За цветными облаками

Две победы подряд. Напряженные, трудные, но победы. Игры пролетели словно на одном дыхании: стадион, свисток, крики, на табло — счёт в их пользу. Никто особо не обсуждал детали, все были слишком заняты тем, чтобы смаковать успешное продвижение в группе. Даже в клубной комнате шум стоял невообразимый. — Тихо! — Сато-сан перекрыл гам, и самые неугамонные прижали задницы к скамейкам. — Радоваться рано. У нас впереди ещё три игры. Если пройдём их так же уверенно, получим высокую стартовую позицию в следующем этапе. Но для этого нужно минимум две победы, а лучше все три. Провалим две подряд и вылетим, как пробка из бутылки. Ребята мгновенно зашумели сильнее, чем до этого. Кто-то уже строил планы, спорил о тактике, кто-то в шутку мерился, кто больше голов заколотит — вся эта суета только подогревала нервозность. — И да, — добавил Сато-сан, обводя взглядом комнату, — Карасу всё ещё на больничном. Так что тянуть придётся самим. В углу кто-то протянул: — Ну, пока Юкимия неплохо справляется с ролью капитана. — Это временно. – быстро отозвался Юкимия. Пару ребят поддержали — мол, спокойнее стало, без криков Карасу, Юкимия спокойнее. Но были и те, кто переглянулись, невольно смолкнув. Хиори сидел на краю скамьи и перебирал кромку шорт в руках. Слова о будущих матчах проходили мимо — он слушал их вполуха, потому что волновало другое. С тех пор как Карасу увели с поля, он больше его не видел. В школе — пусто. Сообщения, что он с величайшим трудом написал, оставались без ответа. Даже случайного взгляда в коридоре не поймал – возможно, Карасу эти дни не был даже на уроках. И теперь, когда большинство вокруг радовались и строили планы, он только сильнее ощущал пустоту — словно важной детали не хватало.

_____

Коридор пустовал, только свет из окон ложился пятнами на пол. Хиори остановился чуть поодаль, когда заметил знакомую фигуру у шкафчиков. Карасу, накинувший капюшон поверх формы, будто специально не смотрел по сторонам. — Привет! — Привет. – глухо отозвался Карасу, коротко взглянув на Йо. Он убрал какие-то учебники внутрь шкафчика, и, закрыв его, наконец повернулся, с самым испытующим видом, на который  только был способен. Йо невольно струхнул, растеряв крупицы решимости. — Ты не хочешь поговорить? — спросил Йо тише, чем хотел. На самом деле он собирался спросить, как Карасу себя чувствует, но от волнения слова прозвучали иначе — слишком прямолинейно и резко. Карасу поднял взгляд и мгновенно отрезал: — Нет. Эта сухость ударила прямо в голову. Хотел бы поговорить – то мог бы ответить хотя бы на сообщения. Хиори дернулся, уже собираясь развернуться и уйти, но пальцы Карасу в последний момент сомкнулись на его запястье. — Подожди. — Голос прозвучал неуверенно, будто он сам не верил, что сказал это. Йо замер, в мысли мгновенно вбились воспоминания о походе, которые он безуспешно гнал из себя последние несколько дней, а потом предложил: — Пошли присядем? Пару минут спустя они уже открывали дверь в помещение бассейна. Внутри было тихо, вода в дорожках казалась неподвижным стеклом. Запах хлорки витал в воздухе. Карасу недовольно цыкнул: — Терпеть не могу это место. Других не нашлось? — Сегодня здесь уже ни у кого не будет занятий, так что вряд ли нам помешают. — Хиори попытался усмехнуться, но нервозность давала о себе знать – он хотел присесть на сиденье у края бассейна, но передумал в последний момент и замер в странном оцепенении рядом. Карасу прошел чуть дальше, немного похрамывая, и опустился на первое попавшееся место. Они молчали, пока Карасу, будто от нечего делать, шевелил шнурки на кроссовках. Потом выдохнул: — Врач сказал — плавание ускорит восстановление. Я так и не заходил сюда, думал, что обойдется как-то. Йо сдержанно хмыкнул. Карасу вдруг заговорил быстрее, вываливая одно за другим: про то, что скоро ещё игра, про то, что ногу всё ещё тянет и что пока он не может вернуться. Хиори слушал, кивая, а потом, наконец, тихо вставил: — А ты думал прийти посмотреть игру? Команде наверняка было бы приятно. Карасу уставился на воду и отозвался с хрипотцой: — Вы уже одержали две победы без моей поддержки. Мой приход ничего не изменит. Его губы дрогнули — как будто он хотел улыбнуться, но не вышло. Хиори опустил взгляд, словно решая, стоит ли вообще продолжать разговор. Потом вдруг сказал: — Знаешь, во время перерыва на прошлой игре Раичи сказал одну фразу. — Раичи много болтает. — кивнул Карасу. – Что за фраза? — «Если не можешь отдать точный пас, то хотя бы не отдай его сопернику». — Йо изобразил насмешливо-серьёзный тон, и уголки его губ чуть дрогнули. – Я много раз слышал ее в твоем исполнении. Карасу хмыкнул и отвернулся: — Гениально. Прямо достойно, чтобы выбить на каменной плите. Йо не ответил. Вместо этого он аккуратно стянул кроссовки, потом носки, и, скинув их рядом на пол, все-таки опустил ступни в воду. В прозрачной глади пошли лёгкие круги, нарушая идеально гладкую поверхность. Хиори сел спиной к Карасу, уставился куда-то вперёд. В раздевалке шумно, на поле ярко, а здесь — только тихое эхо капель и плеск воды под его ногами. Карасу поймал себя на том, что просто смотрит на его узкую спину, на лёгкое покачивание плеч, и тишина становится слишком густой. — Лучше бы это случилось со мной. — Голос Хиори прозвучал неожиданно, глухо, как будто он сам удивился, что сказал это вслух. Карасу резко оторвался от мыслей: — Что за бред? Йо чуть глубже опустил ноги в воду, посмотрел на своё отражение. — Ты... так любишь футбол. А когда травмировался, выглядел так, словно теперь ты отрезан от всего. В этом мире мало справедливости. И я тогда подумал, что лучше бы там был я, чем ты. Карасу напрягся, сжал кулаки. — Не понимаю тебя. Разве ты не любишь футбол? Ответ прозвучал почти шёпотом, но каждое слово резало воздух: — Вовсе нет. И Карасу словно впервые увидел его по-настоящему — не тихого новичка, не игрока, что всё чаще попадал в основу, а человека, который таил в себе слишком многое. Хиори вздохнул и, не отводя взгляда от колеблющейся воды, заговорил — сначала тихо, а потом всё быстрее, будто боялся, что если остановится, то уже не сможет договорить: — Я это не выбирал. Оно просто… оказалось в моей жизни. Футбол, тренировки, игры, мазоли от бутс и постоянное копание в статистике. Я редко получаю от этого настоящее удовольствие. Я знаю, что многое у меня получается, все-таки я там уже столько лет... Может, что-то случайно выходит… но это редко. Чаще я просто делаю, потому что надо. Потому что… так сложилось. Он скривился, вцепился пальцами в край кафеля. — Я знаю, ты не поймёшь. Как можно не любить то, что все вокруг так нахваливают?  Я сам себе это объяснить не могу. Карасу молчал. Долго. Даже слишком. Настолько, что Йо уже пожалел о каждом слове и хотел закрыть эту тему раз и навсегда. Но Карасу всё-таки заговорил — голосом, в котором не было ни осуждения, ни гнева, только тихая усталость: — Сато-сан говорил, что ты «как будто не на поле». Я тогда вообще не понял, о чем он. Но может он реально что-то... разглядел. Думал, что он придирается, спорил. — Спорил с тренером? – оживился Йо. — Да. – махнул рукой Карасу. – Когда говорил ему, чтобы тебя поставили в основу. Мир вокруг дрогнул. Йо не верил своим ушам. — Прости, ты что делал? Зачем? — Что за глупые вопросы? – Карасу возмутился, скривив брови. С пару секунд они переглядывались, пока Табито не откинулся на спинку сиденья и не хлопнул себя ладонями по коленям: – так, я, кажется понял, о чем ты. Это было не после того, как мы... то есть не после похода! А раньше! Где то в мае или около того. Ты за кого меня вообще принимаешь, Йо? Хиори глубоко вдохнул, быстро успокаиваясь, и чуть улыбнулся, пытаясь сбить напряжение, несмотря на то что лицо было готово вспыхнуть в любой момент – словно отражение нынешнего оттенка лица Карасу: — Тренер, похоже, видит людей насквозь. Не оставляет шансов спрятаться, да? Он ждал, что на этом всё и закончится. Что Карасу просто встанет и уйдёт, ведь он явно не планировал поднимать эту тему. В голове не укладывалось: капитан просил тренера ввести его в основу! Йо снова отвернулся к воде, решив оставить Карасу наедине с накатившим смущением, который тот усиленно прикрывал привычной полуухмылкой. И вдруг Карасу негромко спросил: — А рисование? Это тебе нравится? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Хиори сглотнул. Во рту пересохло. Пальцы соскользнули с кафеля и он тихо сказал: — Да. Это мне нравится. Не так… просто нравится, а так, что у меня внутри будто что-то переворачивается, когда я рисую. Это... увлекает. Он провёл ладонью по лицу, будто смущаясь собственных слов. — Я никому об этом не говорил… — он сделал паузу и поправился, — ну, только друзьям. Когда мы были детьми. Тогда это казалось таким естественным: я рисую, они слушают, кивают. А потом всё куда-то делось. Остались только тренировки, матчи и чужие ожидания. Хиори чуть усмехнулся, но в усмешке чувствовалась горечь. — Никто ведь и не спрашивал меня об этом. Он замер, испугавшись собственных слов, и только спустя несколько секунд, глядя на спокойную рябь воды, добавил ещё тише: — Иногда я думаю, что живу жизнь, которую написали для кого-то другого. Воздух между ними словно стал плотнее. Карасу не перебивал, не бросал резких слов, не отмахивался. Он сидел неподвижно, и от этого молчания Хиори становилось страшно: вдруг он сейчас встанет и уйдёт, и тогда я точно пожалею, что раскрылся… Но Карасу не ушёл. Его голос прозвучал мягче: — Жить чужую жизнь… это, наверное, худшее, что может быть. Он перевёл взгляд на Хиори — прямой, тяжёлый, но в нём не было ни тени осуждения. Только понимание, которого Хиори так боялся и одновременно жаждал. Йо почувствовал, как сердце стучит слишком быстро. От того, что впервые за долгое время его услышали. Не спорили, не осмеяли, не отмахнулись. Услышали. Тишина затянулась, лишь мягкий плеск воды под ногами Хиори напоминал, что время всё ещё движется. Йо уже собирался встать, чтобы разрядить неловкость, но тут услышал, как рядом зашуршало — Карасу наклонился к своему рюкзаку, возясь с застёжкой. — Что ты делаешь?.. — осторожно спросил Хиори. Карасу молча достал помятую тетрадку и ручку, что-то раздражённо буркнув себе под нос — то ли про неудобный замок, то ли про то, что ручка вот-вот перестанет писать. Он откинул обложку тетради прямо на коленях и принялся выводить что-то быстрыми, неровными линиями. Хиори замер. Сначала — от удивления: Карасу всегда выглядел человеком, далёким от бумаги и карандашей. Потом — от нетерпения. Он не выдержал и слегка подался вперёд в попытке заглянуть. — Эй… — в его голосе прозвучало недоумение, — что ты вообще… — Подожди, — резко отрезал Карасу, не отрывая взгляда от тетради. Йо замолчал, и повисла тишина, нарушаемая только скрипом шариковой ручки по бумаге. Карасу сидел с нахмуренными бровями, язык чуть высунут из уголка губ, будто это было чем-то крайне серьёзным и неимоверно важным. Наконец он откинулся назад, выдохнул и повернул тетрадь к Хиори. На странице, неловко перекошенная и с кривыми крыльями, сидела карикатурная птичка. Над ней размашистыми буквами было выведено: «Твоя жизнь только твоя». Карасу даже не стал смотреть, как Йо отреагирует, лишь фыркнул: — Художник из меня так себе. Но суть… надеюсь, ясна. Хиори пару секунд смотрел на страницу, а потом… рассмеялся. Негромко, с какой-то лёгкостью, которую сам от себя не ожидал. Он протянул пальцы и коснулся тетради, словно боялся, что рисунок исчезнет, если он моргнёт. — Ты серьёзно… — Йо качнул головой, улыбаясь уже совсем открыто. — Это, наверное, самая нелепая и самая ценная вещь, которую я видел. Карасу скривился, но уголки губ всё равно дрогнули, выдавая его собственную неловкую улыбку. — Ну, не привыкай. — Дай, пожалуйста, ручку. — Зачем? — Тут не хватает одной детали. Карасу в недоумении вытянул лицо, но ручку, все-таки, протянул – Хиори взял ее быстро, опережая накатывающую из-за волнения дрожь. На мордочке птички, рядом с клювом добавилась яркая маленькая точка. Он почти пожалел, что сделал это – одно дело было черкать воронов со странным оперением и неизменной родинкой на лице, пока никто не видит, и совсем другое творить такое при Карасу. Тетрадь вернулась владельцу. Губы Карасу изогнулись в какой-то непонятной эмоции, а потом внезапно растеклись в приятную улыбку. Йо торопливо отвернулся, закусив губу – нужно было как-то себя успокоить. Потом резко поднялся и, не сказав ни слова, начал стягивать верх формы через голову. Ткань зашуршала, и Карасу, не поняв, что происходит, прищурился. — Эй… — голос его сорвался на смешок. — Ты всегда так делаешь? Типа… поговорили — и сразу раздеваешься? Хиори, будто специально, не отреагировал, продолжая снимать с себя рубашку, а потом расстегивая ремень на брюках. Он старался не смотреть на Карасу, но чувствовал взгляд на себе. Его движения были торопливыми, неловкими, неожиданными для обоих. — Йо… — Карасу чуть подался вперёд, нахмурившись. — Ты чего… Ответа не последовало. Хиори шагнул ближе к воде и, не колеблясь ни секунды, оттолкнулся ногами от плитки. Его тело скользнуло в бассейн с мягким всплеском, волны разошлись по поверхности и тихо зашумели у бортиков. Карасу остался сидеть на скамейке, ошарашенно уставившись на рябь. В висках гулко стучало: он что, совсем?.. Через пару секунд из воды показалась голова Хиори. Мокрые волосы прилипли ко лбу, капли блестели на ресницах, и в его улыбке было что-то обескураживающе живое. — Ну что? — Йо откинул голову назад, вода стекала по его шее и плечам. — Попробуешь восстановить ногу быстрее, как прописал доктор? Он держался уверенно, будто родился в этой воде, и протянул руку к Карасу, не спеша, с какой-то ленивой игривостью – прохлада воды помогла охладить накатывающий жар. Впрочем, ненадолго. Карасу явно сомневался не только в удачности идеи, но и в адекватности Йо. — Или ты не умеешь плавать? – это не звучало насмешкой, просто догадкой. Карасу скривился, поднимаясь на ноги: — Умею. Просто не люблю. Йо подплыл ближе к бортику, оказавшись у чужих ног. В больших глазах плескалось гораздо больше, чем в чертовом бассейне. Что-то живое, игривое и очень очень манящее. — Хотя бы немного. Ради футбола – голос дрогнул на середине фразы. Не заходит ли слишком далеко? И Карасу, хмыкнув, отозвался: — Только если ради него... Руки Карасу коснулись застежек кофты и Йо тактично отвел взгляд в сторону, отплыл подальше, слушая только мягкий плеск воды рядом и тихую возню за спиной. Затем плеск прозвучал снова, отразившись не только от стен бассейна, но и отпечатавшись где-то глубоко внутри. Ужасно захотелось куда-то деть руки, свое сумасшедшее сердце, себя самого. Небольшая волна достигла лопаток Йо и он позволил себе повернуться: теперь и Карасу медленно рассекал воду руками в паре метров от него. Йо решил, что он, должно быть, спятил и ему это снится. Голос Карасу прозучал выше обычного: — Понятия не имею, чем мы будем потом вытираться. — Вокруг такая жара, так что это проблема пяти минут. — Проблема пяти минут и мокрой задницы в брюках всю дорогу домой. — Капитан, ну вы и зануда. Карасу возмутился так, что рядом с ним шумно качнулась вода. Он погрузился ниже, пока уровень не поднялся до линии подбородка и в два счета подплыл к Йо. — Я зануда? – в голосе звучал вызов. Йо готов был расхохотаться с серьезного выражения лица. – И опять «вы»?! Йо не верил себе самому: — А здесь есть еще один занудный капитан? – голос готов был сорваться. Выражение лица Карасу было достойно того, чтобы его увековечили в камне: странная смесь напускного удивления и чего-то еще мало знакомого. Хиори глотнул воздуха, когда капитан оказался еще ближе – буквально протяни руку и можно коснуться. От одной только мысли в груди вспыхнуло тепло, Йо бы поджал пальцы, если бы это имело смысл в воде. Но не успел он опомниться, как прохладные капли врезались в лицо так быстро, что он едва успел прикрыть глаза. Вдогонку прозвучало: — А зануды так делают? Кажется, ты удивлен, Хиори. Йо наспех вытер лицо ладонью и сразу разглядел, как Карасу улыбается, едва сдерживая смех. Теперь всплеск воды полетел именно в него – под звонкий смех Хиори. Началась настоящая война – волны становились все больше, движения более резкие, смех обоих более громкий. Хиори едва успевал вдохнуть, прежде чем получить в лицо новую порцию. Волосы Карасу намокли, потеряв былое величие и это забавляло только сильнее. Йо занырнул глубже, уворачиваясь, и вынырнул почти вплотную к бортику. Карасу его опередил, вынырнув рядом, отступать было некуда – за спиной только холодный кафель, словно Йо сам себя привел в эту ловушку. Ладони взметнулись выше, в попытке прикрыть лицо от новой волны. — Похоже, ты победил. – прохрипел Хиори, совсем не чувствуя себя побежденным. Такое признавать совсем не страшно – сердце стучало гулко, забористо, отзывалось на малейшее движение. Улыбка сама собой теплилась на губах. В глазах напротив плескалось настоящее синее море. Карасу дышал неровно, глубоко. По красивому лицу бежали блестящие капли, стекая на открытую шею. Одна мягко сверкнула рядом с родинкой, замерев там. Захотелось убрать ее – прикоснуться, обвести большим пальцем ниже, к линии скулы. Проводить к ключицам. Хиори зажмурил глаза, понимая, что перестал чувствовать дно под ногами. В когда открыл снова, лицо Карасу оказалось гораздо ближе, чем был. Голос Карасу мазнул хрипотцой, и волна качнула сразу обоих: — Хиори– — Не говори ничего. Губы приблизись. Холод воды сменился обезоруживающим контрастом: горячим ртом, теплом чужих рук на талии, притягивающих ближе. Колени столкнулись друг с другом и через мгновение или целую жизнь Йо почувствовал, как почти невесомый поцелуй становится глубже. Поддаться рукам оказалось легко, мазнуть языком по ровной линии зубов оказалось намного проще. Карасу не спешил, сплетаясь языками, параллельно очерчивая пальцами тонкую кожу ребер – Йо не сразу понял, как спина врезалась в кафель, и руки сомкнулись на широких плечах. Карасу. Пульс забился под впившимися в тело пальцами. Йо оторвался, хватая ртом воздух, и спешно припал к чужим губам снова. Они провалились чуть глубже, так, что вода плеснула Карасу по подбородку, но точка опоры наконец, была найдена. Йо вдавили в бортик плотнее, прихватывая за талию. Карасу. Губы скользнули к горящей щеке и под короткий недовольный звук вернулись обратно. Это было приятно. Это было больше, чем приятно. Йо вдруг делился теплом и получал его в десятикратном размере. Карасу огладил покрытую мурашками шею и вплелся пятерней в мокрые волосы. Язык осторожно-горячо-сумасшедше блуждал по рту, Йо подкатил глаза, окончательно теряясь. В воде, в Карасу, в ощущениях. Карасу оторвался, между их губ блеснула тонкая ниточка. Впервые Хиори ощущал такой взгляд на себе. Впервые захотелось поддаться и будь что будет. Карасу обрек немоту в короткий вопрос: — Йо, что мы делаем? – вопрос не только о «сейчас». Скорее о том, что началось после клуба. Воспоминания резко врезались в памяти, одно за другим, и меркли перед припухшими губами напротив. Хиори совершенно не хотел думать. Голос Йо оказался совсем осипшим: — Делаем, то, что хотим. – ни то вопрос, ни то утверждение. Карасу увлек его снова. Они целовались долго: до опухших губ, до тепла между тел, пока юркие капли ластились к коже, охлаждая. До момента, пока они не покрылись мурашками от кончиков волос до самых пят. Пока все не стало серьезнее. Пока Карасу не прошептал, уткнувшись своим лбом в чужой: — Пора выходить, Хиори. Ты дрожишь. Йо кивнул. От тебя. Вместе с водой ушла и решимость. Он кинул что-то типа «переоденусь в душевой», не сильно надеясь, что его услышат или что-то ответят. За стенами он смог рвано выдохнуть, освобождаясь от неприятной моркой ткани трусов, и встал под струи воды – смыть навязчивый запах хлорки. Перед лицом мелькало лицо Карасу, печально красивое, с едва заметным румянцем на щеках. Хиори опустил голову, выключчил воду, позволил каплям стечь на пол. Карасу уже стоял готовый у выхода из бассейна, Йо и не думал, что его будут ждать. Сейчас он скажет что-то про ошибку и про то, что все это нужно закончить. Карасу поправил ручку сумки, отвел взгляд, и тихо проговорил: — Идем. Йо шагнул к дверям первым. И сердце его громко ухнуло снова, когда ладонь замерла в паре сантиметров от ручки. — Хиори, ты чего? По спине, которую еще несколько минут назад опалял жар, сейчас скользнул холодок. Ошибки не могло быть. Он же проверил, перед тем, как они вошли. — Дверь... — Что дверь? Карасу шагнул ближе и замер у открывшегося перед ним небольшого просвета. Хиори сглотнул: — Она... я точно закрывал ее, когда мы вошли.