The Characters of MDZS Watching the Grandmaster of Demonic Cultivation

      Следующее движущееся изображение на экране показало ярко сияющее солнце в небе, после чего камера опустилась к маленькой хижине, в которой жил Мо Сюаньюй. Казалось, это означало, что прошёл один день. В следующий миг внутри хижины появился Вэй Усянь, сидящий в позе лотоса. И вдруг из его живота раздалось громкое урчание — он рухнул на пол.       Его мысли отчётливо прозвучали для всех:       «Только не говорите, что я стану первым зловещим духом за всю историю… который только что переродился… и тут же умер от голода…»       Цзинь Лин и Лань Цзинъи не удержались и фыркнули, прикрывая рты. Выражение лица Вэй Усяня в тот момент было слишком комичным.       Боковой взгляд Цзян Чэна, брошенный на них, заставил обоих младших закашляться и отвернуться.       Он с горечью пробормотал себе под нос:       — Уровень культивации этого тела даже не позволяет практиковать отказ от пищи.       Вэй Усянь вздохнул, поглаживая живот:       — И до сих пор не позволяет. — он надулся.       Услышав это, Лань Ванцзи провёл рукой по спине мужа, утешая его:       — Скоро. Не волнуйся.       С трудом поднявшись, Вэй Усянь занёс ногу, собираясь вышибить дверь, когда раздались приближающиеся шаги. Кто-то с силой пнул дверь и грубо крикнул:       — Время есть!       Вэй Усянь с удивлением увидел, как в маленькое отверстие внизу двери просунули небольшой набор с миской.       Снаружи прокричал А-Тун, слуга Мо Цзыюаня:       — Живее! Чего ждёшь? Поел — выставь миску обратно!       Лань Цзинъи фыркнул:       — Он что, собака? Не верится, что с родственником так обращаются.       Оуян Цзычжэнь покачал головой:       — Даже слуги относятся к нему плохо.       Вдруг к голосу А-Туна присоединился девичий голос. Они начали болтать о ходячих мертвецах, которые недавно терроризировали деревню.       «Ходячие мертвецы?» — Вэй Усянь насторожился. — «Похоже, в деревне Мо неспокойно».       Он наклонил голову и вздохнул:       «Эх… когда речь заходит о ходячих трупах, сразу вспоминаются старые добрые времена!»       Цзинь Лин с недоумением повернулся к нему:       — Ты называешь хорошими те дни, когда управлял ходячими трупами?       Вэй Усянь улыбнулся, на мгновение взглянув на Сычжуя и Вэнь Нина, а затем обратно на племянника:       — Было время, когда всё было не так уж плохо.       Цзян Чэн тихо хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана.       Слуги продолжали разговор, упоминая, что в деревню Мо прибыли культиваторы из известного клана, чтобы разобраться с проблемой.       — Госпожа сейчас разговаривает с ними в главном зале, и вся деревня смотрит. Мне некогда с тобой возиться — потом ещё работы навалят.       Подумав немного, Вэй Усянь встал и пнул дверь. Та с громким лязгом треснула. Слуги закричали, когда дверь внезапно распахнулась. Вэй Усянь отбросил миску и вышел наружу, зажмурившись от солнечного света.       А-Тун присмотрелся и понял, что перед ним Мо Сюаньюй. Он подскочил и замахал руками, словно отгоняя собаку: — Это всего лишь сумасшедший! Кыш! Кыш! Убирайся! Чего вылез?!       — Я им что, животное какое-то? — Вэй Усянь цокнул языком и покачал головой. — Какие же манеры…       — Удивлён, что ты ничего не сделал, — равнодушно заметил Цзян Чэн.       Внезапно Вэй Усянь ударил мужчину ногой в грудь и прижал его к земле ступнёй:       — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?       Он подмигнул своему боевому брату:       — Рано сказал, Цзян Чэн.       — Я бы сделал больше, чем просто пнул, — фыркнул Цзинь Лин, выпрямив спину. — Поставил бы его на место.       — Мечом заколол бы, что ли? — ехидно вставил Цзинъи.       Поняв, на что тот намекает, Цзинь Лин резко повернулся:       — Ты…!       — Ладно, ладно. Успокойтесь, молодой господин Цзинь. Цзинъи, не подзадоривай его, — вмешался Сычжуй.       Вэй Усянь усмехнулся и, оставив перепуганных слуг, направился к главному залу, где собралась толпа. Он пробрался сквозь людей как раз вовремя, чтобы услышать женский голос:       — Один из младших членов нашей семьи… раньше тоже был культиватором.       Не дожидаясь окончания фразы, Вэй Усянь бодро протиснулся вперёд, ухмыляясь:       — Иду, иду! Я здесь!       Протолкнувшись к самому центру, он указал на себя:       — Кто меня звал? Тот самый бывший культиватор — это же я, верно?       Все в главном зале изумлённо уставились на него. Из-за слишком толстого слоя пудры она осыпалась с лица Вэй Усяня, когда он улыбнулся. Лань Цзинъи был на грани смеха и всё-таки выдал тихое «пф», но тут же стал серьёзным под неодобрительным взглядом Сычжуя.       — Эй, это мы! — Цзинъи ткнул Сычжуя локтем.       — Чего ты так радуешься? — улыбнулся тот.       — Ну… не знаю. Тебе разве не волнительно видеть движущееся изображение самого себя?       Сычжуй взглянул на экран и кивнул. Это и правда было странно — наблюдать события прошлого с другой точки зрения, замечая мелочи, которые тогда ускользнули.       Оуян Цзычжэнь мечтательно вздохнул:       — Не могу дождаться, когда появлюсь я.       — Ха! Я появлюсь раньше, — самодовольно заявил Цзинь Лин.       — Это не соревнование! — фыркнул Цзинъи.       — Я и не говорил, что это соревнование!       Вэй Усянь посмотрел на оживлённо болтающих подростков и покачал головой:              — Посмотрите на них. Будто забыли, зачем мы вообще здесь.       Но на его лице была улыбка.       Лань Ванцзи тихо хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана — он смотрел на моменты перерождения Вэй Усяня, которые раньше пропустил.       Глядя на учеников в главном зале, Вэй Усянь подумал:       «Я и не знал, что это будут ученики ордена Гусу Лань. Их одежды прямо как траурные… и эти ленты на лбах… Орден Лань носит поистине бесполезные вещи».       Несколько юных культиваторов не из ордена Гусу Лань изо всех сил старались не рассмеяться, но смешки всё же проскользнули — даже среди старших, которые думали то же самое, но никогда не решались сказать вслух. Кто бы мог подумать, что Старейшина Илин может быть таким забавным?       Вэй Усянь покрылся холодным потом, старательно избегая взгляда Лань Цижэня.       «Чёртовы внутренние мысли! Как вы могли меня так подставить?!»       Один особенно гордый ученик ордена Гусу Лань возмущённо выкрикнул:       — Траурные одежды?! Да это самые изящные и красивые одеяния с тончайшими узорами! И вообще—       — Да-да, простите, — тут же сказал Вэй Усянь. — В то время я был совершенно не в курсе.       — Не извиняйся за свои мысли, Усянь. Мы знаем, что ты не хотел, чтобы их слышали, — мягко сказал Лань Сичэнь. Лань Цижэнь лишь сердито уставился в пустоту.       — Эй… вы сами это сказали, глава ордена Лань! Не берите слова обратно, — Вэй Усянь указал на него, скрестив руки на груди.       Госпожа Мо потребовала, чтобы муж увёл его прочь. Но Вэй Усянь внезапно рухнул на пол и намертво вцепился в него, так что никто не смог его поднять, даже позвав дополнительных слуг. Муж грубо пригрозил:       — …Проклятый безумец! Если сейчас же не уберёшься, пожалеешь!       Когда в толпе зашептались, Вэй Усянь заговорил:       — Хотите, чтобы я ушёл? Ладно.       Он указал на Мо Цзыюаня:       — Но сначала пусть вернёт вещи, которые у меня украл.       Мо Цзыюань в ярости занёс ногу, чтобы ударить его, но экран вдруг показал, как Сычжуй едва заметно пошевелил пальцем — нога Мо Цзыюаня соскользнула, и он рухнул. Его ступня лишь задела Вэй Усяня, но тот покатился по земле, будто его действительно пнули, распахнул одежду и показал отпечаток ноги со вчерашнего дня.       — Э? Ты правда это сделал, Сычжуй? — потрясённо воскликнул Цзинъи.       Не успел Сычжуй ответить, как его внезапно заключили в объятия.       — Так это был ты?! — Вэй Усянь широко ухмыльнулся. — А я думал, этот дурак сам упал!       Он рассмеялся и крепче прижал подростка:       — Вот это мой А-Юань! Всегда защищает бедных и слабых.       Сычжуй улыбнулся шире обычного и обнял его в ответ:       — Ханьгуан-цзюнь всегда учил меня предотвращать насилие. Я рад помочь старшему Вэю, когда бы ему ни понадобилось.       Услышав это, Вэй Усянь всхлипнул и повернулся к Лань Ванцзи:       — Ты так хорошо его воспитал, Лань Чжань.       После чего он без колебаний кинулся в объятия Ханьгуан-цзюня. Тот поймал его так же естественно, как дышал, не сделав ни шага, и сразу обнял мужа — словно только и ждал повода прижаться.       Госпожа Мо прочистила горло:       — Кража? Грабёж? Как грубо. Мы же одна семья. Он всего лишь одолжил вещи, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Ты старший, неужели так жадничаешь из-за пары безделушек? Пустяковое дело, а ты устраиваешь истерику и позоришься. Он ведь их вернёт.       Женщина из ордена Мэйшань Юй возмущённо воскликнула:       — Какая отвратительная защита избалованного ребёнка. Будь у меня такой сын — я бы быстро привела его в чувство.       Вэй Усянь содрогнулся. Даже Цзян Чэн сглотнул. Очевидно, госпожа Юй из её ордена придерживалась столь же пугающих принципов «строгой любви».       Вэй Усянь продолжал приставать к госпоже Мо и Мо Цзыюаню, бессовестно выпрашивая свои вещи и отпуская одну наглую фразу за другой. В конце концов он заявил:       — Мне бы было всё равно, если бы ты терял только собственное лицо. Хорошо ещё, что я твой кузен! Будь я молодой девицей, ты бы уничтожил мою репутацию! А я вообще-то ещё хочу найти хорошего мужчину!       Цзян Чэн закатил глаза:       — Вот он. Эта семья была обречена с самого начала, когда решила спорить с кем-то настолько бесстыдным.       Лань Цзинъи больше не смог сдержаться и выплюнул чай, который только что отпил. Сычжуй удивлённо посмотрел на него, а затем беспомощно вздохнул.       — Цзинъи, — раздался глубокий голос Ханьгуан-цзюня.       Юноша тут же закрыл рот и поклонился:       — Прошу прощения за недостойное поведение на публике, Ханьгуан-цзюнь.       — Эй, это не его вина, — рассмеялся Вэй Усянь. — Он просто не может не смеяться над великолепным мной.       Цзинь Лин покачал головой:       — Ты действительно слишком бесстыден на людях. Как ты вообще можешь так себя вести и не смущаться?       — Врождённый талант, — он ухмыльнулся и подмигнул.       — Скорее проклятие для всех, кому приходится тебя терпеть. До сих пор не понимаю, как Ханьгуан-цзюнь с тобой справляется, — фыркнул Цзян Чэн. В его тоне уже не было прежней резкости — но это мог заметить только Вэй Усянь.       Вэй Усянь уже открыл рот, чтобы ответить, но Лань Чжань опередил его:       — Продолжай гадать.       Все, кто оказался поблизости и услышал его, ошеломлённо замерли и уставились на всегда безупречно сдержанного и отстранённого Ханьгуан-цзюня, который крайне редко кому-либо возражал. А вот Вэй Усянь, наоборот, согнулся пополам от смеха, буквально повиснув на Лань Ванцзи, будто тот только что выдал самую смешную шутку на свете. Его муж стоял всё так же прямо и невозмутимо, но золотые глаза смотрели с тёплой нежностью лишь на одного человека.       Окончательно выйдя из себя, Мо Цзыюань заорал и попытался ударить Вэй Усяня стулом. Жители деревни в панике бросились врассыпную. Вэй Усянь ловко уклонялся и рванул к группе юношей из ордена Гусу Лань, которые в изумлении наблюдали за происходящим. Лань Сычжуй пытался урезонить Мо Цзыюаня, а госпожа Мо беспомощно объясняла «состояние» Мо Сюаньюя. Вэй Усянь же, отбиваясь словами, выкрикнул:       — Кто сказал, что мои слова нельзя воспринимать всерьёз?! В следующий раз попробуй снова украсть мои вещи — и я отрублю тебе руку.       Он угрожающе улыбнулся Мо Цзыюаню и тут же выскочил наружу.       — Эх… зря я это сказал, — пробормотал Вэй Усянь с кривой улыбкой.       Когда Мо Цзыюань попытался броситься за ним, Лань Сычжуй преградил ему путь и уже серьёзным тоном перевёл разговор на главное, напомнив о правилах и необходимости оставаться внутри. Госпожа Мо поспешно согласилась. Мо Цзыюань всё ещё кипел от злости и, пока мать уводила его, подумал: «Этот псих сегодня ночью пожалеет!»       — О! Эй! Мы слышим его мысли! — заметил Вэй Усянь и, ухмыльнувшись, повернулся к Лань Ванцзи. — Похоже, не я один теперь с озвученными мыслями!       В этот момент все, чьи судьбы были тесно связаны с Вэй Усянем, мысленно взмолились, чтобы это оказалось неправдой.       Вэй Усянь вышел из дома семьи Мо и оказался в деревне. Он удивлял прохожих, но выглядел при этом явно довольным собой. Поправив волосы, он взглянул на свои запястья.       «Похоже, лёгкой мести — просто сорвать злость Мо Сюаньюя на Мо Цзыюане — недостаточно…»       «Неужели мне и правда придётся уничтожить весь клан Мо? Если честно… это вовсе не так уж и сложно.»       — Так вот зачем ты так сильно провоцировал Мо Цзыюаня, — с озарением сказал Сычжуй. — Ты проверял, считается ли это исполнением желания Мо Сюаньюя?       Вэй Усянь улыбнулся и кивнул:       — Конечно! Я же не настолько бессердечен, чтобы сразу вырезать целый клан, если есть другие варианты. Хотя, вообще-то, их карма давно шла к этому.       Он намеренно повысил голос, чтобы крючконосый заклинатель точно услышал.       Вдруг Вэй Усянь заметил, как во внутреннем западном дворе поднимают флаги. Заинтересовавшись, он вскочил на крышу и оглядел учеников внизу.       «Почему эти чёрные флаги на крышах и стенах кажутся мне такими знакомыми?»       Осознав, он пробормотал:       — Хоть весь мир заклинателей и ненавидит меня до костей, они всё равно пользуются тем, что я придумал, верно?       Он мысленно кивнул своему прошлому «я».       — Эти штуки сделал Вэй Усянь? — прошептал один заклинатель другому.       — Ты не знал? Он придумал очень многое.       — Тогда почему главы орденов разрешают нам этим пользоваться, если мы якобы должны презирать Старейшину Илин и всё, что с ним связано?       Собеседник неловко пожал плечами:       — Не знаю. Не спрашивай меня.       Некоторые главы орденов услышали этот разговор и лишь стиснули зубы — им совсем не хотелось признавать, что изобретения Вэй Усяня были крайне полезны для ночной охоты.       Лань Цзинъи, стоявший на крыше, заметил его и вежливо попросил уйти. Вместо этого Вэй Усянь спрыгнул вниз и выдернул один из флагов из древка. Цзинъи испугался и попытался его остановить, но Вэй Усянь уже вошёл в «режим безумца» и возвращать флаг не собирался.       — О нет… — пробормотал Цзинъи, начиная вспоминать, чем это тогда закончилось.       Он в несколько шагов догнал Вэй Усяня и схватил его за руку:       — Если не вернёшь флаг, я тебя ударю!       — Не-а! Он мой!       Сычжуй поспешил удержать Цзинъи:       — Цзинъи, успокойся. Просто забери флаг. Зачем поднимать такой шум?       — Сычжуй, я же не бил его! Посмотри — он всю формацию испортил!       — Тц-тц. Угрожать старшему — это наказуемо, верно? — поддразнил Вэй Усянь, бросив взгляд на Лань Ванцзи.       Цзинъи выглядел так, будто готов был умолять Вэй Усяня замолчать. Он уже чувствовал, что за весь этот просмотр ему придётся кланяться и извиняться ещё не раз.       Пока они говорили, Вэй Усянь уже внимательно осматривал флаг: «Узоры начертаны верно, заклинания полные, ошибок нет — использовать можно без проблем. Просто тот, кто их рисовал, ещё неопытен. Радиус притяжения — максимум полторы ли. Впрочем… этого должно хватить. В такой маленькой деревне, как Мо, не должно быть ничего действительно опасного.»       Ученики ордена Гусу Лань, побывавшие тогда в деревне Мо, тяжело вздохнули — они-то знали, насколько обманчивым было это предположение.       Сычжуй подошёл к Мо Сюаньюю и протянул руку за флагом:       — Молодой господин Мо, темнеет. Мы скоро начнём ловлю ходячих мертвецов. Ночью опасно, вам лучше вернуться в свою комнату.       Вэй Усянь вздохнул, обнял Сычжуя за плечи и прижал к себе:       — Ах, мой милый А-Юань, воспитанный великим Ханьгуан-цзюнем, — настоящий образец порядочности. Видишь, Цзинъи? Вот так и нужно вежливо просить!       — Я… ты… — Цзинъи захлебнулся возмущением, а Цзин Лин сбоку тихо хихикнул.       Сычжуй снова заговорил:       — Этот флаг…       Не дав ему договорить, Вэй Усянь швырнул Флаг Привлечения Призраков на землю и фыркнул:       — Подумаешь, флаг! Я и получше нарисовать могу!       Он умчался прочь. Юноши на крыше чуть не свалились вниз от смеха.       — Вот же псих! — крикнул ему вслед Цзинъи.       Другие младшие ученики перешёптывались:       — Он и правда сумасшедший.       — Совсем без стыда.       — Ну, неведение — блаженство, наверное.       Ученики ордена Гусу Лань вместе с Цзинъи поклонились Вэй Усяню в знак извинений.       — Да бросьте, — махнул он рукой. — Я же шутил. Ханьгуан-цзюнь ведь не станет наказывать вас только потому, что я слишком хорошо сыграл, правда?       Лань Ванцзи окинул их взглядом:       — Вы всё равно нарушили правило. Не злословить и не обсуждать других за спиной.       — О, — Вэй Усянь пожал плечами, будто говоря: «Ну, тут уж сами разбирайтесь».       Ученики поникли и искренне молились, чтобы это было их последнее появление на экране. Кто знает, не считает ли Ханьгуан-цзюнь уже их наказания?       Сычжуй повернулся к ним:       — Следите за словами. Лучше вернитесь и помогайте.       Он вздохнул и посмотрел туда, где исчез Мо Сюаньюй, после чего продолжил раздавать указания:       — Остальные — по местам.       — Ты, — указал он на одного ученика, — верни флаг на место.       — Есть!       Вэй Усянь улыбнулся, услышав его команды:       «Формация расставлена грамотно, манеры достойные. А тот мальчик, что ведёт группу, особенно выдающийся: справедливый, утончённый, с благородной внешностью и лёгкой улыбкой. Одобряю. В ордене Гусу Лань столько консерваторов — кто же воспитал такого ученика?»       — Ну конечно же Лань Чжань! — Вэй Усянь повис на руке Лань Ванцзи и широко улыбнулся. — Эх, прошлый я, как ты мог сразу не догадаться? Хотя… возможно, я бы подумал и о твоём брате.       — Сычжуй кое-чему научился и у брата, пока я восстанавливался, — спокойно пояснил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь помрачнел, вспомнив, почему Лань Чжань три года не вставал с постели, но был благодарен, что у А-Юаня был тот, кто сделал его дни светлыми.       Лань Сычжуй покраснел, услышав первые впечатления Старшего Вэя о себе. Ему было приятно, что он заслужил одобрение, даже не зная тогда, кем на самом деле был Вэй Усянь.       Вэнь Нин посмотрел на А-Юаня, словно хотел улыбнуться, но не смог, лишь тихо погладил его по голове. Ханьгуан-цзюнь и правда прекрасно его воспитал, несмотря на отсутствие кровного родства.       Любовь — великая сила.       — Ну что ж… молодые всегда превосходят старших, верно? Пора возвращаться~ — потянулся Вэй Усянь и направился обратно к хижине Мо Сюаньюя.       Он проигнорировал сломанный засов и беспорядок на полу, нашёл относительно чистое место и снова сел в позу лотоса.