Баллады барда

      Чун Юнь смотрит на Лаки — глядящую на него снизу вверх, с гордо вздёрнутым носом, собранными в низкий хвост волосами. Почти маленькая деловая леди стоит в своём деловом костюме, руки на груди с важным видом сложив. И всё же всерьёз её воспринимать не удаётся; волосы в тон жвачки, — Чун Юнь представляет её такой ядрёно-приторно-сладкой, что от одних мыслей сводит зубы, — а костюм цвета разлитого клубничного сиропа. Яркая, забавная — даже когда хмурится и щурится, чуть поджимая блестящие от нежно-красной помады.       Да и болтает она, Лаки эта, о каких-то… несусветицах.       — Ещё раз? — переспрашивает Чун Юнь, стараясь не утрачивать веру в своё умение усваивать информацию — или веру в человечество в принципе, — раньше времени.       Лаки вздыхает на этот вопрос с откровенным раздражением, словно на её плечах многотонный груз ответственности, а этот глупый мальчик-экзорцист мучает её своими вопросами. Она выпрямляется, переминается с ноги на ногу — неловкость, вопреки напускной уверенности, очевидна.       — Я… прокляла этого… засранца. Он теперь никуда не уходит. Сделай с этим что-нибудь… пожалуйста.       Позади них с глухим стуком падает книга; Син Цю, услышавший столь возмутительную просьбу, прижал ладонь к сердцу — к тому, где оно в теории должно быть, — и всем своим видом искусно передал то, насколько глубоко он ранен желанием избавиться от него.       — Мы с тобой, значит, душа в душу живём, а ты вот так?..       — Ты даже арендную плату не платишь! — чуть прикрикнула в ответ Лаки, а после, вернув лицо профессионала, отвернулась от него и кашлянула в кулак, возвращая спокойствие. — В общем, я уже не могу его терпеть, он мне жизни не даёт. Любые деньги заплачу, если сумеешь избавиться от него.       Чун Юнь растерянно трёт затылок.       Ну и дела, настоящий ведь призрак. Впервые в его не слишком урожайной карьере экзорциста.       История, которую ему поведала Лаки, — неудачная ведьма, профессиональная шарлатанка в пятом поколении и фокусница в цирке на полставки, — никак не укладывается в голове. Она… случайно прокляла Син Цю, пока шуточно угрожала ему, и он с тех пор терроризирует её уже в виде призрака?..       Как, однако, интересно некоторые люди живут.       — Боюсь, что процесс этот… не быстрый. И если господин призрак не пойдёт на уступки…       — Не пойдёт.       — …это может растянуться надолго.       Лаки снова вздыхает — уже в чистом отчаянии. Проводя ладонью по лицу, прикрывает глаза на мгновение, словно раздумывая, что ей теперь делать. А после сдаётся и переходит на откровенное нытье:       — Ты хоть представляешь, как невыносимо с ним жить?! Он заставляет меня записывать его графоманские идеи слово в слово! Просто избавь меня от него, даже если это займёт несколько лет!       — Прошу прощения! — оскорблённо воскликнул Син Цю, моментально оказавшись за плечом. — Больше уважения к писателям!       Кажется, Чун Юнь понимает, в чём проблема, пока беспомощно наблюдает за очередной перебранкой неудачной ведьмы и мстительного призрака.       Ну и дела.