. — До встречи на трассе, милый. Постарайся не разбить машину до первого поворота.       Он развернулся и лёгкой, уверенной походкой пошёл к выходу, бросив шлем Барти, который, закатив глаза, поймал его на лету. Крауч быстро, оценивающе зыркнул в сторону Поттера, хмыкнул своим мыслям и поспешил за своим пилотом.       Гарри остался стоять на месте. Тяжело сглотнув, он провёл рукой по волосам, чувствуя, как колотится сердце. Этот ублюдок точно знал, что делает. Он выводил его из равновесия, играл на нервах, как на струнах, заставляя забыть о стратегии и думать только о том, как бы размазать эту самодовольную ухмылку на его лице. Желательно — обогнав по внешнему радиусу в самом опасном повороте трассы «О Руж».       — Поттер, ваша очередь на весы! — окрик делегата FIA заставил Гарри вздрогнуть и вернуться в реальность.       Он быстро прошёл процедуру, кивнул официальным лицам и почти бегом направился обратно в боксы — до начала Q3 оставались считанные минуты. Небо окончательно почернело, и в любую секунду мог начаться обещанный метеорологами шторм.       Возвращение в гараж было похоже на погружение в ледяную воду. Все личные мысли были мгновенно отброшены. Здесь не было места эмоциям, только сухие цифры, тайминги и температура шин.       Гарри подошел к своей машине, вокруг которой уже суетились механики, проверяя давление в зелёных ободках. Дождь ещё не начался, но трасса местами была влажной от утренней мороси, и выезжать на сликах было бы самоубийством.              Рон подал ему балаклаву. Гарри натянул ее, скрывая волосы, и аккуратно разгладил складки на шее. Затем шлем. Как только он защёлкнул ремешок, звуки окружающего мира мгновенно приглушились, осталось только его собственное хриплое дыхание и лёгкое шипение в наушниках.       Поттер шагнул к кокпиту, опёрся руками о края углепластикового монокока и, подтянувшись, скользнул внутрь. Место пилота было тесным, сделанным точно по его меркам. Ноги ушли глубоко вперёд, к педалям, плечи зажало по бокам. Уизли тут же перегнулся через него, накидывая на плечи тяжелые ремни шеститочечного крепления.       — Затягивай, — глухо сказал Гарри сквозь шлем.       Рон потянул лямки с такой силой, что Гарри почти вжало в спинку сиденья. Это чувство скованности всегда приносило странное успокоение. В этот момент он становился единым целым с машиной, продолжением ее механизмов, нервной системой, управляющей сотнями лошадиных сил. Уизли защёлкнул систему HANS на шее.       — Проверка связи. Гарри, как слышно? — голос Гермионы прозвучал в наушниках резко и четко.       — Слышу тебя отлично, Гермиона, — ответил Гарри, нажимая кнопку на руле, который ему только что установили механики. Пальцы в плотных замшевых перчатках привычно пробежались по переключателям, выставляя нужный режим работы двигателя.       — Дождь на подходе — на радаре плотная туча над третьим сектором. Мы выезжаем первыми, чтобы успеть поставить время, пока трассу не залило окончательно. Температура трека падает. Прогрей резину на круге выезда, но не сожги её.       — Понял.       В этот момент двигатель позади него ожил. Низкий, вибрирующий рык разорвал воздух в боксах. Вибрация прошла по карбоновому позвоночнику машины, отдаваясь в пояснице Гарри и разливаясь по всему телу.       Команда механиков расступилась. Человек с леденцом встал перед машиной.       — Феррари тоже заводятся, — голос Гермионы в радио стал чуть более напряженным. — Реддл выезжает прямо за тобой.       Гарри скосил глаза на зеркало заднего вида. Сквозь просветы в боксах он увидел, как красная машина выруливает на пит-лейн.       Леденец поднялся. Поттер выжал сцепление на руле, включил первую передачу и плавно отпустил лепесток — машина дёрнулась и покатилась вперёд, выезжая из гаража. Свет пасмурного дня ударил по визору шлема.       Он выехал на пит-лейн, строго соблюдая лимит скорости. Впереди — пустая дорожка, ведущая на семикилометровую ленту асфальта, извивающуюся среди лесов, а позади, заполняя собой правое зеркало, хищно скалилась передним антикрылом красная Феррари с номером «1» на носу.       Гарри переключил тумблер баланса тормозов. Взгляд Тома в коридоре, его дразнящий голос, лёгкое касание к воротнику — все это смешалось в коктейль из жгучей ярости и странного, дурманящего азарта.       — Ну давай, Реддл, — прошептал Гарри сам себе в пустом пространстве шлема. — Посмотрим, как близко ты сможешь подобраться.       Светофор на выезде с пит-лейна загорелся зелёным, и Гарри вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, задние колеса слегка буксанули на влажном асфальте, и его с силой впечатало в кресло. Огромная перегрузка вдавила грудную клетку, когда он вырвался на трассу, устремляясь вниз, к легендарному повороту «Красная вода».       Гонка за поул началась, вместе с первыми, мелкими, каплями дождя.       Капли дробились о визор шлема, размазываясь в тонкие, преломляющие свет дорожки. Гарри агрессивно бросил машину из стороны в сторону, прогревая резину. Шины с зелёным ободком требовали рабочей температуры, иначе первый же серьёзный поворот на влажной трассе обернётся полётом в стену.       В зеркалах заднего вида неотступно маячило алое пятно. Реддл повторял его манёвры с издевательской точностью. Гарри брал влево — Феррари смещалась следом; Гарри резко осаживал болид, вбивая педаль тормоза, чтобы прогреть карбоновые диски — Том тормозил на долю секунды позже, подлетая к заднему антикрылу британца так близко, что Поттер почти физически чувствовал жар его двигателя. Реддл давил, заполнял собой всё пространство, не давая ни секунды передышки.       — Температура передних шин на нижней границе окна, — раздался в наушниках напряженный голос Гермионы. — Дождь усиливается над «Ле Комб» и «Пуоном». У тебя будет только один шанс, Гарри, собирай круг сейчас. Трасса будет становиться только медленнее.       — Понял, — коротко бросил Гарри.       Он выровнял машину, выходя из шиканы «Автобусная остановка». Впереди расстилалась прямая старт-финиш. Гарри стиснул зубы, почувствовав, как адреналин холодной волной смывает все лишние мысли — больше не было ни репортёров, ни свинцового неба, ни даже дразнящей ухмылки Тома в полумраке коридора. Осталась только серая лента асфальта и инстинкты, вбитые в мышечную память годами тренировок.       Поттер нажал кнопку активации DRS, открывая крыло, и вдавил педаль газа в пол. Двигатель позади него взвыл на максимальных оборотах, перекрывая даже шум ветра. Круг начался.       Спидометр на руле отсчитывал цифры с сумасшедшей скоростью: 280, 300, 315 километров в час. Трасса стремительно летела навстречу. Первый поворот, шпилька «Ля Сурс» — жесткое торможение. Гарри почувствовал, как ремни безопасности болезненно впились в ключицы, удерживая тело от броска вперёд. Перегрузка в 4G попыталась оторвать голову, но мышцы шеи, привыкшие к этой пытке, выдержали. Машина послушно нырнула в поворот. Рон не соврал: с увеличенным углом атаки переднего антикрыла нос болида ввинчивался в апекс с пугающей резкостью, зато задняя часть стала нервной, словно норовистая лошадь, готовая сбросить седока.       Гарри поймал лёгкий занос, быстро отработав рулём, и устремился вниз, к самому страшному и легендарному участку Спа — связке «О Руж» и «Радийон».       Это была отвесная стена асфальта, уходящая в слепой подъём. На сухой трассе гонщики проходили её газ в пол. На влажной — это была игра в русскую рулетку. Гарри видел, как вода блестит в ложбинке поворота. Мозг кричал отпустить ногу с педали, но перед внутренним взором снова вспыхнули тёмные, насмешливые глаза Реддла.       «Ты выглядишь так, будто уже смирился…»       — Чёрта с два, — прорычал Гарри сквозь сцепленные зубы.       Он не поднял ногу, и машина влетела в компрессионную яму на скорости за триста. Перегрузка вдавила позвоночник в сиденье, перехватывая дыхание; на долю секунды в глазах потемнело от оттока крови. Болид затрясло, днище высекло сноп искр из асфальта. Гарри бросил машину влево, затем резко вправо, вылетая на вершину слепого холма. Задние колёса скользнули по влажному поребрику, машину повело в сторону отбойника. Сердце ухнуло в желудок. Молниеносное, инстинктивное движение рулём и болид, вильнув хвостом, выровнялся, вылетая на длинную прямую «Кеммель».       Он сделал это. Он не сбросил скорость!       — Отличный первый сектор, Гарри, — голос Гермионы звучал так, словно она сама только что задержала дыхание. — Фиолетовый. Абсолютно лучшее время.       Гарри не ответил. На скорости 330 км/ч по влажной трассе каждое слово отнимало слишком много концентрации. Дождь действительно усилился. Капли теперь не просто моросили, они тяжело били по визору, и Гарри пришлось улучить момент, чтобы сорвать плёнку, и вернуть видимость.       Впереди показался комплекс «Ле Комб». Здесь начинался второй сектор — техничный, извилистый, требующий идеального баланса. Именно здесь Том предрекал ему провал. Поттер начал торможение. Передачи отщёлкивались вниз: седьмая, пятая, третья… Задняя часть машины, лишённая прижимной силы, предательски сорвалась в скольжение.       Избыточная поворачиваемость, о которой предупреждал Рон, показала свои зубы. Гарри боролся с машиной в каждом повороте: она скользила, танцевала на грани сцепления, требуя ювелирной работы педалью газа.       Впереди его ждал поворот «Пуон» — быстрый, затяжной, левый. Дождь здесь залил траекторию. Гарри вошёл в него на пределе, чувствуя, как шины отчаянно цепляются за мокрый асфальт. Машину стягивало наружу, к гравию. Ещё миллиметр — и он вылетит. Поттер задержал дыхание, балансируя на лезвии ножа, филигранно дозируя тягу, и болид, взвизгнув резиной, удержался на полосе.       — Желтый второй сектор, — сообщила Гермиона. — Ты потерял полторы десятые. Реддл идёт с улучшением. Выкладывайся на третьем, Гарри!       Связка «Бланшимон» — скоростной изгиб, где ошибка стоит разбитой в щепки машины. Дождь лил стеной, отчего видимость упала до нескольких десятков метров. Гарри вёл машину по памяти, вслепую доверяя своим рефлексам. Он пролетел этот участок, едва не задев стену на выходе, и ударил по тормозам перед последней шиканой.       Машину повело в сторону, шины заблокировались на скользком пятне, но Гарри отпустил тормоз, позволил машине «прокатиться», переложил руль и с агрессивным рыком двигателя вырвался на финишную прямую, пересекая черту.       Цифры на руле мигнули, показывая время: 1:56.432.       Гарри со свистом выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. Пот заливал глаза, грудь тяжело вздымалась. Он сделал это. Выжал из этой непокорной, скользящей машины всё до последней капли. Но расслабляться было рано.       — Время? — хрипло спросил он по радио, сбрасывая скорость.       Секунда тишины показалась вечностью.       — Реддл пересёк линию, — голос Гермионы дрогнул, и Гарри уже всё понял до того, как она назвала цифры. — 1:56.380. Он первый, Гарри. Пять сотых секунды. Ты на втором месте. Отличная работа, машина была тяжёлой, ты выжал максимум. Возвращайся в боксы.       Пять сотых.       Гарри с силой ударил кулаком по рулю, выплескивая жгучую, едкую досаду. Чёртов Реддл. Чёртова Феррари. Опять.       Он катился по трассе на круге возвращения, стараясь успокоить дыхание. Адреналин, не найдя выхода в победе, начал трансформироваться в глухую, пульсирующую ярость. Он раздражённо свернул на пит-лейн и направился в зону «Закрытого парка», не обращая внимания на дождь и камеры собравшихся журналистов.       Гарри заглушил двигатель, остановив машину за табличкой с цифрой «2». Прямо перед ним, блестя мокрым красным карбоном, стояла машина с цифрой «1».       Том уже выбрался из кокпита, стоя на носовом обтекателе своей машины, победно вскидывая руки и приветствуя ревущие трибуны.       Стараясь не смотреть на этот спектакль, Гарри отстегнул ремни, снял руль, положив его на край кокпита, и тяжело поднялся. Тело ломило от напряжения. Он стянул шлем и балаклаву. Влажный прохладный воздух ударил в разгоряченное лицо, принося мимолетное облегчение. Чёрные волосы, насквозь пропитанные потом, прилипли ко лбу и шее.       К нему уже спешил Сириус Блэк — руководитель команды. Его кожаная куртка потемнела от дождя, а длинные волосы были собраны в небрежный хвост.       — Отличный круг, сохатый! — Сириус похлопал его по плечу, игнорируя мрачный взгляд Поттера. — Машина на втором секторе смотрелась просто неуправляемой. Ты сотворил чудо, удержав её на трассе. Завтра в гонке мы их сделаем. Дождя не будет, а наш гоночный темп лучше.       — Я должен был забирать поул, Сириус, — процедил Гарри, вытирая лицо тыльной стороной перчатки. — Пять сотых. Я проиграл в «Пуоне».       — Ты не робот, Гарри. Иди на взвешивание, — мягко сказал Блэк, отступая, чтобы пропустить оператора с камерой.       Гарри направился в зону взвешивания, огороженную лентами. Дождь приятно охлаждал разгоряченную кожу, но в ушах всё ещё стоял гул мотора.       В узком пространстве между ограждениями, скрытом от прямых объективов телекамер, стоял Том. Он уже успел пройти процедуру и теперь разговаривал со своей наставницей и руководителем команды Феррари — Беллатрисой Лестрейндж. Женщина с безумным блеском в глазах и копной жёстких чёрных локонов что-то быстро говорила ему, размахивая руками, на губах у неё играла хищная, победная улыбка. Увидев Поттера, она презрительно скривила ярко накрашенные губы, похлопала Тома по плечу и скрылась в толпе механиков.       Том, оставшись один, медленно повернулся к Гарри. Его огнеупорный комбинезон был расстёгнут до середины груди, обнажая край черной влагоотводящей футболки, которая плотно облегала рельефное тело. Волосы, влажные от пота, спадали на лоб в живописном беспорядке. Он пил воду из спортивной бутылки, не отрывая от Гарри тяжелого, потемневшего взгляда.       Поттер шагнул на весы, бросив шлем на стоящий рядом стул, кожей чувствуя взгляд Реддла.       Официальный делегат кивнул, подтверждая вес, и Гарри сошёл с платформы. Ему нужно было пройти мимо Тома, чтобы попасть в комнату для интервью, и он хотел просто пройти мимо. Честно хотел. Но какая-то неведомая сила заставила его остановиться ровно напротив соперника.       — Наслаждаешься моментом? — голос Гарри прозвучал ниже, чем он ожидал.       Том медленно опустил бутылку. Расстояние между ними было непозволительно малым для двух соперников, которых снимают сотни камер, пусть те и стояли за ограждением.       — Я всегда наслаждаюсь идеальной работой, Поттер, — мягко ответил Том. Его губы растянулись в дразнящей улыбке, от которой у Гарри всегда сводило челюсти. — Но должен признать, ты заставил меня попотеть. Твой проход через «О Руж»… это было чистое безумие. Ты же понимаешь, что шасси держалось только на честном слове и твоей дурацкой удаче?       — Это называется мастерство, Реддл. Тебе стоит попробовать как-нибудь, вместо того чтобы полагаться только на аэродинамику Ньюи, — огрызнулся Гарри, вздёрнув подбородок.       Глаза Реддла хищно блеснули. Он сделал неуловимое движение вперёд, вторгаясь в личное пространство Гарри.       — Мастерство? — Том чуть склонил голову, его голос упал до грудного шепота, который заставил волоски на руках Гарри встать дыбом. — Мастерство — это контролировать каждый аспект своей машины, а ты боролся с ней весь второй сектор. Я ехал позади тебя на круге выезда и видел, как дёргается твой задний мост. Твоя команда переборщила с крылом, Гарри.       То, как Том произнёс его имя — мягко, с легкой хрипотцой, растягивая гласные, — ударило Гарри под дых сильнее, чем любая перегрузка в повороте.       — Зато завтра на прямых я буду догонять тебя в слипстриме, — Гарри не отступил, хотя его сердце билось с такой силой, что, казалось, это было видно сквозь плотную ткань комбинезона. — Пять сотых, Том. Завтра я отыграю их в первом же повороте.       Реддл коротко рассмеялся, подняв руку, с которой уже успел стащить перчатку, и, словно смахивая каплю дождя, провёл большим пальцем по влажной скуле Поттера. Прикосновение было мимолетным, но обжигающе горячим. Шероховатая кожа пальца Тома царапнула по скуле.       Гарри вздрогнул, его глаза расширились, а губы чуть приоткрылись, ловя воздух. Он должен был оттолкнуть Реддла или сказать что-то резкое, что-то, что подобает говорить главному сопернику на глазах у всего паддока. Но вместо этого он замер, скованный странным оцепенением.       — Не терпится увидеть, как ты будешь пытаться, — прошептал Том, его взгляд опустился на приоткрытые губы Гарри, задержавшись там на долгую, невыносимую секунду. Но в следующий момент, Реддл сделал шаг назад, разрывая зрительный контакт, и на его лицо мгновенно вернулась привычная маска холодного, недосягаемого чемпиона. — Увидимся на пресс-конференции, Поттер, — бросил он уже нормальным, ровным тоном и, развернувшись, зашагал к зоне интервью, где его уже ждала толпа журналистов.       Гарри остался стоять под дождём, чувствуя, как горит скула в том месте, где её коснулся Том. Он сглотнул вязкую слюну, пытаясь привести в порядок мысли, которые метались в голове, как взбесившиеся болиды.              — Эй, Гарри! Ты идёшь? — окликнул его Долгопупс — его физиотерапевт, — вынырнув из-под козырька моторхоума с сухим полотенцем в руках. Добродушный, всегда немного неловкий Невилл был полной противоположностью агрессивной среде Формулы-1, и именно поэтому Гарри так ценил его присутствие.       — Да, — Поттер моргнул, сбрасывая наваждение, и потряс головой. — Да, иду.       Тяжёлое полотенце, которое Невилл набросил ему на плечи, казалось единственным щитом, отделяющим Гарри от назойливого внешнего мира. Они шли по узкому коридору из временных ограждений, направляясь к зоне моторхоумов. Дождь барабанил по зонту, который физиотерапевт старательно держал над ними, но холодные брызги всё равно попадали на разгоряченную кожу, заставляя Гарри слегка ёжиться. Адреналин, кипевший в крови, начал стремительно отступать, оставляя после себя знакомую, тягучую слабость в мышцах и тупую боль в затылке от перенесённых перегрузок.       — Тебе нужно восстановить водный баланс, — тихо, но настойчиво проговорил Невилл, протягивая ему новую бутылку с изотоником. — Ты потерял не меньше двух килограммов за сессию, да и влажность сумасшедшая. Твоя шея… я видел, как тебя тряхнуло на выходе из «О Руж». Вечером сделаем глубокий массаж, иначе завтра ты не сможешь повернуть голову.       — Я в порядке, Нев, — хрипло отозвался Гарри, делая жадный глоток тепловатой, сладковатой жидкости. Он потёр скулу — ту самую, которой несколько минут назад коснулся Том. Кожа там словно все еще хранила обжигающий след шероховатого пальца. — Просто дай мне пятнадцать минут тишины перед прессой.       Моторхоум британской команды встретил их гудением кондиционеров и стерильной прохладой. Гарри молча стянул пропитанные потом огнеупорный комбинезон и футболку, бросив их в корзину для стирки, и встал под горячий душ. Струи воды били по напряженным плечам, смывая запах жженой резины и машинного масла, но не могли смыть глухую досаду.       Пять сотых секунды. Эта цифра билась в висках в такт пульсу. Он закрыл глаза, опершись влажным лбом о прохладную стеклянную стенку кабины. Перед внутренним взором снова и снова прокручивался круг: малейший снос задней оси в «Пуоне», секунда промедления на выходе из «Автобусной остановки», и над всем этим — насмешливый взгляд Реддла и его бархатистый шёпот.       Гарри с силой закрутил кран. Пора возвращаться в реальность.       Через десять минут, переодетый в сухую командную футболку и джинсы, с ещё влажными волосами, он шагнул в ослепительно яркий зал для пресс-конференций FIA. Комната гудела от голосов десятков журналистов, а воздух был спёртым, пропитанным запахами дорогого парфюма, озона от работающей аппаратуры и горького кофе.       За длинным столом на подиуме уже сидели двое. Драко Малфой, пилот Астон Мартин, квалифицировавшийся третьим, раздраженно крутил в пальцах микрофон. Его платиновая чёлка была идеально уложена, а на лице читалось откровенное недовольство своим результатом.       Но взгляд Гарри, помимо его воли, мгновенно сфокусировался на человеке, сидевшем в центре.       Том Реддл выглядел так, словно собрался на фотосессию для обложки GQ, а не вылез из кокпита гоночного болида. На нём была красная футболка с логотипом скудерии, которая подчеркивая ширину плеч. Он расслабленно откинулся на спинку кресла, лениво просматривая что-то в своём телефоне. Когда Гарри поднялся на подиум и занял кресло с табличкой «2», Том даже не повернул головы, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.       — Дамы и господа, мы начинаем, — голос пресс-секретаря FIA эхом разнёсся по залу, заставляя журналистов затихнуть. — Поздравляем первую тройку. Том, невероятный круг в сложнейших условиях. Как тебе удалось вырвать этот поул на последних секундах?       Вспышки камер слились в единый слепящий стробоскоп. Том неспешно отложил телефон, придвинул к себе микрофон и окинул зал спокойным, холодным взглядом.       — Трасса менялась с каждой секундой, — голос Тома заполнил комнату — ровный, уверенный, с идеальной дикцией. — На третьем секторе дождь залил траекторию, и речь шла уже не об аэродинамике, а о том, кто сможет найти сцепление там, где его нет. Моя команда проделала фантастическую работу с давлением в шинах. Машина была идеальна.       Он сделал короткую паузу, и его взгляд, словно случайно, скользнул в сторону Гарри.       — Но, должен признать, конкуренция сегодня заставила нас выйти за пределы безопасного окна. Когда видишь, как кто-то проходит «О Руж» на грани законов физики, это мотивирует не сбрасывать скорость в «Бланшимоне». Поул всегда приятен, но он приятен вдвойне, когда твой главный соперник не даёт тебе расслабиться ни на миллиметр.       В зале прокатился одобрительный гул. Журналисты обожали эту игру. Гарри же стиснул зубы так, что желваки на скулах стали отчетливо видны. Том умудрялся завернуть откровенный вызов в обёртку публичного комплимента.       — Гарри, вопрос к вам, — поднялся репортёр из итальянского издания. — Второе место, разрыв всего в пять сотых. На телеметрии было видно, что вы боролись с машиной на втором секторе. Хватит ли вам гоночного темпа завтра, чтобы бросить вызов Феррари на сухой трассе?       Гарри придвинул микрофон, глядя прямо на итальянского репортёра, и старательно игнорируя тяжёлый, оценивающий взгляд, который сверлил его профиль слева.       — Да, машина была немного нервной в средних поворотах, — спокойно ответил Гарри. — Мы выбрали настройки с меньшим прижимным усилием, сделав ставку на скорость на прямых. В квалификации под дождём это сыграло против нас, потребовало больше ручной работы, но завтра обещают сухую гонку, и на длинных отрезках наша резина изнашивается медленнее. Пять сотых — это ничто. Завтра всё решится в первом повороте. Я не собираюсь отсиживаться за чьим-то задним антикрылом, любуясь пейзажами.       Драко Малфой тихо, ядовито фыркнул в свой микрофон, но ничего не сказал.       Краем глаза Гарри заметил, как Том чуть склонил голову. Его пальцы, длинные и изящные, медленно вращали пластиковую крышку от бутылки с водой.       — Вы уверены в обгоне на старте, Гарри? — тут же ухватился за фразу другой журналист.       — Я уверен в своей машине и в себе, — ровно ответил Поттер. — Том знает, что его лидерство закончится, как только погаснут красные огни светофора.       Вместо того чтобы возмутиться, Реддл тихо рассмеялся прямо в микрофон.       — Обожаю этот оптимизм, — произнёс Том, поворачивая голову и впервые за пресс-конференцию открыто встречаясь взглядом с Гарри. В его глазах плясали весёлые искры. — Гарри всегда был мечтателем — это его очаровательная черта. Но завтра мы будем оперировать холодными фактами и чистой скоростью. Постарайся не сжечь свои шины в попытках угнаться за мной на первых кругах, Поттер. Будет жаль лишить зрителей интриги так рано.       Гарри почувствовал, как по спине пробежала горячая волна раздражения, смешанного с томительным предвкушением. Он выдержал этот взгляд, не моргнув, лишь чуть вздёрнул подбородок.       — Не волнуйся о моих шинах, Том. Волнуйся о том, что увидишь в своих зеркалах.       Пресс-конференция завершилась спустя двадцать минут, которые показались Поттеру вечностью. Когда он выходил из зала, в коридоре его уже ждала Гермиона.       — Идём на брифинг, — коротко бросила она, разворачиваясь к выходу из медиа-центра. — Рон и Сириус уже ждут. Я проанализировала телеметрию Тома.       Они быстрым шагом пересекли паддок, который начал пустеть. Дождь окончательно прекратился, оставив после себя лишь густой серый туман, цепляющийся за верхушки арденнских сосен. Асфальт блестел, отражая неоновые вывески командных гаражей.       Внутри моторхоума, в небольшой переговорной комнате без окон, царил полумрак. На стене светилась огромная плазменная панель, на которую были выведены два графика: красный и синий. Сириус сидел во главе стола, задумчиво крутя в руках маркер, Рон стоял рядом, скрестив руки на груди.       — Садись, Гарри, — Сириус кивнул на свободный стул. — Посмотри на это.       Гермиона вывела на экран наложение их с Томом лучших кругов.       — Мы теряли время во втором секторе, как и ожидалось, — начала Гермиона, водя стилусом по экрану. — Его машина генерирует больше прижимной силы, он проходил «Пуон» стабильнее, но посмотри на третий сектор. Вот здесь.       Она увеличила график на отрезке «Бланшимон» — скоростном, опасном повороте, где малейшая ошибка означала фатальную аварию. Красная линия графика Тома не падала вниз оставаясь пугающе прямой.       Гарри прищурился, подавшись вперёд, и не веря своим глазам.       — Он не сбросил газ, — тихо сказал Гарри. — По мокрой трассе на настройках, которые мы видели у Феррари это невозможно. Машину должно было сорвать.       — Именно, — мрачно кивнул Рон. — Он балансировал на грани потери сцепления. Судя по микро-колебаниям на рулевом управлении, его заднюю ось снесло на выходе, но он удержал машину чистой реакцией. Он рискнул всем ради этих пяти сотых.       Гарри откинулся на спинку стула, чувствуя, как в груди расползается уважение. Пока он играл со смертью в «О Руж», Том делал то же самое в «Бланшимоне». Они оба были сумасшедшими, оба вышли за рамки инстинкта самосохранения ради куска блестящего металла и строчки в протоколе.       — Завтра будет сухо, — резюмировал Сириус, нарушив тишину. — Их преимущество в аэродинамике нивелируется нашим превосходством в максимальной скорости на прямых. Гарри, твоя задача — слипстрим на первом круге. Держись за ним на прямой «Кеммель», открывай крыло, как только разрешат DRS, и атакуй. Но будь осторожен. Реддл умен. Он попытается выдавить тебя на грязную часть трассы.       Брифинг продлился ещё два часа. Они по минутам разобрали стратегию пит-стопов, варианты с автомобилем безопасности и температурные окна резины. К тому моменту, когда Гарри вышел из моторхоума, на Спа-Франкоршам опустилась ночь.       Паддок, обычно бурлящий жизнью, сейчас был непривычно тих — большинство журналистов и гостей уже уехали в гостиницы. Только из боксов доносился приглушенный стук инструментов — механики готовили болиды к завтрашнему дню.       Воздух после дождя был пронзительно чистым и холодным. Гарри сунул руки в карманы куртки и, вместо того чтобы пойти к парковке, где его ждала машина до отеля, медленно побрел вдоль пит-лейна. Ему нужно было проветрить голову, побыв в одиночестве.       Он дошёл до самого конца аллеи боксов и остановился у сетчатого забора, глядя на пустую, тёмную стартовую прямую. Отсюда было видно, как трасса ныряет вниз, к шпильке, а затем взмывает в небо черной, пугающей стеной «О Руж». Завтра здесь будут реветь двадцать моторов.       Тихие, размеренные шаги за спиной заставили его внутренне подобраться. Поттеру не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это.       — Решил изучить траекторию в темноте, Поттер?       Голос Тома прозвучал тихо, почти интимно в окружающем безмолвии. Гарри медленно повернулся.       Реддл стоял в паре метров от него. Он успел переодеться в темную водолазку с высоким воротом, который плотно облегал шею, и набросил сверху чёрную кожаную куртку. Далёкий, неровный свет фонарей выхватывал из темноты черты его лица — резкие скулы, прямой нос, тёмные глаза, в которых сейчас не было ни грамма усмешки или издёвки. Реддл выглядел уставшим.       — Пытаюсь понять, как ты выжил в «Бланшимоне», — честно ответил Гарри, не видя смысла лгать. — Я видел твою телеметрию. Ты псих, Реддл. Одно неверное движение рулём, и тебя бы соскребали с отбойника.       Том сделал шаг вперёд, становясь рядом с Гарри у сетки. Он тоже посмотрел на пустую трассу.       — Я контролировал снос, — ровно ответил Реддл, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая хрипотца. — Почти.       Он повернул голову к Гарри, и в его глазах блеснула странная, пугающая уязвимость.       — На апексе заднее правое колесо попало на белую линию, и машину сорвало. На долю секунды я ничего не контролировал, Гарри. Я просто держал ногу на газе и ждал, зацепится ли резина. Если бы я сбросил скорость, баланс бы сместился вперёд, и я бы ушёл в стену носом.       Поттер почувствовал, как по позвоночнику скользнул холодок. Он слишком хорошо представлял это чувство — чувство полной, абсолютной беспомощности внутри летящего куска карбона.       — Почему ты не сбросил перед поворотом? — тихо спросил Гарри. — Тебе не нужно было так рисковать, у тебя уже был хороший первый сектор.       Том медленно наклонился к Поттеру ещё больше сокращая расстояние между ними, и не отводя взгляда от глаз Гарри.       — Потому что я видел твой первый сектор, — прошептал Том. — Я видел твоё время в «О Руж». Ты бросил мне вызов, Гарри. Ты прошёл по краю пропасти. Думаешь, я мог позволить себе проявить осторожность после этого?       Поттер сглотнул, чувствуя ком в горле.       — Ты мог убиться из-за своего эго, — выдохнул Гарри, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Я мог проиграть тебе, — парировал Том, сделав ещё один шаг. Теперь их разделяли жалкие сантиметры. — И я не знаю, что из этого пугает меня больше.       Том поднял руку, и его длинные, прохладные пальцы коснулись подбородка Поттера, заставляя чуть приподнять голову. От этого прикосновения по телу Гарри пробежал электрический разряд, концентрируясь где-то внизу живота.       Большой палец Реддла медленно, почти ласково провёл по линии челюсти Гарри, задержавшись на пульсирующей венке на шее. Том смотрел на то, как расширились зрачки Гарри, как его губы приоткрылись в немом вздохе.       — Завтра будет битва, Поттер, — прошептал Том, склонившись так близко, что Гарри чувствовал тепло его дыхания на своих губах. — И я не уступлю тебе ни дюйма асфальта. Если хочешь забрать у меня победу — тебе придётся вырвать её с кровью.       Поттер почувствовал, как внутри него вспыхивает ответное пламя. Оцепенение спало, и он подался вперёд ластясь к руке Реддла.       — Я вырву, — так же тихо, но твёрдо ответил Гарри. — Я буду в твоих зеркалах. Я буду дышать тебе в затылок. И в конце концов, ты ошибёшься.       Реддл протяжно, тяжело выдохнул, его взгляд снова скользнул к губам Гарри, задержавшись там. Казалось, он сейчас нарушит все негласные правила, разрушит ту хрупкую границу, которую они сами для себя выстроили и поцелует его. Но затем пальцы Тома чуть сжали подбородок Гарри напоследок и плавно соскользнули вниз. Реддл отступил на шаг, рассеивая наваждение.       — Посмотрим, Поттер. Постарайся выспаться. Завтра тебе понадобятся все твои силы, чтобы просто удержаться за мной. — Том развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь по пит-лейну, растворяясь в ночном тумане.       Гарри остался стоять там, прислонившись спиной к холодной сетке забора, запустив руку в волосы и рвано дыша, чувствуя, как бешено колотится сердце. Завтра будет гонка. Сорок четыре круга по арденнскому лесу, и он был готов жать на газ до самого конца.