Пламя и кровь

К концу 130 года начало казаться, что время войны наконец прошло, и надо смириться с тем, что править отныне будет государь Эйгон Второй, и надо просто спокойно ждать, пока он зачистит государство от беспорядков. Внушало беспокойство только то, что из наследников у короля была только дочь Джейхейра, и нового брака он заключать не планировал. Вернее, он не отказывался от брака как такового — но был один нюанс. У меня была одна королева, и это моя любимая сестра Хелейна, — заявил он. — А если кто хочет быть моей женой, но не носить корону, то пусть она об этом скажет, а я посмотрю, по нраву она мне или нет. Конец 130 и большую часть 131 года король провёл в столице; он пытался поправить здоровье — своё и Солнышка, изрядно потрёпанного в бою с Вермитором и Среброкрылой, и много времени проводил с детьми. Кстати о детях…

Пленный принц и его друзья

Эйгону сыну Рейниры было тогда одиннадцать лет. Сам себя в своих «Записках» он видит таким: «Ребенком я был очень тихим, и мало говорил, а много слушал — чем весьма сердил государя Эйгона, который добивался от меня ответов на свои рассуждения. Я же не понимал, чего он желает, поскольку говорить государь любил много и много меня старался учить, а потому пугался и часто плакал». Несколько иную характеристику даёт дорнийский посол при дворе Эйгона Второго, сьер Адрик Аллирион: «А сын Рейниры очень здоровый ребёнок, но слабый и мало способный воевать; дракона у него нет, хотя государь подарил ему яйцо от Вхагар и надеется видеть детенышей. Он весьма упрям и часто изводит своим упрямством воспитателей, и забавляет государя. Вражды между ними уже нету, хотя раньше государь всё грозился, что отрежет мальчику ятра и отправит на Стену или подарит князю как шута. Говорят, что примирила их кронпринцесса, и что она желает видеть сына Рейниры своим мужем». Наконец, третью характеристику принца Эйгона можно прочитать в одном из самых неожиданных документов: моссовийской «Посольской сказке» Влока Крицына. «А на царстве сейчас круль Егон, сын круля Визериса; а кто ему наследит, не ведомо, и будет ли снова усобица, то неясно. Одни говорят, что Яхера, дочь Егонова, потому что прижил он её с любимой женой. И Яхеру круль Егон везде с собой водит, и подарил драконим яйцом; а ещё подарил Егона, сына Риниры, что недавно сидела на царстве, и Гемона, которого круль Визерис побочно прижил, а с кем — неведомо. И потому говорят, что Егону де быть на царстве, как он мужеска пола и больше тому сподобен: зраком хорош, умом бодр и во всяком государевом деле помощник. До знания любопытен весьма, и много меня спрашивал, каковы наши свычаи и обычаи, и верно ли, что по лесам у нас черти скачут, а за ними вои на собачьих хвостах, и тем очень круля смешил. А круль его любит сильно, и много поучает; но дочь любит больше, и больше ей даёт чести». Все авторы сходятся, как можно заметить, в двух вещах: что король Эйгон много времени проводил с принцем и старался его чему-то научить — и что принц был в фаворе у кронпринцессы Джейхейры, настолько, что даже до объявления о помолвке все полагали её делом решённым. Объявлена она была в день Джонквиль в 131 году, а за два дня до того состоялось торжественное помазание принца Эйгона в Семеричную Веру. Восприемником выступил сьер Гвейн Хайтауэр, а поручителем — сам король. Вопреки традиции нарекать имена, совпадающие первой буквой, сьер Гвейн выбрал для мальчика имя «Отто» — формально в честь благоверного Отто Хайтауэра, лорда Староместа, собравшего великий собор всея Простора и Дорна, чтобы повергнуть ересь зеленобожцев и строго определить, что Семеричная Вера почитает всех добрых богов, но поклоняется только Одному.

Дочь своего времени

В тот же день Джонквиль в столицу прибыла красивая женщина тридцати лет с ребёнком на руках; сопровождал её крепкий юноша с большой дубиной. Этот юноша встал на пути королевской коляски, и пока его пытались оттащить, женщина пала на колени и обратилась к королю, умоляя её выслушать и клянясь, что она — никто иная, как вдова его брата Эймонда. Это была Алис Риверс, женщина довольно типичной для того времени судьбы; рассмотрим же её повнимательнее. Родилась она где-то в начале века или в самом конце предыдущего; как это часто бывает с бастардами, точной даты рождения не записывали. Её матерью была Хола Стронг, сестра лорда Лионеля и жена лорда Уода — женщина очень красивая, гордая, не слишком умная, но очень любвеобильная. Отцом Алис был столь же любвеобильный сьер Лотор Бракен по прозвищу Рыжий Жеребчик — дядька лорда Амоса, славный в основном тем, что по слухам, каждому дому Приречья он подарил по бастарду или бастарде. С ещё одним его ребенком, Рыжим Роббом, мы вскоре встретимся. Вскоре после её рождения леди Хола вышла замуж за лорда Баттервелла — человека не слишком хорошего происхождения, но невероятно богатого и владевшего главной приреченской ярмаркой, Масляным Долом. Скорее всего, дочь она взяла с собой: леди Хола очень любила своих детей, и даже кормила их грудью, чем вызывала много пересудов в кругах леди-кумушек. Если так, то росла Алис в окружении множества младших братьев и сестёр: в 101 рождается Арек Баттервелл, потом в 102 его сестра Ина, братья Ломас и Готард в 104 и ещё одна сестра Лиза в 106. Первая точная дата в биографии Алис Риверс — 107 год: этим годом она записана в школу на острове Ликов. По странному совпадению, в этот же год леди Хола была выгнана мужем из дому после рождения темнокожего мальчика Дорана, а вместе с ней лорд Баттервелл выгнал и троих младших детей, объявив их бастардами. Со 107 и до 117 она оставалась на острове, постигая курс наук: девиц школа обучала не только правилам поклонения Волку, Ворону и Белому Дереву, но и ведению домохозяйства, шитью, вышиванию, азам акушерства, травоведения и врачевания. В 117 — новая дата: в септе Харренхолла заключён её брак с молодым лордом Жастином Рутом, хозяином Харроуэя. Такой неожиданный взлёт для незаконной племянницы лорда объяснялся, конечно, тем, что это был период правления лорда Лионеля, когда Стронги были в силе и мало кто мог с ними поспорить. Однако брак казался заведомо очень удачным: молодые были ровесниками, симпатичными внешне, здоровыми и друг другу явно нравились. Вскоре Алис — теперь леди Алис — понесла. Но в тот же год с севера торговцы принесли красную лихорадку; лорд Жастин слёг, да так и не выздоровел, а леди Алис переболела легко, но разродилась уродом — без носа, со сросшимися ногами и перепонками на руках — который еле дожил до помазания и скончался через три дня. Руты винили во всём Алис, та была не в силах с ними ругаться и тихо вернулась в Харренхолл, а после на вдовью долю купила себе дом в Харрентоне и занялась акушерством и врачеванием. Вскоре она снова вышла замуж — за Квайно, мирийского миссионера, осевшего в Харрентоне. Этот брак продлился семь лет; был он скорее удачным, хотя Квайно был человек с большой придурью и много тратил женины деньги, а сам ничего не зарабатывал. Впрочем, он был не злым, горькой не пил и руки на жену не поднимал — что уже выделяло его среди харрентонских мужей. Наконец, в 129 году, её вызвали в Харренхолл позаботиться о сьере Саймоне Стронге, болевшем некой «костной хворью» — то есть, чем угодно от подагры до костного туберкулёза. Харренхолл захватил принц Деймон, и счёл Алис самой красивой из доступных там женщин, а потому ею пользовался, как наложницей; а после него был принц Эймонд, в один и тот же день переказнивший всех Стронгов и увидевший в Алис образ Хелейны. Если верить Эррону Бракену, то он даже венчался с Алис в септе Харренхолла — и как, должно быть, это венчание горько напоминало невольной невесте о том далёком дне 117 года, когда она в той же септе впервые приносила обеты любить, почитать и заботиться…

Внезапный брак

Против ожидания, король не просто поверил просительнице — он велел ей и её спутнику сопроводить его в замок, а там, снова выслушав и расспросив всё подробно, заявил, что немедленно женится на Алис Риверс. Вдовствующая королева была одновременно несказанно рада — всё же после стольких потерь увидеть живого, здорового, крепкого внука было почти чудом — и несказанно же шокирована и возмущена. Она готова была принять вдову сына с их ребёнком, даже если эта вдова — незаконная дочь гулящей леди Стронг, казнённой всё тем же сыном. Но принять эту бастарду как жену короля и возможную мать наследника? Невозможно! На это король Эйгон ответил в своей обычной странной манере: никого не предупредив, в тот же день Девы он женился одновременно на Алис Риверс и на леди Флорис Баратеон, по образу Завоевателя, и заявил, что королевой станет та из них, кто первая народит ему сына, а он постарается сделать так, чтобы соревнование было для них нескучно и приятно, как изящно пишет хронист. Как это сочеталось с его нежеланием видеть кого-то, кроме покойной сестры, королевой? Почему вдруг две жены? Что эти жёны об этом думали? Всё это остаётся во многом загадкой. У нас есть скупые слова леди Флорис — септы Флоринды: «И государь взял сестру грандлорда Флорис себе женой, но не сделал её королевой, говоря, что честь быть королевой надо заслужить. И Флорис жила с ним год и полгода, и была счастлива, хотя делила его с женщиной Алис, бастардой Стронгов, которая много жалела государя и часто с этой Флорис вместе о нём печалилась, а государь был с детьми или у дракона». И есть чуть менее скупые строки «Заметок»: «Король Эйгон взял двух жён, но часто говорил, что Завоеватель взял одну ради сердца, а он — двух ради долга. Но их не обижал и всегда был с обеими равно ласков и заботлив, и они его очень жалели. Первой женой была Алис Риверс, вдова принца Эймонда; эту он взял потому, что иначе пропала бы и сама Алис, и её сын — как они и пропали после смерти короля — а он желал о них позаботиться и почтить тем память брата, которого не мог спасти от безумия. А второй женой была леди Флорис, которой обещался принц Дейрон, когда принц Эймонд не захотел за Кассандру; она была совсем юной и очень пугалась внешности короля, поэтому вместо брачной ночи она сидела на постели с сьером Гвейном». Однако, вопреки всему — и особенно сомнениям всех придворных в способности короля-калеки к зачатию — в четвёртую луну 132 года на свет появился сын Алис Риверс, крепкий здоровый мальчик, названный Тилейном и помазанный Тиландом. Его восприемником был сьер Тиланд Ланнистер, а поручительницей — леди Флорис Баратеон. Казалось бы, вот и наследник трона. Но, как уже сказано, где планы людские — а где смеющиеся божества…