The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Цзян Фэнмянь и Цзинь Гуаншань поспешили в Гусу. После череды кадров, запечатлевших, как оба главы орденов застали провинившихся юношей, стоявших на коленях под суровый выговор Лань Цижэня, они утëрли пот со лба и завели непринуждённую беседу.       — Ого, неужели это прошлые главы орденов Цзян и Цзинь, которые были до Цзян Ваньиня и Цзинь Гуанъяо? — воскликнул один из младших адептов, во все глаза глядя на столь легендарных личностей в высоком положении.       У Цзинь Лина отвисла челюсть. Это были два его дедушки, которых он никогда в жизни не видел. Он лихорадочно переводил взгляд с одного на другого, не зная, на ком из них лучше сосредоточить внимание.       Вэй Усянь тем временем так и замер рядом с Лань Ванцзи. Глаза Цзян Чэна расширились, а пальцы судорожно дëрнулись — словно он хотел протянуть руку прямо в экран и ухватиться за человека в пурпурных одеждах. Хотя они оба мысленно готовили себя к тому, что увидят погибших снова живыми, было невероятно трудно сдерживать нахлынувшие чувства, ведь Цзян Фэнмянь на экране выглядел таким молодым и полным сил.       Вскоре Цзян Фэнмянь поднял вопрос о расторжении помолвки.       Он сказал Цзинь Гуаншаню:       — С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял её. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять.       — Они планировали разорвать помолвку? — удивлённо спросил Цзинь Лин. Неужели отношения его матери и отца в прошлом действительно были настолько ужасными?       — Не переживай, Цзинь Лин, в будущем всё очевидно изменилось к лучшему, — успокоил его Лань Сычжуй, похлопав по плечу.       — Это точно, — вставил Лань Цзинъи. — Иначе тебя бы здесь сейчас просто не было.       Лань Сычжуй лишь тяжело вздохнул, мысленно сетуя на абсолютную бестактность Цзинъи, в то время как Цзинь Лин одарил остряка презрительным взглядом, мгновенно став пунцовым от смущения.       Цзинь Гуаншань был удивлён. Он возразил:       — Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэнмянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьёз.       Многие заклинатели нахмурились при виде Цзинь Гуаншаня — этого отвратительного человека, встретившего смерть от рук собственного сына, который в итоге оказался ничуть не лучше него. Вэй Усянь тоже презрительно скривил губы, вспомнив, как часто Цзинь Гуаншань намеренно досаждал ему в прошлой жизни. Пожалуй, он недолюбливал его даже сильнее, чем Цзинь Гуанъяо, а это о многом говорило.       — Уф, неужели нам опять придётся смотреть на этого человека и на его ужасающие «благодеяния»? — проворчал Вэй Усянь своему мужу.       Тот, судя по едва заметно поджатым губам, тоже не испытывал особого восторга, но поделать с этим ничего было нельзя. В конце концов, их всех заставили смотреть эти воспоминания.       Единственное, чего Вэй Усянь действительно ждал с нетерпением, — это возможности снова увидеть шицзе, пусть даже при мысли о её гибели внутри вновь бередилась так и не затянувшаяся до конца рана. Он просто хотел снова увидеть её, увидеть её улыбку, пускай лишь на этом заколдованном экране.       Цзян Фэнмянь ответил:       — Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придётся провести остаток своих жизней вместе.       «Скорее уж остаток дней в загробном мире», — подумал глава ордена Яо, нахмурившись при виде Цзян Фэнмяня, который когда-то спас его собственный орден от неминуемой гибели. Какого достойного человека сжили со свету эти проклятые псы Вэнь. А теперь ещё и «стараниями» Вэй Усяня и Призрачного Генерала дочь Фэнмяня и её муж даже не успели толком насладиться счастливой совместной жизнью.       Немного подумав, Цзинь Гуаншань согласился.       Кадр сменился: Лань Ванцзи шёл по галерее, но внезапно замер и повернул голову в сторону каменной дорожки, где всё ещё стоял на коленях Вэй Усянь. Его плечи мелко подрагивали. Решив, что тот плачет, Лань Ванцзи подошёл ближе и тихо позвал:       — Вэй Ин.       Однако стоило ему увидеть, что Вэй Усянь всего лишь увлечённо ковыряется в муравейнике, как его лицо мгновенно потемнело.       — Смотри, Лань Чжань! Сколько тут чёрных муравьев! — Вэй Усянь попытался показать их палочкой, но Лань Ванцзи лишь резко взмахнул рукавом, сурово бросил: — Неисправим! — и стремительно удалился.       Настроение Вэй Усяня заметно улучшилось, стоило ему заметить, как юный Лань Ванцзи за него запереживал.       — Эх, надо было мне притвориться плачущим! Тогда Лань Чжань точно обнял бы меня своими крепкими руками и прижал к груди, — с притворным сожалением вздохнул Вэй Усянь.       Но Лань Ванцзи ровно заметил:       — Вполне возможно, я бы тебя оттолкнул.       — Лань Чжань! — запричитал Вэй Усянь, комично надувшись на подколку мужа.       Вэй Усянь всё ещё оставался там, когда к нему подошёл Цзян Чэн с усмешкой на лице:       — Только взгляните, как прилежно он стоит на коленях!       Вэй Усянь злорадствовал:       — Ещё бы, мне же не привыкать! А вот Цзинь Цзысюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если от этого наказания он не начнёт плакать и звать мамочку. В любом случае, хорошо, что ты его не ударил.       Цзян Чэн потеребил костяшки пальцев:       — Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнул, то и вторая половина лица Цзинь Цзысюаня была бы изрядно попорчена.       Вэй Усянь отмахнулся:       — Лучше не стоит, сейчас с асимметричным лицом он выглядит ещё уродливее. Я слышал, что он особенно трясётся над своей внешностью, прямо как павлин. Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Ха-ха, ха-ха!..       Цзинь Лин не знал, как относиться к тому, что Вэй Усянь так сильно оскорблял его отца, хотя в глубине души понимал: возможно, отец сам это заслужил, когда оскорбил его мать. Дядя и Вэй Усянь лишь защищали честь своей сестры. И всё же мальчику отчаянно хотелось, чтобы отец поскорее изменился и доказал, что на самом деле он был тем самым благородным и храбрым человеком, каким Цзинь Лин всегда его себе представлял.       Отсмеявшись и покатавшись по земле, Вэй Усянь снова заговорил:       — На самом деле мне всё же стоило позволить тебе его ударить, а самому остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы. Но я никак не смог сдержаться!       Цзян Чэн слегка заворчал:       — Если б да кабы.       Вэй Усянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот всё ещё задет словами Цзинь Цзысюаня.       Услышав мысли Вэй Усяня, Цзян Чэн не смог сдержать мысленного комментария:       «Как обычно, ничего не замечающий Вэй Усянь».       Наверное, это было чудом, что в том возрасте Вэй Усянь не отличался особой проницательностью — Цзян Чэну меньше всего на свете хотелось, чтобы шисюн жалел его из-за семейных неурядиц.       — Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле меня, иначе опять придёт Лань Ванцзи и поймает тебя на месте преступления. Будет минутка — загляни к Цзинь Цзысюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях.       Цзян Чэн слегка удивился:       — Лань Ванцзи? Зачем он приходил? У него ещё хватает духу смотреть на тебя?       Вэй Усянь ответил:       — Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стою ли я на коленях, как положено.       Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна:       — А ты стоял, как положено?       — В тот момент — да.       Вэй Усянь рассказал ему всю историю, и Цзян Чэн вздохнул:       — Сейчас же собирайся и возвращайся в Юньмэн! Не думаю, что он ещё хоть когда-нибудь будет способен вынести твоё присутствие.       — Много ты понимаешь, Цзян Чэн, — Вэй Усянь показал язык своему шисюну, который в ответ лишь стиснул зубы и огрызнулся:       — Откуда, блять, я должен был знать, что он уже тогда был в тебя влюблен?       Вместо Вэй Усяня из-за своего веера подал голос Не Хуайсан:       — Возможно, если бы ты повнимательнее за ними наблюдал, Цзян-сюн.       Цзян Чэн хмуро повернулся к нему:       — Только не говори мне, что ты уже тогда всё знал?       Не Хуайсан со смешком покачал головой:       — О чувствах Ханьгуан-цзюня — нет, конечно. Но я отчётливо видел, что Вэй-сюн определённо был им очарован.       Вэй Усянь открыл было рот, чтобы возразить — ведь он и понятия не имел, что его поступки можно истолковать подобным образом! — но в последний момент передумал. Ему было всё равно, если люди считали, что он любил Лань Чжаня уже тогда; важно было лишь то, что сейчас он точно любил этого человека всем сердцем.       На экране промелькнул короткий кадр: Вэй Усянь собирает свои вещи, после чего вместе с Цзян Фэнмянем покидает Облачные Глубины.       — Ты грустил, когда я уехал, Лань Чжань? — Вэй Усянь кокетливо ухмыльнулся и пощекотал мужа под подбородком.       Лань Ванцзи устремил на него взгляд своих золотистых глаз. Пока Вэй Усянь ждал ответа, Лань Ванцзи едва заметно кивнул, отчего Вэй Усянь пришёл в полный восторг. Он с радостной улыбкой обвил руками шею Лань Чжаня:       — А я-то думал, что ты уже тогда обо мне забыл!       — Вэй Ина трудно забыть, — после этих слов Лань Чжаня объятия на его плечах сжались ещё крепче.       Тем временем стайка девушек-заклинательниц разочарованно вздохнула, сокрушаясь, что им придётся наблюдать за разлукой их любимой пары.       И как раз в тот момент, когда все ожидали увидеть возвращение Вэй Усяня в Пристань Лотоса, облака и небо над Облачными Глубинами снова начали меняться, двигаясь в направлении, обратном тому, что показывало схожую картину в прошлый раз.       Когда движение прекратилось, сцена открылась видом на Вэй Усяня в теле Мо Сюаньюя, который хаотично спал на кровати, вовсю похрапывая. Кто-то — в кадре виднелись лишь руки — поправил позу Вэй Усяня и хорошенько укутал его в одеяло. Было нетрудно догадаться, кто это, когда в следующем кадре показали Лань Ванцзи, выходящего из цзинши.       Первой отреагировала не кто иная, как Тан-Тан, которую буквально переполнял восторг:       — О боже мой, о боже мой, это же Ханьгуан-цзюнь заботится о Вэй Усяне!       — Мы вернулись в настоящее! — Фэй-Фэй вытерла притворные слёзы, а Ли-Ли радостно захлопала в ладоши.       Заклинатели тоже были удивлены и принялись переговариваться между собой. Вэй Усянь почувствовал лёгкую дезориентацию, увидев тело Мо Сюаньюя после того, как так долго наблюдал за своим собственным первоначальным телом. Он почти успел соскучиться по нему…       Затем Вэй Усяню пришла в голову одна мысль, и он разочарованно поник:       — Э-э-х, мы ведь почти увидели шицзе.       Лань Ванцзи утешительно погладил его по спине и произнёс:       — Возможно, позже.       Он имел в виду очередное возвращение к прошлому, и Вэй Усянь кивнул, надеясь, что впереди их ждет еще много воспоминаний.       Когда он открыл глаза, Вэй Усянь тут же сбросил с себя укрывавшее его одеяло. Он запустил пальцы правой руки в волосы, чувствуя какую-то странную тяжесть во всём теле.       В этот момент в деревянную дверь цзинши дважды постучали, и раздался голос Лань Сычжуя:       — Молодой господин Мо? Вы уже встали?       Вэй Усянь, садясь в постели, заворчал:       — Ну чего вы будите меня в такую рань?!       — В р-рань?.. Но ведь уже девять часов.       — Как же я рад, что мне не нужно просыпаться в то же время, что и вам, адептам Лань, — заметил Вэй Усянь. — Единственный минус — я не могу каждое утро просыпаться и сразу видеть прекрасное лицо Лань Чжаня.       Он не стал намеренно понижать голос, когда говорил это, из-за чего многие младшие адепты покраснели до самых корней волос.       Из-за того, что половину ночи он пролежал на животе, у него ломило и поясницу, и спину. Он честно признался:       — Я не могу встать.       Лань Сычжуй поинтересовался:       — Эм… Что у вас опять стряслось?       Вэй Усянь без малейшего стыда выпалил:       — Что стряслось?! Ваш Ханьгуан-цзюнь измотал меня!       Оуян Цзычжэню пришлось спешно превратить свой смех в кашель, стоило ему почувствовать стальной взгляд отца, устремлëнный в затылок. Остальным младшим адептам приходилось ничуть не легче.       — Боже мой, — Не Хуайсану тоже пришлось спрятать лицо за веером, крайне развлеченному такой выходкой Вэй Усяня.       Зато Тан-Тан и остальные девушки были вне себя от восторга, хихикая, точно безумные старые ведьмы.       Тут же раздался сердитый голос Лань Цзинъи:       — Если ты продолжишь нести подобный бред, то поплатишься! А ну живо выходи!       Вэй Усянь отозвался таким тоном, словно его невинность оскорбили:       — И вовсе это не бред! Он всю ночь не давал мне сомкнуть глаз и вконец измотал! Я не могу выйти — мне слишком стыдно!       Лань Чжаня уже едва ли могла задеть подобная степень бесстыдства со стороны мужа, но то, что тот устраивал подобные сцены перед младшими адептами, заставило его лишь тяжело вздохнуть.       — Ах! Прости меня, А-Юань! — воскликнул Вэй Усянь. — Ты ведь знаешь, что я просто шутил, верно?       — Разумеется, старший Вэй, — Сычжуй почтительно склонил голову, а про себя подумал о том, какую глубокую очистку разума ему пришлось перенести, чтобы выкинуть эти слова старшего Вэя из головы.       — Эй, а почему вы извиняетесь только перед Сычжуем? — возмущенно подал голос Лань Цзинъи. — Моим ушам это тоже слушать было незачем!       — Прошу прощения за то, что ранил твою нежную и ранимую натуру, Цзинъи.       — Я проща… Постойте, что вы сказали?!       Лань Цзинъи пришлось удерживать, пока он бушевал:       — Да у тебя нет ни стыда, ни совести! Ханьгуан-цзюнь — не обрезанный рукав. Он измотал тебя?! Да я скорее вознесу мольбы Небесам, лишь бы ты, бесстыдник, не измотал его! Вставай сейчас же! Забирай своего осла и научи его хорошим манерам! От него столько шуму!       Вэй Усянь громко расхохотался и спросил у густо покрасневшего Лань Цзинъи:       — Не хочешь взять свои слова обратно?       Лань Цзинъи уже давно ни перед кем не кланялся, поэтому сейчас он поспешно поднялся со своего места и ответил, обращаясь одновременно к Вэй Усяню и Ханьгуан-цзюню:       — Прошу прощения, Ханьгуан-цзюнь, старший Вэй, за то, что говорил неподобающие вещи. Я не имел права утверждать, что Ханьгуан-цзюнь не интересуется мужчинами.       Лань Ванцзи одобрительно кивнул, принимая извинения. Лань Цзинъи вернулся на своё место, шумно и с облегчением выдохнув.       — А считался бы Ванцзи «обрезанным рукавом», если ему всю жизнь нравится только один-единственный человек? — внезапно спросил Лань Сичэнь, которому, похоже, искренне стало любопытно.       Вэй Усянь захлопал глазами, а затем задумался:       — Лань Чжань, тебя когда-нибудь привлекал кто-то, кроме меня?       — Нет, — последовал незамедлительный ответ Лань Ванцзи.       — …Лань Чжань, — Вэй Усянь шмыгнул носом, почему-то глубоко растроганный этим признанием.       — Вэй Ин, — тихо отозвался Ханьгуан-цзюнь, не сводя глаз со своего прекрасного мужа.       Лань Сичэнь тактично отвернулся от этой парочки и решил, что на этот вопрос ему лучше ответить самому себе.