Баллады барда

«Раз выдалась возможность, делюсь с тобой своими новостями. Недавно приютил у себя пиро плесенника. Я крайне сомневаюсь в его умственных способностях, учитывая то, что я обнаружил его, пока он пытался прожевать сухую ветку, а после едва не попался в лапы ришболанда, но каждое живое существо заслуживает того, чтобы прожить свою жизнь достойно, потому я решил присмотреть за ним, пока он не поумнеет… или не научится самостоятельной жизни. В остальном (если не учитывать его очевидно ужасающие когнитивные способности даже на фоне остальных плесенников) он крайне забавный и умилительный компаньон для чтения книг тихими вечерами. В конверт положу его фотографию, чтобы ты смогла убедиться в моих словах самостоятельно. Фотография подписана — я не мог оставить столь занимательное создание без имени, особенно учитывая то, что он мне кое-кого напоминает.»

***

      — Тигнари!..       Вероника влетает в его комнату миниатюрной снежной бурей, точно кто-то разбил снежный шар и выпустил царящую там пургу. Несмотря на её взбудораженное состояние, Тигнари отвлекается от своей бумажной работы с нарочитой незаинтересованностью и заторможенностью, точно нехотя, хотя точно знал — и ждал, — реакцию Вероники на его последнее письмо, отправленное ей.       Впрочем, даже для неё, суетливой птички-колибри, настолько быстро вернуться в Сумеру — удивительно. Настолько возмущена?       Тигнари, сохраняя профессионально-равнодушное лицо, отстранённо спрашивает:       — Ты мчалась в деревню из самого Порт-Ормоса?       — Не дразнись! — на выдохе возмущённо восклицает Вероника, а после, оперевшись руками на стол рядом с Тигнари, угрожающе склоняется над ним.       Под ладонью оказывается вскрытый конверт, который Тигнари узнаёт без труда — не приходится даже всматриваться; пока Вероника тщательно подбирает чернила для каждого письма, Тигнари — засушивает цветы и украшает ими бумагу, от случая к случаю собирает небольшие гербарии из веточек полевых растений и вкладывает между письмами, если набирается несколько в случае, когда Вероника забывает сообщить о своём местоположении остаётся вне доступа всех. Мелочь, делающая их обмен любезностями уникальным — таким, что письма друг для друга они ни с чьими другими не спутают.       Но подобная сентиментальная деталь не значит, что Тигнари никогда не будет тонко и с любовью издеваться над Вероникой, когда та, совсем забывшись в своих торопливых делах птички-колибри, забывает про очередное обещание вернуться в Сумеру.       Тигнари факт своей мелочности будет отрицать до самой смерти, а Вероника, какой бы красноречивой не была, ни за что не переспорит его. На что она только надеется? Стоило сдаться сразу же, как увидела фотографию пиро плесенника, подписанную её именем.       — Что это та…       Вероника вздрагивает и замолкает на полуслове, когда за спиной слышится грохот. Она резко оборачивается, и Тигнари тоже заглядывает ей через плечо — машинально. Он-то уже знает, что это глупый плесенник уже что-то уронил.       Снова.       А Вероника, не ожидавшая взаправду увидеть его, застывает, округлив глаза. Если до этого в ней ещё теплилась надежда на то, что Тигнари слукавил и на самом деле не притащил домой плесенника просто чтобы пошутить над ней, то теперь…       Красный, очаровательный и круглый плесенник неловко кружит вокруг уроненной книги. Тигнари настолько привык к его глуповатой неуклюжести, что злиться не получается — совсем как на хаотичную Веронику.       Тигнари вместе с Вероникой наблюдает, как плесенник, лишь на крошечный миг о чём-то задумавшись, с размаху ударяется макушкой об стену, а после медленно пикирует вниз, скрываясь за кроватью на полу. Неловкое молчание затягивается, и, чтобы его прервать, Тигнари откашливается, а после произносит:       — Ну… для плесенника он неплохо справляется.       — Ты ведь перестанешь звать его моим именем, правда?..       — Ни в коем случае.