За цветными облаками

Спина глухо влетела в стену. Плечи Номуры дёрнулись, и он вжался в бетон, едва не сливаясь с серой поверхностью. Карасу навис над ним, ладонью прижимая грудь к стене, удерживая на месте. — Что ты с ним сделал?! — прошипел Карасу, голос срывался не криком, но тяжёлым гулом злости. Номура ответил не сразу. Его глаза метались, и в них не было страха — только раздражение, как будто ему надоело, что Карасу вечно суёт нос, куда не просят. Он хмыкнул с натяжкой, чуть скривив губы: — Ровно нихуя! Он передумал у выхода из школы, сказал, что не хочет! Слова звенели в ушах Карасу, как ледяная вода по стеклу. Он моргнул. Рука всё ещё упиралась в грудь Номуры; хватка не хотела ослабевать. — И ты решил ему просто так вмазать? Номура вскинул голову, будто это его оскорбило. — Я ничего ему не делал – по слогам отчеканил Номура. – Он отказался и мы разошлись. Я его такого красивого встретил сегодня между уроками, он сказал, что это не мое дело. Подозреваю, что и не твое, но тебе же вечно надо влезть, да, капитан? Карасу отпустил его резко, будто обжёгся своим же гневом. Лопатки Номуры стукнулись о стену, и он порывисто выдохнул, поправляя рубашку. Очень вовремя: в конце коридора возникло движение, послышались шаги, приглушенные голоса. — Тоже мне заступник. Карасу вновь бросил взгляд исподлобья, в голове не укладывалось – вряд ли бы Номура мог хорошо врать в такой ситуации. Он раздраженно выплюнул: — Свали с моих глаз. — Ох, слушаюсь, капитан. – отсалютовал Номура, закидывая на плечо сумку, непонятно в какой момент слетевшую с его плеча. Карасу стоял, как вкопанный. В ушах стучало. Пальцы на правой руке сжимались в кулак, но он так не ударил. Просто развернулся и ушёл.

_____

Карасу пришёл на тренировку на пятнадцать минут раньше, чтобы размяться в тишине, остаться наедине с мыслями, которые никак не разбегались. Он не ожидал, что на поле уже кто-то есть. Хиори сидел у ворот, вытянув ноги вперёд, перекатывая мяч руками, словно заземляясь на нем. На скуле красовался синяк, который парень явно пытался скрыть какой-то маскирующей хренью, но вышло не очень. Он выглядел усталым, но не в том привычном, физическом смысле — в каком-то выгоревшем, нервном. Взгляд был тяжелым, как будто Хиори не спал как минимум пару ночей. — Ты что, уроки здесь прогуливал? — спросил Карасу, стараясь сохранить лёгкий тон, хотя внутри всё ещё гудела вспышка с Номурой. Хиори даже не поднял головы. — А вам-то какое дело? Голос Йо сквозит резкостью. Не его, не типичной. Карасу чуть нахмурился, шагнул ближе. — Что? Хиори подбросил мяч выше, ловко поймал. Встал слишком резко — тело выдало напряжение раньше, чем эмоции на лице. Он смотрел прямо на Карасу, глаза узкие, почти обвиняющие. — Вы вечно суетесь, где не просят. Думаете если капитан, то можете держать всех под контролем? — Боже, ты о Номуре что ли паришься? — спросил Карасу неверяще. — Нашел из-за кого. – И когда этот хрен только растрепать успел? — Он ничего не делал! Никто ничего не делал! По вашему я упасть не могу или что? — Хиори взорвался по-настоящему. — Это не ваша проблема! Не надо в это лезть! — Упасть, значит? – Карасу даже закатил глаза. – Это какая-то разновидность лимского синдрома, что ты этого кретина защищаешь, Йо? — Я уже сказал: вас не касается! — Да он блять с первой недели к тебе неровно дышит, что тут еще можно подумать? Вокруг будто стало тише. Мяч покатился в сторону, за четкую белую линию. Карасу стоял, не двигаясь, как будто каждое слово Хиори было током, бьющим из оголенных проводов, а Карасу тут – с мокрыми руками. Он хотел сказать, что просто беспокоился, ведь терпеть не мог таких типов, как Номура. Хиори не собирался ждать, развернулся и ушёл в раздевалку, оставляя после себя напряжение и полное непонимание происходящего. Тренировка началась почти как всегда — растяжка, пробежка, разминочные пасы. Только Карасу не мог найти ритм. Мышцы будто не слушались, дыхание сбивалось, и каждое движение было слишком дерганым. Мяч отскочил в сторону, когда он сделал неаккуратный приём. Рядом оказался Раичи — как всегда с острым языком и привычкой отпускать колкости, которые обычно Карасу игнорировал. Обычно. — Мы вроде сюда пришли в футбол играть, а не в вышибалы, а капитан? — фыркнул блондин, отбивая пас дальше. — Лупишь, как озверевший. Карасу развернулся к нему: — Что ты сказал? — Да расслабься ты, — тот пожал плечами. — Че блять за драма? Тренировка то сегодня будет? — Если у тебя проблемы, то— — Карасу! — крикнул тренер. Все замерли. Даже мяч, покатившись, остановился у ноги Юкимии. Тренер молча указал пальцем в сторону скамейки. — Перерыв. Давай. — Тренер, я— — Сядь. И выдохни. — Голос был спокойный, но жёсткий. — Пока ты тут распаляешься без причины, команда сыпется. Так что отдохни, а потом поговорим. Карасу скрипнул зубами. Он чувствовал взгляды, жгущие спину. Хиори отвернулся, Раичи смотрел упрямо с тем же вызовом на лице, третьегодки переглянулись между собой. Он прошёл мимо, склонив голову. Сел на скамейку, будто только там смог вдохнуть впервые за последние часы. Сжал кулаки, уставившись в землю. Он знал, что перегнул. Он капитан и не имеет права быть нестабильным. Но всё было не так. Словно земля сдвинулась с места, и всё, что раньше держалось — теперь шаткое, стремящееся в какую-то блядскую пропасть. Карасу провёл руками по лицу, смахивая капли пота. Ключи отдал Юкимии, ушёл раньше всех, минуя оклики Отои. Впервые. Никакого командного круга, растяжки, разговоров после. Он бросил взгляд на часы — ещё даже не пять вечера, солнце было в зените, мягко подсвечивая асфальт ярко-желтым. Карасу шагал быстро, успел на автобус и пришел домой непривычно рано. В доме было пусто. Ни голосов родителей, ни запаха еды. Только тишина, в которой звенели мысли. Он скинул спортивку в прихожей, прошёл в ванную, включил холодную воду, уставился в своё отражение. Лицо казалось чужим — тень раздражения всё ещё жила в уголках рта и в сжатой челюсти. И долго стоял под душем. Потом, полусухой, босиком — рухнул на кровать, проверил телефон. Сообщения от Отои, уведомления из командного чата, пропущенный вызов от мамы. Перезвонил. Мама ответила сразу: — Табито, я еще только заканчиваю. Отец заедет за мной. У тебя все в порядке? Карасу пытался найти в голосе нотки тревоги. — Ты звонила, мам. — Да да, я– — Как там бабушка? Есть новости? — Она пока на операции, милый, нужно подождать. Карасу вздохнул. — Понял. — Ты уже дома? Поужинал? — Дома. Нет, я только пришел. — Ты рано сегодня, точно все хорошо? — Насколько это возможно. Они поговорили еще с минуту, Карасу отбросил телефон подальше, игнорируя все остальное. И просто лежал, уставившись в потолок, будто тот мог дать хоть какой-то ответ. Так прошло несколько часов. Он даже не заметил, как уснул, и только стук в окно вывел его из полудремы. — Карс, — голос был знакомым, живым, громким, даже из-за стекла. — Ты живой там? Он скинул одеяло, прошаркал босыми ногами к двери, чтобы впустить гостя как человека. Отоя подошел к порогу в чёрной рубашке и с дежурной ухмылкой, но глаза выдавали: он волнуется. — Мы ж вроде как собирались сегодня в клуб, — напомнил он, облокотившись об косяк. — Или твое бунтарское настроение закончилось, не успев разгуляться? Карасу на секунду прикрыл глаза, устало выдохнул. — Я просто... хотел побыть один. Сорян, что не ответил. — Ну, как бы уже побыл, — Отоя заглянул внутрь. — Может поговорим? — Да вроде не о чем. — Заводишься сегодня, как сучонка. Что с тобой? Это из-за бабушки? Так она у тебя крутая и сильная, еще нас переживет. И посмеется над вами, что вы за нее перепугались! – Отоя прямо-таки заготовил целую речь. Карасу пожал плечами. Тоя спросил после небольшой паузы: — Или из-за Хиори? — Не знаю. – честно ответил он. — Так если подумать, у тебя чердак съехал, когда я про синяк сказал. Но я не помню Номуру отпизженным, ты его так и не нашел до тренировки, что ли? — Нашел. — И че там, че? Карасу вздохнул, расспросы капали на нервы: — Он сказал, что не трогал Йо. — И ты ему прям так и поверил? – Отоя даже склонил голову набок, чтобы дать понять, насколько он скептически настроен к этой его «вере». — Да я понятия не имею, че у них там, блять, Тоя, ты заебал! Не обязательно устраивать мне здесь сеанс психотерапии! Отоя выслушал выпад спокойно, словно он адаптирован к подобным всплескам, как ни к чему другому. Повисла небольшая пауза, которую он сам же и нарушил. — Может тогда лучше сегодня не идти никуда и тут потусить? Или ко мне, в приставку зарубимся? А то вдруг ты драться полезешь к кому? Я ведь туда хожу не за драками. – последнее Тоя немного приукрасил, он никогда не сбегал, если пахло жареным. И если не принимал активного участия, то любил просто подлить в огонь масла. Драки на равных ему нравились, тем более, если за дело. Карасу повернулся через плечо, раздраженно ответил: — Бля, мертвого достанешь. Уже ведь договорились с тобой, не? Давай, либо я собираюсь молча и мы молча выходим, либо ты идешь нахрен, и я иду один. — Вот ведь грубиян. – поднял руки вверх Отоя в жесте «сдаюсь», стянул и бросил обувь у входа. – Тогда давай быстрее, ершистый ты мой. – он прошел в кухню, совершенно не стесняясь, как делал это тысячи раз – У тебя мама случайно не запасла перекусить? Я че то забыл, к тебе торопился. – друг уже разглядывал содержимое холодильника. Карасу ответил, скрывшись за дверьми своей комнаты: — Че найдешь – твое, только все не сжирай, маме с папой оставь.

_____

Они вошли внутрь клуба, и Карасу почти сразу пожалел, что не остался дома. Гул басов ударил в грудную клетку, как в гонг. Пространство внутри переливалось светом: фиолетовые прожекторы скользили по телам, музыка была слишком громкой, чтобы думать и говорить. Толпа двигалась единой волной — парные силуэты, руки в воздухе, смех, касания. Воздух был пропитан потом, парфюмом и клубившемся в пространстве перегаром. Отоя оглянулся с дежурной улыбкой: — Ну, вот и святилище страстей. Пошли, хоть выпьем, чтобы тебе стало менее неловко? Карасу кивнул. Пошел за ним, пробираясь сквозь тела. Бар был у дальней стены. Пальцы скользнули по мраморной столешнице, холодной и мокрой от пролитых коктейлей. За стойкой — девушка с ярко-красными губами и тугим хвостом, не сводившая глаз с экрана монитора, пока какой-то парень истерично пытался перекричать музыку, заказывая четыре текилы. — Ты как? — Отоя повернулся к Карасу, уже начав махать бармену. — Не похоже, что ты кайфуешь. Карасу провел рукой по лицу. Всё раздражало — и музыка, и запах, и то, как опрометчиво он поступил, решил потратить время на клуб. — Я вообще не уверен, зачем пришёл, — признался он, скорее себе, чем Отое. — Зато теперь ты снаружи, а не внутри своей головы, — отозвался тот и, получив два бокала, протянул один ему. — Выпей. Хотя бы просто за то, что пережил эту неделю. Карасу взял стакан, глотнул. Горечь алкоголя обожгла язык, но это был знакомый, тупой жар. Его нужно было просто прожить и станет проще. Через пол коктейля он почувствует, как расслабятся плечи, когда же на дне останутся подтаявшие кубики льда наверняка станет и веселее. Отоя уже что-то рассказывал, показывая на знакомого у сцены, который и дал им проход в этот клуб. В Японии с малолетками в барах строго, но и здесь Тоя отыскал лазейку и очень гордился собой. Так они уже почти полгода ходили сюда безпрепятственно. Друг часто цеплял здесь кого-нибудь, и делился подробностями позже, романы эти заканчивались быстрее, чем Карасу добирался до своей постели. Карасу и сам пару раз падал в флирт с незнакомцами, но никогда не задавался целью «склеить» кого-то заранее. Он скользнул взглядом по движущимся в унисон телам, освященным сияним, оглянулся — неосознанно. И вдруг замер. В полутьме, чуть поодаль от танцпола, в зоне у диванов и неоновых панелей, он увидел знакомый силуэт. Хиори. А рядом с ним — Номура и Раичи. Последний болтал с какой-то девушкой, активно жестикулируя руками, но сам Хиори сидел, почти ссутулившись, одной рукой вцепившись в край дивана и выглядел отстранённым. Карасу не мог сказать точно, пил ли он, но по осанке, по лицу, по дыханию, что-то было не так. Словно почувствовав на себе взгляд, Хиори медленно поднял голову. И встретился с Карасу глазами. Тишины, конечно, не было. Но в тот миг Карасу мог поклясться: звук словно провалился, стал приглушённым, далеким, неважным. Взгляд Хиори — усталый, тусклый, оборванный — задержался, а потом он отвернулся, будто не заметил. Карасу сжал стакан в руке, чувствуя, как возвращается злость. Клокочущая и тупая. Зачем Хиори общение с Номурой было далеко за гранью его понимания: они едва ладили на поле, учились в разных классах, Номура потешался над ним в первую же неделю на глазах у таких же отбросов, как и он сам. Здесь почва едва ли не для ненависти, но уж точно не для дружбы. Что их связывать может? Зачем Хиори пошел с ним в тот раз, зачем пришел в клуб? Не увязывалось все только больше. Карасу вспомнил о синяке на чужом лице, и челюсти сжались сильнее. Сейчас его не было видно: похоже Хиори с маскировкой постарался лучше, чем сделал это с утра. Вспомнил о том, как Йо обвинял его и просил не вмешиваться. Вспомнил, что он что-то твердил про то что упал, как будто кто-то мог поверить в такую чушь. Это бурлило в голове адским котелком. И все эти движения Номуры, его разговоры с Йо, распаляли очаг только сильнее. Внутри шумело далеко не от музыки, а от взгляда, который скрывался за переливами небесно-голубых волос. — Карасу? — Отоя заметил, что он застыл. — Ты кого-то увидел? — …Нет, — тихо сказал он, и залпом допил остатки. Отоя прищурился, но не стал спорить. Только хлопнул его по плечу. — Пошли на балкон. Там будет поуютнее. Я только с кое-кем поздороваюсь и– Карасу кивнул, хоть клуб и уют – понятия несовместимые. И двинулся в сторону лестницы. Отоя растворился где-то в дымке танцпола — Карасу видел только его спину, мелькающую в толпе, как серебряную чешуйку, отражающую лунный блик. Он знал, что тот найдёт, с кем развлечься. Карасу же остался на верхнем уровне клуба — на небольшом полузакрытом балконе, откуда открывался вид на весь зал. Удобное место, чтобы посозерцать и не быть замеченным извне. Какое-то время спустя он был уже не один. Карасу сидел на диване, рядом с ним парень в легкой рубашке хрипловатым голосом рассказывал, что учится на архитектора. Отоя упомянул про его вуз перед тем как оставить их наедине и больше вводных не поступало. Парень смеялся, наклонялась ближе, едва касаясь его руки, пальцы мельком скользнули по колену — ловко, но все равно предсказуемо. Глаза блестели от выпитого. Когда Карасу приблизился к его лицу, то смог ощутить слабый аромат парфюма и цитрусовую нотку блю кюрасао из выпитого коктейля. Поцеловал, не думая, сминая эту улыбку губами и ему ответили сразу же – с жарким выдохом. В теле пульсировало от градусов, он опрянул, делая еще глоток из бокала и даже смог кивнуть на какой-то вопрос, который последовал дальше. Он не вникал. Едва ли слышал обрывки фраз, даже несмотря на то, что парень казался вполне привлекательным и интересным. Что-то было не так. Взгляд снова и снова скатывался вниз — туда, в клубный полумрак, к знакомому столику. Хиори всё ещё сидел там, почти в том же положении, только теперь, кажется, еще больше сгорбившись. Плечи — сдвинуты. Раичи исчез, остался только Номура, что-то возбуждённо говорил, опираясь на стол локтем. Хиори не смотрел на него. Он вообще никуда не смотрел. Архитектор что-то прошептал Карасу в ухо — его дыхание было горячим, волосы щекотнули шею, когда он опустился губами к ключице и втянул мягкую кожу. Кажется, он не сильно любит церемониться. Карасу повернулся к нему, автоматически улыбнулся, несильно отталкивая рукой. Внутри головы теперь не звенело, а грохотало, как будто все, что он сделал, начиная с того момента, как за ними закрылись двери клуба – было одной сплошной ошибкой. Или кажущейся таковой от битов, отражающихся от стен. Нужна пауза, а еще лучше – стоп. Возможно, Отое опят позвонят «по ошибке». — Извини. На секунду, — сказал он и поднялся. — Вернёшься? — прищурился парень, приподнимая бровь. Он не ответил. Не мог. И, наверное, не хотел. Воздух в проходе между балкончиками был чуть чище, чуть холоднее, но всё равно липким. Карасу опёрся на перила, едва покинув свой, и достал из кармана телефон, но не посмотрел в него. Просто держал в руке. Он снова смотрел вниз, на Хиори. Тот теперь облокотился лбом о ладонь, сникнув, кажется, окончательно. Вокруг были полупустые бокалы, и никого. Карасу напрягся. Что ты здесь делаешь, Хиори? Почему снова выглядишь так, будто на пределе? Почему пришёл, если тебе тут так хреново? Позади кто-то засмеялся, мигнул свет от вспышки — ребята делали селфи. Карасу оттолкнулся от перил, чувствуя, как внутри зашевелилось раздражение. Он спустился вниз, не думая, зачем. Только знал, что просто стоять и смотреть — больше не вариант. Он просто спросит, как старший – ничего такого. Ведь малолетки и спиртное чаще всего не самое хорошее сочетание. В голове от этих мыслей уже замелькало лицо Хиори, сердитое, защищающееся. Впрочем, едва ли устрашающее. Звук бил в грудную клетку, музыка перетекала из бита в бит, будто один пульс на всех. Заиграла песня, одна из тех, что он добавил в плейлист недавно: The Weeknd – After hours. Он коротко улыбнулся, пропуская через себя знакомые ноты, будто они были способны его затормозить или успокоить. Толпа плотно обступала со всех сторон, мешая обзору. Стол, за которым сидел Хиори, оказался пуст. Он ускорил шаг. И нашёл его чуть в стороне — у стены, где висела неоновая вывеска с чересчур бодрой надписью: «Let’s forget everything». Хиори стоял, опираясь спиной о стену. Глаза — затуманенные, дыхание — поверхностное, щеки странно бледные. Он пытался сохранять равновесие, но ноги явно его подводили. — Эй, — Карасу подошёл ближе, на автомате протягивая руку к плечу. — Хиори? Тот поднял голову. Лоб влажный, взгляд сбитый. — Не трогай… — пробормотал он тихо, неуверенным голосом. Он сделал шаг в сторону, как будто хотел уйти, но едва не упал, и Карасу успел подхватить его под локоть. — Что ты творишь вообще? — прошипел Карасу, подхватывая его. — Тебе сколько раз наливали? — Я… нормально… — Хиори мотнул головой, но это только ухудшило ситуацию. Его резко повело. Карасу поймал его обеими руками, чуть прижимая к себе, чтобы тот не рухнул. — Блядь. Где дружки твои? Номура где? – прозвучало более агрессивно, чем он планировал. — Раичи ушел с девушкой, а Номура... — проговорит Хиори, закрывая глаза. — Не говори– Он вдруг сделал шаг вперёд — и Карасу успел только развернуть его в сторону, когда его вырвало. Он держал его за плечи, пока всё не закончилось, и стиснул зубы. — Охрененно, — пробормотал Карасу себе под нос, оглядываясь. Никто не обратил ни малейшего внимания. Солист пропел Oh, baby, Where are you now when I need you most? и Карасу выругался повторно. В этот момент к ним подошёл парень, которого Карасу оставил на балконе. Он выглядел встревоженным, держал в руке маленький пластиковый пакетик. — Эй, вам это, кажется, пригодится. Там таблетки как раз от... такого — Он обвел пальцем запачканный рвотой участок на мраморном полу, передал пакет и склонился ближе, заглядывая в лицо Хиори. — Это твой друг? Карасу кивнул. — Симпатичный. — Спасибо, — коротко бросил он и, обхватив Хиори за плечи, повёл его к выходу. — Я... правда, спасибо. Часто ты таскаешь с собой таблетки? – хотелось спросить хоть что-то – из вежливости. — Ну, я часто бываю в клубах. — Парень широко улыбнулся и подмигнул, словно все происходящее для него – в порядке вещей. — Оставишь свой номер? Карасу поднял взгляд, а собеседник уже, кажется, знал ответ, не пришлось даже мотать головой. — В любом случае, было приятно познакомиться с тобой, Карасу. – его темные глаза снова блестнули. – Я обменялся номерами с Отоей, поэтому если захочешь... — Да. Пока. На улице было прохладно. Воздух ночного города тёк по коже, распределяя по жилам облегчение. Карасу посадил Хиори на бордюр возле круглосуточного маркета и пошёл внутрь — купил воды и салфетки. Вернувшись, он увидел, как тот сидит, опустив голову. Весь сжался, пытаясь, видимо, закутаться в свою кофту плотнее. Карасу сел рядом. — Ты, блядь, ненормальный. — Тихо. Без яда, но с усталостью. Вместе с выходом из клуба из головы испарился и туман, словно он сам вообще не пил. — Что ты здесь вообще забыл? Хиори не ответил. Только чуть вздрогнул. — Это Номура тебя сюда притащил? — Сам… — голос глухой. — Не... хотел быть дома, возможность представилась. Ага, возможность наблевать на пол в клубе. — Никто меня сюда не тащил. – добавил Хиори для большей уверенности. — Ты еще тошнить собираешься или уже можно тебя обтереть? Взгляд у Хиори был мыльный и растерянный, он едва держался в сидячем положении и вряд ли мог уловить сарказм в чужом голосе. Он взял салфетку сам и протер губы, подбородок, Карасу дал ему вторую, которая тут же впитала Хиорин макияж, и теперь на ровной линии челюсти проступил вчерашний синяк. — Черт. — Все еще плохо... – слабо выговорил Хиори в ответ. Карасу нахмурился. Хиори качнулся, пытаясь, видимо, дотянуться до своих кед салфеткой и проиграл эту битву. Табито вернул его на место. Хотел расспросить, разговорить, но понимал, как это сейчас бессмысленно. Из кармана Йо выскользнул телефон, а он даже не заметил. Полусидел – полуспал. Карасу взял смартфон, и коротко удивился тому, что тот не заблокирован. Листнул по списку последних вызовов. Часто мелькало имя «Исаги». — Исаги – это твой друг? — спросил Карасу, показывая экран. — Могу вызвать его. Пусть тебя заберёт. — Не заберет. – еле слышно проговорил Хиори. — Ну что мне, предкам твоим позвонить? Как они такое чудо воспримут? Хиори молтнул головой, волосы его качнулись в такт, он попытался отлепить прядь от лица, но та прилипла только больше, на влажную от салфеток кожу. — Нет, только не– Хиори не договорил. Он уже отключался — глаза полуприкрыты, дыхание сбилось, тело стало тяжелее, будто сдаваясь во власть выпитым коктейлям. Карасу выругался про себя. Посмотрел на список контактов, в котором было крайне мало номеров. Потом снова на Хиори, что уже сползал по его плечу ниже. Сделал короткий вдох. И спрятал телефон в карман своей куртки. — Поехали тогда со мной. — Сказал он, подхватывая его за талию, будто бы Йо мог его услышать. Взъерошенная макушка безвольно уткнулась в грудь. Лицо припухшее, брови расслабленные. Карасу заправил прядку за ухо, чтобы не щекотала Хиорин нос, и подхватил его под коленями. — Бесенок. – тихо проговорил Табито, особо не задумываясь над смыслом сказанного. Такси подъехало быстро.