Пока горит Свет

      Утро выдалось неожиданно теплым.       Солнце только поднялось над верхушками сосен, окрашивая Милвуд в мягкий золотистый свет.       Во дворе уже кипела жизнь.       Кто-то перетаскивал длинные деревянные столы.       Несколько мужчин устанавливали навес из плотной ткани между двумя домами.       Женщины развешивали самодельные гирлянды — полоски светлой ткани, высушенные цветы и еловые ветви.       Лукас с Эммой носились между взрослыми, больше мешая, чем помогая.       Мисс Мэй уже в который раз безуспешно пыталась поймать обоих.       Я сидела на старых деревянных качелях, подвешенных на крыльце дома.        Они тихо поскрипывали при каждом движении. В руках дымилась кружка с горячим чаем.       Я неторопливо покачивалась, наблюдая за происходящим.       Айлин руководила приготовлениями так уверенно, словно занималась этим всю жизнь.       Даже Кэрол сегодня вышла на улицу.       Она сидела на лавочке рядом с Бет и перебирала белые полевые цветы, из которых девушки плели венки.       Наверное...              Так и выглядела нормальная жизнь.       Без необходимости каждую минуту оглядываться через плечо.       Качели снова тихо скрипнули.       Я сделала еще один глоток чая, когда рядом послышались шаги.       — Не занято?       Я подняла голову.       Гленн.       В руках он держал небольшую деревянную коробку с гвоздями.       — Смотря кто спрашивает.       — Один очень уставший строитель.       — Тогда садись.       Он поставил коробку возле крыльца и опустился на верхнюю ступеньку.       И теперь уже вдвоем мы просто молча наблюдали за двором.       — Забавно, — наконец произнес он.       — Что именно?       — Мы здесь меньше недели.       Он посмотрел, как Лукас с Эммой снова убегают от мисс Мэй.       — А ощущение, будто они всегда так жили.       Я тоже проследила за детьми.       Затем взгляд сам собой остановился на Томасе. Он нес длинную скамейку вместе с Тайризом, что-то весело рассказывая по дороге.       Элис стояла возле Айлин, смеясь над какой-то историей Октавии.       — Наверное, они действительно счастливы, — ответила я.        Гленн кивнул.       Потом неожиданно спросил:       — А ты?       Я перевела взгляд на него.       — Что я?       — Когда последний раз была счастлива?       Вопрос прозвучал так спокойно, что я не сразу поняла его смысл.       — Не помню, — честно ответила я.        — Я тоже долго не помнил.       Он сцепил руки в замок.       — После Атланты вообще казалось, что это чувство исчезло.       — А потом?       Он улыбнулся. Совсем тепло.       И посмотрел туда, где Мэгги помогала Габриэлю и Саше раскладывать посуду.       — Потом появилась она.       Я проследила за его взглядом.       Мэгги что-то сказала Саше.       Все трое рассмеялись.       Во дворе снова поднялся шум.       Абрахам громко спорил с Беллами о том, как правильно ставить столбы.       Кажется...       Последний уже начинал жалеть, что вообще ввязался в этот разговор.       — Ты не была замужем? — вдруг спросил Гленн.        Моя нога замерла, перестав раскачивать старые деревянные качели.       Замужем.       Слово больно царапнуло изнутри.       — Что-то в этом роде, — уклончиво ответила я.        Гленн не стал задавать следующий вопрос. За это я была ему благодарна.       Потому что ответить честно я все равно не смогла бы.       Я облегченно выдохнула.       Спасибо, Гленн.       За то, что не стал копаться глубже.       Во дворе снова поднялся шум.       — Беллами! Да говорю тебе, криво стоит!       — Это у тебя глаз кривой!       — Да я двадцать лет заборы ставил!       — И все двадцать — криво?       Я не выдержала и тихо рассмеялась.       Я невольно поймала себя на улыбке.       Абрахам застыл с открытым ртом.       — Ты сейчас меня оскорбил?       Беллами даже не поднял головы, продолжая удерживать тяжелый столб.       — Нет.       — Тогда что это было?       — Констатация факта.       Гленн тихо усмехнулся.       — Началось.       Даже Дэрил, проходивший мимо с охапкой досок, едва заметно хмыкнул.       За последние годы я привыкла, что любой громкий смех заканчивается криками.       Что спокойное утро обязательно сменится кровью.       Что стоит только расслабиться...       И мир снова заберет кого-нибудь.       Но здесь...       Пока ничего не происходило.       Я сделала еще один глоток давно остывшего чая.       — Эрида!       Подняла голову.       Бет уже махала мне рукой.       — Хватит отдыхать! Иди сюда!       — А что случилось?       — Ты умеешь плести венки?       Я удивленно моргнула.       — Нет...       — Отлично.       — Что?       Она широко улыбнулась.       — Значит, научишься.       Я поставила кружку на перила крыльца и поднялась с качелей.       — Чувствую подвох.       — Конечно, — весело ответил Гленн. — Но уже поздно.       Бет поймала меня за запястье и почти силой усадила на свободное место между собой и Кэрол.       На лавке уже лежали охапки ромашек, васильков, каких-то мелких сиреневых цветов и длинные гибкие стебли.       Я растерянно посмотрела на все это богатство.       — И... что теперь?       Бет округлила глаза.       — Ты правда никогда этого не делала?       — Никогда.       — Даже в детстве?       — Особенно в детстве. Моё детство было... немного другим.       Бет виновато улыбнулась.       — Прости.       — Ничего.       Она взяла несколько ромашек.       — Смотри.       Ее пальцы двигались быстро и уверенно.       Стебель обернуть.       Подложить следующий.       Еще один.       Еще.       Буквально через минуту в ее руках уже появился аккуратный венок.       — Видишь?       — Нет.       Бет рассмеялась.       — То есть как "нет"?       — Я смотрела на твои руки и поняла только то, что у тебя их, кажется, больше двух.       Кэрол тихо усмехнулась, не поднимая головы от своего венка.       Бет покачала головой.       — Ладно.       Она осторожно вложила мне в ладони несколько цветов.       — Попробуй.       Я честно попробовала.       Первый стебель тут же выскользнул.       Второй сломался пополам.       Третий каким-то образом оказался завязан узлом.       Я молча рассматривала получившееся.       — По-моему...       Я подняла свое творение.       — Это венок после апокалипсиса.       Бет согнулась пополам от смеха. Даже Кэрол тихо рассмеялась.       Я удивленно посмотрела на нее. Кэрол поймала мой взгляд.       — Не переживай.       Женщина осторожно забрала мои цветы.       — У меня тоже не получилось с первого раза.       Ее движения были спокойными. Неторопливыми.       Она расплела то, что я успела запутать, и снова протянула мне стебли.       — Не торопись. Цветы не любят спешку.       Я снова попробовала.       На этот раз медленнее.       Под внимательным взглядом Бет.       Под спокойными подсказками Кэрол.       Минут через десять у меня наконец получилось что-то отдаленно похожее на венок.       Он был кривоват. Местами слишком плотный. Местами наоборот разваливался.       Я недоверчиво покрутила его в руках.       — Кажется... живой.       Бет довольно улыбнулась.       — Вот видишь.       — Не перехваливай.       — Нет, правда. Для первого раза очень даже хорошо.       Кэрол внимательно посмотрела на мой венок. Потом чуть поправила один выбившийся цветок.       И мягко сказала:       — Элис он понравится.       Почему-то именно эти слова заставили меня улыбнуться по-настоящему.       Не потому, что венок вышел красивым.       А потому что впервые за долгое время кто-то просто... учил меня чему-то обычному.       Не позволять холодной тьме сплестись с алыми потоками.       Не сражаться.       Не убивать.       А плести венки для чужой свадьбы.       И эта простая мысль неожиданно согрела сильнее, чем утреннее солнце.       За моей спиной послышались неспешные шаги.       — Не думал, что когда-нибудь увижу тебя за таким занятием.       На дорожке стоял Джон Мерфи.       Руки в карманах. Привычная полуулыбка. Слегка растрепанные волосы.       Он лениво окинул взглядом лавочку, заваленную цветами.       — Если честно...       Он кивнул на мой венок.       — Выглядит опаснее любого ножа.       Я подняла венок.       — Завидуешь?       — Немного.       — Потому что не умеешь?       — Потому что теперь понимаю, что если разозлишься, можешь задушить человека ромашками.       Я закатила глаза.       — Очень смешно.       — Я старался.       Он сделал еще несколько шагов и остановился рядом.       — Помощь нужна?       Я удивленно подняла голову.       — Ты умеешь плести венки?       Мужчина совершенно серьезно пожал плечами.       — Нет.       Пауза.       — Но смотреть, как ты мучаешься, тоже удовольствие.       — Вот теперь узнаю тебя.       На его лице появилась довольная ухмылка.       — А я уже испугался, что начинаю производить хорошее впечатление.       Он облокотился плечом о перила крыльца.       — Тебе идет.       Я вопросительно посмотрела на него.       — Что именно?       — Сидеть без ножа в руках.       — Очень тонкий комплимент.       — Я вообще тонкий человек.       Бет фыркнула.       — Неправда.       — Ладно, широкий.       — И наглый, — добавила Кэрол, не поднимая головы.       Джон театрально прижал руку к груди.       — Кэрол... больно.       — Переживешь.       Лукас с Эммой носились вокруг Розиты и мисс Мэй.       Беллами уже в третий раз поправлял покосившийся столб под недовольное бурчание Абрахама.       Айлин отчитывала Томаса за то, что тот пытается увидеть платье Элис раньше времени.       Во дворе стоял такой непривычный человеческий шум, что хотелось просто сидеть и слушать его.       Бет осторожно вплела последний василек в венок. Полюбовалась результатом и довольно улыбнулась.       — Весной здесь будет еще красивее.       Я перевела взгляд на клумбы возле домов.       Небольшие, но ухоженные.       Несмотря на конец света.       — Планируешь посадить еще?       Бет сразу оживилась.       — Очень хочу.       Она посмотрела на Айлин.       — Она говорит, раньше вдоль всей центральной улицы росли цветы. Весной все было разноцветным.       Я невольно представила Милвуд таким.       Без укреплений. Без забора.       Просто маленький поселок среди леса.       — Только семян почти не осталось, — вздохнула Бет. — Все, что нашли, уже посадили.       — Значит, найдем еще.       Мы одновременно посмотрели на Джона.       Он лениво пожал плечами.       — Что?       Бет мягко улыбнулась.       Он немного стушевался. Я слегка прищурилась глядя на него.       Ага. Всё с тобой понятно, Джон.       — Если попадется садовый магазин или чей-нибудь сарай — притащу ваши семена.       Бет просияла.       — Правда?       — Правда.       — Спасибо.       Джон смущенно отвел взгляд.       — Да бросьте. Подумаешь, семена.       Я невольно поймала себя на улыбке.       К вечеру Милвуд стал еще шумнее.       Столы уже стояли ровными рядами. Навес был закреплен.       На веревках между домами покачивались кусочки ткани и маленькие букеты.       Дэрил, который весь день уверенно утверждал, что «не занимается украшениями», в итоге помог закрепить несколько веток ели над входом.       — Ты повесил цветы, — заметил Гленн.       Дэрил нахмурился.       — Это ветки.       — С цветами.       Дэрил молча отошел в сторону, пока Гленн продолжал слегка улыбаться.       Не было красивых платьев из дорогих магазинов.       Не было огромных украшенных залов.       Не было музыки, которую слышали бы соседи за несколько кварталов.       Была старая деревянная площадка между домами.       Несколько столов. Свечи в банках. Цветы, собранные детьми.       И люди, которые слишком долго ждали момента, когда смогут просто собраться вместе не из-за угрозы.       А из-за счастья.       Элис стояла возле одного из домов, пока Бет поправляла последние детали её платья.       Оно было простым. Сшитым из нескольких найденных тканей. Светлым. Не идеально ровным.       Но настоящим.       — Ты прекрасна, — тихо сказала Бет.       Элис улыбнулась.       — Я никогда не думала, что это случится.       Бет посмотрела на нее.       — Что именно?       — Что я буду стоять здесь. И думать о будущем.       Бет ничего не ответила.       Просто взяла её за руку и слабо сжала.       — Томас в обморок упадет, когда тебя увидит.       Элис слабо рассмеялась, позволяя влаге слегка собраться в уголках глаз.       Томас, конечно, выглядел так, будто нервничал больше, чем во время любой вылазки.       Когда Элис вышла к нему, весь двор лишился дара речи.       Лишь Лукас держал Эмму за руку, пытаясь объяснить ей, почему нельзя бегать посреди свадьбы.       Она, судя по выражению лица, не соглашалась.       Джудит была у Мишонн на руках и внимательно смотрела на происходящее большими глазами.       Рик улыбался.       Церемония была простой.       Без лишних слов. Без громких обещаний.       Только несколько человек вокруг.       Только те, кто прошел через слишком многое и все еще стоял рядом.       Айлин говорила медленно.       О любви.       О выборе.       О том, что в мире, где люди теряют почти всё, самое важное — найти того, ради кого хочется продолжать бороться.       Я слушала молча.       Потому что раньше такие слова казались мне чем-то из другой жизни.       Чем-то, что существует только у людей, которым повезло родиться в нормальном мире.       Но сейчас...       Сейчас Томас смотрел на Элис так, будто весь этот разрушенный мир не смог отнять у него главное.       Возможность любить.       Я стояла немного в стороне.       Просто наблюдала.       Карл танцевал с Джудит на руках у Рика, пока Мишонн пыталась убедить его, что это не считается настоящим танцем.       Розита смеялась над чем-то, что рассказывал ей Абрахам.       Юджин что-то объяснял Таре, и по её лицу было понятно — она уже перестала слушать примерно пять минут назад.       Саша улыбалась.       Бет смеялась вместе с Октавией и Рейвен, разливая вино из собранного общиной несколько месяцев назад винограда.       Дэрил сидел у края площадки, делая вид, что просто отдыхает.       Хотя на самом деле смотрел на всех, убеждаясь, что все здесь.       Что все живы.       Музыка играла тихо.       Кэрол танцевала с Томасом ради смеха, Гленн и Мэгги медленно покачивались из стороны в сторону, а Джон все никак не решался подойти к Бет.       — Потанцуешь?       Низкий голос Беллами раздался совсем рядом.       Я удивленно посмотрела на него с примесью скепсиса.       — Ты умеешь?       — Нет.       — Тогда зачем предложил?       — Чтобы мы оба выглядели одинаково глупо.       Я рассмеялась, глядя на его протянутую ладонь.       — Помню, кто-то говорил, что он предсказуемый мужчина.       — Это просто танец.       — Конечно.       Я все же приняла предложение, вложив свою ладонь в его широкую.       Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки осторожно.       Не так, как я ожидала.       Не уверенно.       Беллами чуть приблизился, осторожно положив руку мне на талию.       Через ткань одежды я почувствовала тепло его ладони.       Это было простое движение.       Обычное.       Но для меня оно почему-то ощущалось непривычно.       Я привыкла к тому, что прикосновения означали опасность.       Контроль. Страх.       Но сейчас моя ладонь легко легла ему на плечо, почувствовав под пальцами напряжение мышц.       Мы сделали первый шаг. И почти сразу стало понятно — оба мы действительно не умели танцевать.       Я наступила ему на ногу. Он сбился с ритма. Мы одновременно остановились.       Посмотрели друг на друга.       И рассмеялись.       — Ты ужасна.       — Это ты ведешь.       — Именно.       — Тогда виноват ты.       — Логично.       Беллами вновь улыбнулся.       — А я надеялся, что природное обаяние компенсирует отсутствие навыков.       Я прищурилась.       — Надежда была напрасной.       — Жестоко.       Мы двигались скорее из упрямства, чем из-за какого-то умения.       Я осмотрелась вокруг.       На Рика, который что-то говорил Мишонн.       На Карла, который пытался научить Джудит хлопать в ладоши под музыку.       На Дэрила, который делал вид, что ему абсолютно всё равно на происходящее.       На Гленна и Мэгги, что спокойно танцевали в стороне.       На Октавию и мисс Мэй, убирающих грязную посуду.       И на Джона, который все же решился пригласить Бет.       На людей, которые смеялись.       Жили.       Были здесь.       — Даже танцы у нас как вылазки.       На лице Беллами вновь возникла знакомая полуулыбка с легким прищуром.       — Там меньше шансов наступить кому-то на ногу, — ответила я.       — Не уверен.       Затем его взгляд поднялся с моего лица куда-то за спину и руки чуть сильнее сжались на моем теле.       — Мне нужно…, — начал Блэйк, — нужно кое-что тебе рассказать. Рик был против, но у меня другое мнение.       Я заинтересованно подняла на него глаза.       — О чем?       Голова Беллами вновь опустилась к моему лицу, слегка раскачивая кудри.       — Лиам. Он хотел столкнуть тебя. Тогда, на вышке.       Я замерла. Руки на его плечах едва заметно дрогнули.       — Что?       Я уже собиралась обернуться, чтобы найти взглядом парня, но рука Беллами резко поднялась вверх.       Грубоватые, но теплые пальцы, опустились на подбородок, не позволяя моей шее прийти в движение.       Я уставилась на него с широко раскрытыми глазами.       — С чего ты взял?       — Дэрил видел. И Рик тоже.       — Почему мне никто не сказал?       Мой голос прозвучал тише, чем я хотела.       — Потому что Рик хочет разобраться с ним сам.       — А ты?       — А я считаю, что ты имеешь право знать. И будешь осторожнее. Не ходи никуда с ним одна.       Музыка продолжала играть вокруг нас.       Люди смеялись.              Юджин прошел мимо, даже не заметив разговора.       Мир мог продолжать быть красивым даже тогда, когда внутри меня снова поднималась старая холодная ярость.       Почему?       Лиам не боялся.       Не защищался от мнимой опасности и не оберегал от меня Милвуд.       Лиам ничего обо мне не знал.       Он просто решил.       Почему?…       Я посмотрела на Беллами.       На человека, который мог скрыть правду.       Мог промолчать.       Мог решить, что это не его дело.       Но он сказал.       Потому что посчитал, что я должна знать.       И, возможно, именно это раздражало меня больше всего.       Потому что он напомнил мне... как и Карл.       Что бывают и другие варианты.       Что не каждый человек выбирает предательство.       Что не каждый взгляд скрывает угрозу.       Что не каждое протянутое плечо — это попытка удержать.       Иногда это просто помощь.       Иногда это просто человек, который решил сделать правильно.       И мне не нравилось, насколько сильно мне хотелось в это поверить.       Потому что поверить означало признать кое-что еще.       Что, возможно, я слишком долго жила так, будто прошлое было единственной возможной версией будущего.       Что каждый новый человек должен был сначала доказать, что он не враг.       Что доверие нужно заслужить кровью.       Своей или чужой.       Я слишком хорошо знала, чем заканчивается такая ошибка.       Одно неверное решение.       Один человек, которому ты позволила стать ближе.       Одна секунда, когда ты перестала ждать удара.       И потом оставалось только собирать себя заново.       Но Беллами стоял передо мной.       И он не просил меня забыть.       Не говорил, что всё будет хорошо.       Он просто дал мне информацию.       Выбор.       Возможность защитить себя.       И это было хуже всего.       Потому что он не пытался стать героем.       Он просто был человеком, который сделал то, что считал правильным.       И это правильное, по его мнению, способно меня защитить.