Баллады барда

      Сайно закрывает за собой дверь, оставляя безмолвную и неприветливую пустыню за стенами дома. Пусть царствует ночь, пусть он только вернулся с затянувшейся миссии, но стоило только переступить порог — Сайно чувствует себя так, словно сбросил неподъёмный груз с плеч.       Каждое возвращение домой ощущается не меньше, чем возможность родиться заново. Разливающееся по телу успокоение воодушевляет — Сайно неслышно проходит по дому, оставляя походную сумку в гостиной и проходя до ванной, чтобы смыть с себя песок. Каждый тихий шаг — чтобы не разбудить ту, ради которой он готов возвращаться куда угодно, как прирученный цепной пёс.       Каждое затянувшееся задание — ради того, чтобы создать мир светлее и лучше, в котором они оба смогут жить спокойно, пусть даже Санера не нуждается в подобной жертве — она уже давно стала матрой, с которой нужно считаться.       Зайти также незаметно в спальню не удаётся — комната встречает его мягким светом прикроватной лампы и Санерой, что проходит рядом с кроватью, сладко потягиваясь. Сайно вздыхает — не стоило рассчитывать остаться незаметным, зная, насколько чувствителен слух у тех, кто делит свою кровь со звериной. Он долго привыкал к особенностям Тигнари — и до сих пор пытается привыкнуть к Санере. Фенеки и пустынные коты слишком разные в своих повадках, но оба — замечательные компаньоны.       Свет горит скорее для него — Санера едва ли нуждается в освещении. Её серые глаза горят в полумраке, стоит заметить, что Сайно зашёл в спальню.       — Разбудил?       Санера смеётся сонно, чуть щурится, но совершенно не выглядит раздражённой — иной раз кажется, что она и вовсе не способна на злость, только не в сторону Сайно. Сколько бы не прошло времени — в её сердце хранятся лишь самые светлые чувства к нему.       — Не переживай, я сама проснулась.       Сайно кивает, убирает свой головной убор и переодевается в ночную одежду. Чувствует себя немного не в своей тарелке, словно чего-то не хватает — а после спокойно выдыхает, стоит почувствовать, как чужие руки оплетают его со спины. Санера после сна и долгой разлуки — воплощение привязанности и тактильного голода.       Пусть в пустыне по ночам аномально холодно, но Санера безгранично тёплая, когда обнимает его, прижимаясь близко-близко. Сайно гладит её по ладоням, и она, уткнувшись носом в шею, бездумно гладит его по торсу, сонно пролепетав:       — Пошли в кровать.       Сайно вновь кивает вместо ответа, чуть поворачивает голову, чтобы поцеловать Санеру в висок, а после отстраняется, разворачивает и ловит её обветренные губы своими. Санера в его руках — своевольно украденное солнце пустыни. Целовать её — быть согретым даже в самую холодную ночь.